Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла , Ангел мой. ч.1

В городе Ветре, что на северо-востоке нашего королевства жил в те годы один господин по имени Ка́ро. Служил он капитаном городской стражи, был он храбр и умен, но Бог не дал ему большого счастья. Все его родственники умерли, безвременная кончина постигла любимую жену, а страшная угроза, нависшая в ту пору над городом и всем государством, грозила скорым разрушением его дома, кончиной его собственной жизни и всего что он любит. А любил он одно единственное – свою дочку – несмышленую малышку совсем юных лет добрую и светлую как Пречистая дева. 
Войска хельвов уже заняли окрестные деревни, огни их костров ночами пугали ветрийцев, а днями бедные жители обреченного города воочию видели все прибывающие вражеские орды. Не имея возможности самому бежать из Ветры, этот господин решился отослать из города Луизу – так звали дочку. Каро отдал все свои сбережения дальнему родственнику, взяв с него обещание   позаботиться о девочке до их воссоединения, а если так случится что он  погибнет – выдать ее замуж в положенный срок. 
Луиза на корабле  дядюшки Бе́рнабо (а называла она его именно так, ибо не могла точно запомнить, кем он ей приходится) покинула Ветру двадцать третьего числа. 
Через два дня города не стало. Он был сожжен и разграблен. Хельвы не пощадили оставшихся в нем жителей: кто был убит, а кто искалечен или угнан в плен. Вражеские войска заняли Ветру, разрушили и придали огню. Великий пожар бушевал на руинах еще много дней, пока не пришли дожди и не обратили тлеющие уголья в прах и пепел. Почерневшие остовы зданий и поныне там.
Но мы это оставим в стороне. 
По реке в верховьях которой располагалась несчастная Ветра и на которой много ниже по течению стоит вечный город Гвенар, плыли один за другим корабли беженцев, а на одном из них и Луиза – невольная героиня следующей новеллы. 

***

Близился к концу первый месяц осени 1492 года, облетали листья с деревьев, погода стояла солнечная, сухая и ветреная. Вереница кораблей скользила вниз по течению реки и пейзажи за кормой менялись с каждой оставленной позади верстой. Ветрийские предгорья, хранящие на себе следы пепелищ и сражений,  обратились зелеными хвойными лесами, хвойные леса дубравами, дубравы тополиными рощами и вот вскоре берега расступились до того, что стали почти неразличимы у горизонта и только башенки крепостей да зубчатые монастырские стены разрезали равнинные пейзажи. Так выглядела Гвенарская степь тогда и так же выглядит и сейчас – ровная как полотно, лишь кое-где взбугренная холмами, на которых высятся еще старинные замки и поместья, окруженные оливковыми рощицами и виноградниками, а дороги пыльные и желтые как все кругом окружают аллеи темных кипарисов. Край мирный, раздольный и богатый.  
Через неделю путешествия на горизонте показался Гвенар. На крутом левом берегу реки липли друг к другу высокие узкие домики, спускающиеся к самой воде, красовались резными лоджиями богатые особняки, в небо тянулись колокольни и башни, реяли желто-голубые флаги, а над лесом мачт в порту кружили белокрылые чайки.  От берега к зеленым островам сновали рыбацкие барки, величественные корабли стояли на якоре в самой середине реки и точно мухи вокруг всех больших судов крутились маленькие лодочки. Несколько таких же направилась и к кораблям беженцев ветрийцев.

Первого числа господин Бернабо вместе со своим многочисленным семейством, работниками, подмастерьями, слугами и целым полком охраны сошел в порту Гвенара и тяжело вздохнул – это и впрямь было первое, что сделал он, ступив на твердую почву. За спиной его качался на волне большой баркас под сложенным бело-зеленым парусом, по самые борта груженой мебелью, сундуками и мешками.
- Жарковато, - заметил Бернабо так, словно бы уже много дней назад не пересек границу Гвенарского княжества, а оказался здесь только сейчас в это самое мгновение. Солнце висело высоко и палило беспощадно.
Был этот господин строен и осанист, под глазами  у него залегли тени, щеки были выбритые и  вваленные, волосы светлые редкие и короткие, а взгляд живой и быстрый. Он носил длинный почти до полу черный кафтан с меховой оторочкой, черную шапочку, а на шее его сияла золотом тяжелая цепь годная для ношения какого-нибудь ордена. Ордена у Антони Бернабо не имелось, хотя ему очень хотелось его заполучить. Антони Бернабо был ювелиром, мастером гильдии, безмерно богатым, иногда щедрым и до неприличного доверчивым. Раз, прослышав о чем-то и позволив себя в этом убедить, он считал это непреложной истиной. 
Ступая на гвенарский берег он, конечно, думал о жаре –  погода стояла такая, какая в его родной Ветре не всегда бывает летом: солнечная и жаркая – но больше его заботили воры. Их он ожидал увидеть сразу же в порту. Всякий иноземец думает, что в Гвенаре живут только блудницы, буйные аристократы-дуэлянты и преступники разных сортов и мастей. В основном последние. И Бернабо думал точно так же. Все шутки о гвенарцах обвиняют наш народ в плутовстве и вороватости и я бы непременно взялся это опровергать как делал всегда, если бы не вздумал изложить вам правдивые истории меня самого и моего родного города. Тот Гвенар, что видел я, и вправду состоял сплошь из воров да потаскух, но как бы не звучало оно дурно, это веселое общество, открытое и жизнерадостное, а во многом и куда более человечное, чем например общество благородных рыцарей или праведных духовников. Но не буду отвлекаться от повествования. 
Сойдя в порту и оттянув меховой воротничок, Антони Бернабо исторг из себя слово «жарковато», вздохнул и огляделся. Все кого он увидел вокруг так или иначе показались ему неблагонадежными.  А видел он перед собою матросов, грузчиков и распутных девиц будто самим проведением посланных на площадь именно в то мгновение чтобы смутить его разум и еще больше убедить в заблуждениях. Выходили распутницы, как назло, из церкви. Хихикая и поправляя в тугих корсетах стиснутую грудь, девицы прошествовали мимо и помахали Бернабо ручками. Видел он толпу толстых монахов в бурых рясах, подпоясанных белыми шнурами, стайку мальчишек оборванцев, одного даже совершенно босого не смотря на осеннее время,  а так же двух калек, трех собак размером с волков, двух котов, один из которых стянул у кого-то стерлядь и упрямо тащил ее за собою по причалу, оставляя на досках мокрый след. Стерлядь превышала кота вдвое. Призывно загудел колокол где-то неподалеку. Взмыла с крыши церкви громадная стая голубей. Над домами, что уступами поднимались от портовой площади на холм, виднелся зеленоватый купол кафедрального собора и беломраморная колокольня справа от него. Там располагался новый дом Антони Бернабо, купленный для него управляющим - в самом сердце этого огромного старого города.
- Спаси Хос-споди, - выдохнул Бернабо с ужасом глядя на ступени круто взбирающихся вверх улиц. Они исчезали между домов и казались до того узкими, кривыми и непроезжими что напугали ювелира еще пуще прежнего. - Эй, любезный! – обратился Бернабо к работнику порта у которого только что подписал документы о собственном прибытии. – А где в этом городе можно нанять карету? 
Работник – кудрявый малый – истинный гвенарец и на лицо и на манер обхождения - весело улыбнулся, глуповато хохотнул и сказал, закидывая перо в карман широких штанов:
- Да нигде! 
- Как же так? – Бернабо был удивлен. 
- А так, мессер, - пожал плечами работник и подошел с самым деловитым видом нараспев произнося, – Высочайшим указом его светлости, нашего князя милорда Бальтазара Сцепиона Ульрика Цорцы по городу запрещено движение повозок и всадников за исключением конных разъездов, ночного караула, рыцарей эра и членов княжеской фамилии. Так что вот так вот. Таков закон. Никаких всадников, повозок и так далее. Но вы не кисните. Ну на что вам карета? Она застрянет в трех улицах из двух. Не-не-не. Вы посмотрите туда, - он указал на одну из тех лестниц, что Беранбо уже заметил. – Это улица Трех фонтанов. Не лестница, улица! Одна из главных в Гвенаре. Видите какая крутая. Я вам не вру. 
В тот момент по ней, держась за стены домов, спускались явно не без труда две женщины с корзинами. Шагали обе боком, поскальзываясь на отполированной до блеска брусчатке.
 - Если так выглядят наши улицы, вообразите как выглядят наши переулки. От кареты вам будет вреда больше чем проку. Здесь все ходят пешком. – он начал загибать пальцы, - Торгаши, нотариусы, рыбаки, судьи, священники. Без разницы - богатые, бедные, старые, молодые…
- Но… - Бернабо ни разу не бывавший в Гвенаре и не знавший местных законов был растерян. С Гвенаром в его голове было связано только три слова – искусство, торговля и воровство. Он обернулся на свой огромный баркас, груженый сундуками, мебелью и золотом – ведь он вез с собою все свое ювелирное добро. Бернабо уже готов был смириться с мыслью самому идти пешком, но нести все это через город, где по слухам воруют даже стулья из трактиров. Сердце у ювелира содрогнулось, а на душе похолодело. 
- Закон, - пожал плечами работник. – Вы же не видите здесь никаких повозок. 
Проговорив еще что-то о приказах, высочайших повелениях, улицах и князьях он ушел, оставив Бернабо в одиночестве и задумчивости. Но только несчастный ювелир начал рисовать в своем воображении пешие сцены доставки сундуков с золотом из порта в центр города, как услышал голос:
- Он не все вам сказал.
Говорил это худой парнишка, сидевший на причальном столбе и наблюдавший с его высоты за происходящим с самого момента прибытия Бернабо в порт. У подростка были кудрявые волосы, наглая улыбка, спокойные бледные глаза и босые ноги, которыми он качал в воздухе.  Он соскочил вниз и подошел ближе. Бернабо попятился. 
- Что же этот господин не договорил, по-твоему? - осведомился ювелир, отступая от мальчика как от прокаженного. 
В городе Бернабо не пробыл и часу, но ему все меньше и меньше нравилось местное общество.  Подросток не внушал доверия и как нельзя лучше походил на одного из тех маргинальных элементов, которых ювелир так опасался. На нем была широкая, расстёгнутая на груди рубашка, потрепанная стеганная курточка с чужого плеча, бархатные штаны чуть ниже колен, а украсть в свой гардероб он видимо не сумел одни только туфли. В левом ухе паренька болталась серьга, а на худой шее висел большой медальон с хризолитом тоже явно у кого-то позаимствованный. Бернабо даже на мгновение подумал что это не хризолит, а итрин, но отмел эту мысль как совсем уж небывалую. Не могли же воры здесь жить на столь широкую ногу. 
Босоногий, заметив, как ювелир отступает, остановился. 
- Повозки в городе бывают, и нанять их можно. – проговорил он медленно, - Но после полуночи. Дабы движением своим не затрудняли они перемещение по улицам добрых альбов. А ночью вроде как никому не мешают. У нас же много лавок и все такое. Им надо товары возить. Туда, сюда. До самого рассвета гремят колесами.  Спать мне не дают. Если вы пошлете слугу к одним из ворот, повозки прикатят ночью и развезут все по местам. А вы можете идти и ждать их дома. 
- Да как же так, - все бормотал ювелир, оглядываясь, и прикидывая, сколько повозок поедет поздней ночью через город где воруют трактирные стулья. Пяти явно маловато. Шесть? Семь? И все с дорогой утварью. Страх божий.
- Или я могу сходить за повозками. Я хотя бы знаю где их найти. А пока вам провожатый нужен. – продолжал настаивать паренек. – Вы наверняка заблудитесь. В Гвенаре все теряются. Улицы старые и кривые. Я знаю город лучше всех. И могу проводить вас за пару монет.
- Нет же! Иди мальчик. Иди отсюда. – Бернабо отослал попрошайку резким взмахом ладони и, вздохнув, проговорил, - Без тебя тоскливо.
Мальчишка пожал плечами, подождал не дадут ли ему чего за совет, перекатился с пятки на носок, развернулся и зашлепал к соседнему причалу. 



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: