Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла IV, Туман войны

    Все в жизни Вито последнее время шло плохо. Мальчик этот еще не отрастил усов и не бывал с женщинами, но уже успел познать голод, холод, лишения и болезни. И, впридачу, едва не умер, повстречавшись с чудовищами. 
    С тех пор как около года назад болезнь одолела Вито с новой силой, мать стала сама не своя. Она то ругалась на сына, то рыдала, а то выглядела такой испуганной, будто его болячки - признаки начинающейся чумы, от которой он вскорости умрет, а напоследок заразит всех родственников и весь город и все его жители тоже умрут страшной и мучительной смертью. 
    Вито жил в городке под названием Куззи, что в неделе езды от Гвенара и в трех днях от Датуи. Жил мальчик с матерью и сестрами все тридцать лет своей жизни. Для подростка Вито вырос можно сказать складным - высокий, крепкий (хотя кое-кто называл его толстым), с сильными руками и бычьей шеей. Умный альб, поглядев на мальчишку, заметил бы, что если Вито не стал бы праздно лежать целыми днями, то со временем его юношеский жирок неприменно превратиться в стальные мышцы.  Вито напоминал щенка какого-нибудь волкодава или большой овчарки - милый и мягкий на вид до поры до времени. Час показать зубы просто еще не настал. 
    Некоторые в самом деле звали его Щенок, в том числе и наш старый знакомый Идмар. Позвольте же и нам с вами называть его так - не из злобы, а из одной только симпатии.
    Как-то ранним утром в погожий осенний день мать растолкала Щенка и сказала, что ему пора идти. Вито недоумевал.  Утро стояло раннее. На дворе - воскресенье, а к службе еще не звонили. 
- Мам, ты чего? -  спросил он, протирая глаза. 
    Сквозь решетчатые ставни в комнату лился стылый предрассветный воздух. Неподалеку закричал петух. С улицы несло навозом и пылью. 
    Мать - совсем еще молодая женщина - в то утро выглядела испуганнее обычного. Она часто бывала встревожена когда поводов, казалось бы, совсем нет. Городка тише и спокойнее чем Куззи, должно быть, не нашлось бы во всем королевстве - худшее, что здесь могло случится, так это если бы звонарь спьяну упал с колокольни. Альбы здесь жили тихие, варили сыр и ткали шерсть.
    Глаза матери - такие же ярко голубые как у сына, были широко распахнуты. На лбу появилась испарина, хотя в комнате стоял холод. Из соседнего помещения слышались голоса. Вито и его семья жили в комнате за стеной трактира. У них всегда, кроме совсем глубокой ночи, было шумно. Вот и сейчас в такую рань на трактирной кухне что-то готовили.
    - Ты должен уходить, - проговорила мать.
    - Куда? - Вито потянулся и зевнул. 
    - Ты пойдешь к тете Марии, что живет в Датуе.
    - Когда? Я хотел еще посмотреть на легион. Говорят, он сегодня должен подойти мимо города или встать где-то тут лагерем.  
    Об этом в городе судачили все последнее время. От городка Куззи до границ с Ветрийским княжеством было рукой подать. 
    - Нет-нет-нет! - почти завопила мать. - Поднимайся и выходи немедленно! Времени нет совсем. - Она протянула ему куртку и башмаки. - Одевайся. Я собрала еду в дорогу.
    - Зачем мне так срочно понадобилось к какой-то тете Марие. Я вообще про нее первый раз слышу. 
    - О, Бога ради, прошу тебя не спрашивай меня сейчас. Времени мало. Ах, как же я раньше-то не подумала. Господи! Какая же я дура! Дура! Непроходимая дура!
    - Мам, все в порядке? - он взял ее за руку. Ее ладонь казалась холодной как лед.
    Женщина погладила его по щеке с таким видом, будто он умирал на ее глазах. Под глазом заживала очередная маленькая язва. На теле Вито их было как звезд на небе. Ранки не болели. Только чесались. Друзья иногда звали его леопард и говорили, будь он рыцарем, ему бы подошел этот зверь на щите. Деревенские мальчишки ничего не знали о геральдике, никогда не видели ни леопардов ни настоящих рыцарей, но мечтать им это не мешало. 
    - Леопард - та же кошка - говорил дед Марко - звонарь. Только очень-очень большая кошка. 
    - Как собака? - спрашивали дети.
    - Нет. Больше. Как теленок.
    Мальчишки восхищенно ахали и требовали рассказать им что-нибудь еще. Дед Марко зимой разменял сто девяносто семь лет и историй у него накопилось целая туча.     Больше всего дети любили рассказы о рыцарях и разбойниках. Иногда дед Марко пугал их страшилками про хельвские времена, а рассказывал всегда так живо, словно сам жил в ту пору. Вито же отчего-то больше всего нравились сказки про дивов, что исполняют любое желание. 
    Когда ему не спалось, он представлял себе жизнь, какой бы она была, будь у него див. Щенок попросил бы новый дом большой и красивый как у городского старосты, кухню полную еды, и большие подвалы. У дома рос бы персиковый сад и был пруд в котором водились бы окуни. В его дом нашлось бы место для сестер и матери. И ей бы не пришлось так волноваться. 
    Мать сидела на постели и делала вид что спокойна. Сын ей не верил.
    - Да, солнышко… Все хорошо. Я хочу чтобы ты пожил у тети Марии немного. Я поговорила вчера с мессером Крумо - он ученый альб - на счет твоих болячек. Он сказал что тебе нужны городские мази и много молитв, и тогда все наладится. Его брат живет в Датуе и будет давать тебе эти мази раз в неделю.
    - И долго мне там жить?
    - Может год или два. Датуя большой город. Тебе там найдется работа. Только с невестами не спеши, умоляю.
    Вито потер глаза. Еще вчера он был уверен что главным его занятием на ближайший год останется помощь на мельнице мессера Олио. И черт бы с ними с болячками. За те годы что они у него появлялись, никто не заразился и он сам не умер. 
    - Может тогда лучше в Гвенар? Там мази наверняка найдутся…
    - Нет-нет-нет! - испуганно залепетала мать. - Не Гвенар! Богом заклинаю, в Гвенаре тебе делать нечего. Ступай в Датую. Веди себя достойно и тихо. Молись и мажься, как скажет мессер Крумо. Я буду присылать тебе весточки и посылки. 
    - Мам…
    - Нет! - она вскочила на ноги, уронив стоявший на табурете кувшин. - Умывайся, ешь и уходи немедленно. Ты должен покинуть город через час.
    О странном поведении матери Вито думал все последующий дни. Он послушался ее и отправился в путь.
    Почему-то найти хоть кого-то, кто ехал бы  в сторону Датуи ему не удалось. Щенок надеялся что кто-то подвезет его или хоть скрасит одиночество. Тщетно. Обычно шумный тракт как вымер. 
    Две ночи Щенок провел под открытым небом, кутаясь в шерстяной плащ и прячась от ветра за валунами. На третий день он нашел небольшую пещеру, даже скорее просто вымоину в корнях деревьев. Наконец, думал он, ночь пройдет спокойно и тепло. Никто не подкрадется к нему сзади, а земля хоть немного защитит от холода осенней ночи. Он доел последние запасы хлеба и жирной колбасы, порадовал себя пригорошней найденной в лесу ежевики и собрался спать, как заметил выползших к теплу угасающего костра змей.  Гадюки с блестящей как сталь кожей виднелись на всех камнях. Вито не стал разбираться почему гады не греются в своих норах. Он аккуратно взял сумку, убедился что там нет ничего кроме куска сыра и пары яблок и, стараясь не потревожить нежданных гостей, поспешил от пещеры прочь. Сон как рукой сняло и он, освещая себе дорогу горящей палкой, убегал все дальше, надеясь поскорее найти новое место для ночлега. 
     Выспаться в ту ночь так и не удалось, а когда начало светать, Щенок понял, что потерял дорогу.
    Новый день оказался холодным и сырым. В воздухе пахло грозой и гнилыми листьями.  Сквозь кроны деревьев и сизую пелену облаков солнца было не разглядеть. Промозглый воздух заползал под одежду. Вито мечтал поскорее уже дойти до этой проклятой Датуи или, хотя бы, выбраться из леса. Зря он пошел этой дорогой. Стоило свернуть на хельвский тракт, но мать почему-то слезно умоляла его этого не делать. 
    Что с ней случилось? 
    Как не пытался Вито понять причин ее страха, так ничего ему в голову не пришло. Не могла болезнь так взволновать ее. Язвы появились на его теле уже несколько лет назад, и прежде матери вполне хватало того, что он молился и лишний раз их не расчесывал. 
    Со всех сторон доносились шорохи и звуки. Лес и прежде казавшийся не гостеприимным, вдруг сделался пугающим. На паутине с капельками влаги сидели зловещие черные пауки. В кронах старых акаций, кажется, остались одни только вороны, каркавшие на все лады. Проклятые птицы. За кустами кто-то двигался, ветер трепал листву и старые деревья скрипели над головой, готовые вот-вот треснуть и оставить Вито в этой чаще навсегда.  Или хуже того переломать ему ноги…
     “…а потом прибегут волки” - мрачно добавил Щенок про себя и  прибавил шагу. 
    Ему не хотелось становится ужином для волков.
    В окрестностях Куззи водились лишь степные собаки - они мельче и слабее, но сбиваются в большие своры и в одиночку от них нет спасения. Здесь же, на границе с Ветрийским княжеством место полей занимали поросшие лесами холмы. А леса - вотчина более крупных хищников.
    Страх заставил Вито бежать. Через несколько мгновений он услышал лошадиное ржание и возликовал - где лошади там и альбы. Купеческие караваны обыкновенно берут с собой охранников, а если это крестьяне, то их можно попросить подвезти его до Датуи.  Ветки хлестали по телу, рассекали кожу, но он бежал, боясь, что альбы уедут и он опять останется в полном одиночестве или  хуже того - в компании волков.
    Земля под ногами пошла вниз. Он спускался с холма. Лес оборвался внезапно, уступая место замощенной дороге.  Сразу за ней начинался крутой, поросший травой склон, и далеко внизу голая равнина - хлеб с полей уже убрали и земля чернела, голая и пустая под хмурым дождливым небом. Лишь кое-где виднелись стога сена. По дороге двигался большой вооруженный отряд. Звенели лошадиные копыта и бряцали доспехи. После полумрака леса Вито сощурился. Против света он не мог понять кто перед ним - увидел только мощных лошадей, начищенные бляшки на сбруях, да темные силуэты всадников в броне. Легион, догадался он запоздало. Вернее какой-то передовой отряд - не мудрено что они на лошадях обогнали его пешего. 
    Щенок остановился у края дороги, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. До его ушей донеслись голоса всадников - невнятные как шепот, хоть и звучали близко.  Наверное, они сочли его кривой поклон не уважительным. Мать всегда говорила: “Будь почтителен с теми, кто выше тебя”. То есть со всеми. Смотря правде в глаза, все те немногие рыцари, князья и знатные мессеры, что проезжали через Куззи, были ниже Щенка - на молоке и хлебе выросшим очень крупным юношей, и все же он кланялся им. 
    - Не смотри на них сверху вниз, - говорила мать, гладя его по щеке. 
    К ней - невысокой и хрупкой - тоже приходилось наклоняться. Вито иногда даже сомневался что она в самом деле его мать. До того маленькой она была по сравнению с ним. 
     - Только не свысока, - продолжала она, - Знатные мессеры этого не выносят. Еще выпорют. Кланяйся и в глаза не смотри, пока не велят или мимо не проедут. 
    Щенок замер склонившись лицом почти до земли, пока не увидел что двое коней остановились, а их всадники спешились и шагают к нему. Красивые сапоги из тонкой кожи запылились от долгой езды. Шпоры украшали золотые узоры. Богатые рыцари. Вито поднял глаза и обомлел.
    Лица обоих воинов были черны, как свежевспаханная земля на поле за их спинами. Нездешнюю одежду украшали чудные узоры. Взгляд Щенка метнулся в сторону, в надежде что эти двое - пленники Гвенарского легиона, но чем дальше глаза скользили по толпе, тем больше уродливых черных лиц с желтыми, красными и оранжевыми очами попадалось ему. Это был отряд хельвов.
    - Господи всемогущий… - прошептал Вито и попятился. Ноги задрожали. 
    Замешательство медленно отступило и он дернулся назад, но пешие хельвы, что подходили к нему, уже обнажили оружие - длинные кривые мечи с резными чашками эфесов, а несколько других всадников остановились и наблюдали за ним с высоты своих коней.  Надменные как демоны и черные как глубины ада. 
    Один из мужчин прошипел что-то на своем языке. Щенок его угрозу  понял и без слов - хельв указывал на нож, что Вито носил на поясе, и сделал жест рукой.  Вито медленно и неловко отвязал его и протянул хельву. Тот выбил нож плоскостью своего меча - хорошая и полезная вещь улетела в кусты. 
    Воины требовали следовать за ними.
    Никогда в своей жизни Вито не встречал хельвов. Он столько раз слыхал о них, столько историй, легенд, басен, страшилок на ночь... Но сейчас все это стало таким ненастоящим… и таким бесполезным. В сказках хельвы загадывали загадки, а отгадавших отпускали…что же делать с реальными хельвами Щенок не знал.
     В отряде их было почти два десятка- молодых, старых, высоких, низких, и одинаково страшных - гляди не хочу. Сколь многое Вито готов был отдать, ради того чтобы наблюдать их сейчас из леса. Пусть бы и в обнимку с волками. Только Вито нечего и некому было отдать. 
     Ни рогов, ни хвостов, ни клыкастых пастей, как на фресках из городского храма, он не заметил, и все же было в них что-то, вызывающее в теле холод. Отчего живот скручивает, а ноги делаются свинцовыми. Даже не испытав на себе укус змеи или ярость бешеной собаки, всякий смертный ощущает животный страх, и Вито в этот момент ощущал. Черные, как у ворон, волосы хельвы забирали в косы, а под шелковыми и бархатными одеждами виднелась сталь доспехов и блестящая чешуя кольчуг. Он заметил у нескольких луки и пестрые стрелы в колчанах, а так же странные металлические посохи. 
    Вито вдруг вспомнились истории деда Марко, его тихий голос в ночи у потрескивающего очага.
    - …как же не отпускали. Отпускали иногда. Говорят, вот тебе свобода, раб, раз ты так желал ее. Беги. И альб бежит от них, бежит… а когда думает, что никто его уже не настигнет… ему стрелу в спину. Свобода убивает. А был бы при нас - жил бы. Такие вот добрые хозяева были эти хельвы. Давно рабские времена прошли, да только их нравы не больно-то поменялись. 
    Пленившие Вито хельвы подвели его к одному из всадников, возможно старшему над ними, разницы он не заметил. Одеты мужчины все были в похожие яркие одежды - лазурные, оранжевые, пурпурные, только из разных тканей - он видел всадников в бархате, в парче и шелке, с перьями на плащах и с золотым кружевом, оттенявшим их угольно-черную кожу. Они будто собрались на праздник. Такие наряды не позволяли себе даже  первейшие богачи, что бывали в Куззи. 
    Главный хельв костлявый и старый, напоминал обгорелого мертвеца. Его волосы побелели от седины, а угольное лицо избороздили морщины. Тускло-желтые глаза глядели на Щенка устало и равнодушно. Впалые щеки, лоб и открытые руки украшали шрамы, складывавшиеся в какой-то узор - круги и линии пересекались и исчезали под одеждой. 
    - Откюда? - спросил хельв с акцентом.
    - Из Куззи.
    Главный взглянул на пеших подчиненных и что-то спросил. Те указали в сторону леса.
    - Кюда идеш-шь?
    Щенок ответил только когда лезвие хельвского клинка коснулось его одежды. Он торопливо осматривался по сторонам и никак не мог сосредоточится. 
    - В Датую, мессер.  
    Хельвы засмеялись. В отряде их оказалось двадцать один. Все на лошадях, с мечами и короткими копьями. Вито решил, что если бы смог пробежать десяток шагов, что отделяли его от края дороги, то дальше на лошадях воины не стали бы его преследовать. Каменистый склон там порос редкой травой и по нему спуститься можно только кубарем. Так Вито сможет отделаться парой синяков или сломанной рукой - все не смерть. Только, если лучники не смогут по нему попасть. Но кто знает, на какое расстояние бьют их стрелы. 
    - Давно шел?
    - Три дня.
    За всадниками Щенок видел холмистую местность, пересеченную неширокой рекой, дорогу и полуразрушенный акведук.  
    - Видеть легион?
    Вито помотал головой.
    - Нет. Я из Куззи ушел раньше.
    - Зря ушел. Видеть эры?
    - Нет.
    - Видеть другие белые воины?
    - Нет.
    Хельв взмахнул рукой. Он надел перчатки и тронул коня шпорами. Отряд двинулся вперед, оставляя Щенка и двух его стражей.  
    Они убьют его, понял Щенок. Его жизнь им нужна не больше, чем эта пыль под сапогами. Отведут от дороги в сторону, чтобы труп не мешал проезду, и заколют, а тело бросят вниз с холма, где глаза ему выклюют вороны.
    - Господи всемогущий, - взмолился Вито вслух, - Помоги.  
    Из памяти испарились все молитвы. Он забыл имена святых, псалмы, что пел в церкви с самого детства. Мир сузился до размеров большого, но в этот момент ставшим таким крошечным, таким бесполезным, бренного тела. Вито умел тягать мешки и пасти гусей, да сейчас ни одно его умение не могло принести пользы.
    - Я  нарушал посты, и думал много всякого дурного. И хотел всякого, что запрещено заветами. Прошу тебя, Господи, прости и защити меня. Дай мне сил спастись от них и я обещаю тебе, я стану лучше… 
     Капли ледяного пота скользили вдоль позвоночника, в левом башмаке назойливо колол камень. Высокие травы щекотали кожу на руке, быть может в последний раз. Огнем горели  маленькие язвы по всему телу. 
    - Я буду думать не только о себе. Буду помогать всем кто попросит и всем, кому нужна помощь. Буду соблюдать посты и творить только добро во имя тебя. Я постараюсь стать человеком. Защити. Спаси. Сохрани.
    Прошло лишь мгновение, показавшееся Вито вечностью. В блеске хельвского клинка  он видел воды реки, в которой купался ребенком, сияние золотых нимбов с икон и пламя, в котором сгорел соседский дом год назад. Хельв толкнул его в спину, заставив сделать шаг к склону. Как черт толкает на грех. 
    - Спаси и сохрани! - горячо взмолился Вито и вдруг понял, что спасение - в его руках. С неба не спустится ангел, помочь ему. У Бога много дел и без тебя, ленивая ты скотина. Хочешь жить - борись.
     Бег времени замедлился. Щенок пытался будто из глины вытянуть отяжелевшие ноги. Пригнуться, броситься вперед, где с мечом стоит второй хельв, повалить его и вместе с ним кубарем слететь с дороги. Может он сумеет задушить его, пока они будут катиться вниз, а второй пускай догоняет.
    Что происходило за спиной Вито не знал, но увидел как вдруг отчего-то замешкался стоявший впереди хельв. Он изменился в лице и сделал шаг навстречу. Щенок не стал разбирать что его смутило. Он наконец-то смог разогнать свое неповоротливое тело и со всей силы что в нем была врезался плечом в хельва.
    Хочешь жить - борись, - звучало напутствие у него в голове. 
    И Вито боролся. Выставленный вперед меч он схватил голыми руками, стараясь выломать, вывернуть его из вражеских пальцев. У него получилось. Он сам не понял как, но хельв вдруг упал к его ногам. 
    В окровавленных руках Щенок держал за лезвие чужое оружие, раз или два он зачем-то ударил хельва рукоятью в лоб и в висок, а потом, не оглядываясь, бросился к все еще стоявшим рядом лошадям. Раз у него есть возможность спасти, не ломая шею в убийственном спуске, он ею воспользуется. 
    Только в седле он нашел силы обернуться. На дороге Щенок увидел два тела - вокруг одной черной головы ореолом расползалось красное пятно, а второй лежал широко раскинув руки, открытыми глазами вперившись в небо. Мертв. Точно мертв. Показавшееся в разрыве облаков солнце плясало на стали его меча и кольцах кольчуги. Ветер теребил золотые кружева манжет и тонкий шелк накидки.
     Вито ударил лошадь плоскостью меча по крупу. Конь дернувшись, сорвался с места, Щенок потянул удила в сторону и сумел направить скакуна прочь от хельвского отряда. За его спиной осталось почти двадцать умелых всадников, и они точно не простят того, что случилось с их товарищами, хотя Бог свидетель, Вито с ними почти ничего не делал.
    В тот день Щенок держался в седле великолепно, хотя прежде ездил только на кляче старика Валло. Страх сам подсказывал ему что делать. Он понимал - стоит ему упасть - погоня настигнет его.  Вито свернул с дороги на первую попавшуюся лесную тропку. Хельвский конь - крепкий гнедой скакун - оказался на удивление послушным. Он повиновался неумелым приказам  и, грудью ломая ветки, несся через чащу, мощными копытами взрывая прелую листву. Некоторое время Вито слышал за собой погоню, но в какой-то момент понял что звук лошадиных копыт стал тише и дальше, а приказов на хельвском и вовсе не слышно за шелестом ветвей.     Преследователи не отстали совсем, но ему удалось оторваться. 
    Конь тяжело дышал. Раз Щенок подумал что, может, разумнее спешиться, затаиться, а гнедого пустить скакать куда глаза глядят. Он бы так и сделал, если бы был уверен, что конь не вернется к хозяевам. Увидев его без седока, они прочешут лес и выследят его. Вито не умеет заметать следы.  Дед Марко говорил, что спрятаться от хельвов так же сложно, как обмануть черта. Хельвы умеют говорить с тенями, а они всегда выдадут альба.
    - Тот, кто прячется под кустами, выходи,
    Тот, что кроется под камнями, выходи,
    Раз, два три, четыре, пять,
    Хельв идет искать…
    Лес просветлел. За деревьями начиналось поле. Виднелась дорога и еще один конный отряд - снова воины. Вито обреченно взвыл, но быстро приободрился - он заметил белые лица.
    - Слава тебе, Господи!
    Конь еще некоторое время скакал, вырвавшись из леса на простор, но потом оступился и захромал. Вито обернулся. Хельвы появились на опушке. Он спрыгнул на землю и побежал. Уже через пару мгновений он ощутил себя в неком подобии безопасности - вокруг него высились белые всадники. Хельвы замерли - их оказалось всего пятеро, когда как отряд альбов был втрое больше.
    - Взять их. Никого не отпускать. Одного живым. - прозвучал за спиной спокойный голос.
    Вито обернулся. Отрядом командовал рыцарь в черно-синих доспехах. Бархатный плащ цвета ночного неба спускался с его плеч на круп вороного коня. Шлем с тонкими прорезями для глаз венчал плюмаж из черных перьев. Вито решил, что перья петушиные - с такими  на шапке ходил градоправитель Куззи - он мог позволить себе красивую одежду.     Большая часть отряда повиновалась  приказу и пустила коней в галоп.
    Синий рыцарь не двинулся с места. Подле него осталось несколько всадников поскромней. На их шлемах не было забрал и Вито ясно видел их лица. Один с рябыми щеками и тонкой бородкой подозвал его жестом.
    - Пади сюда, мальчик. Откуда ты явился и эти откуда?
    - Я встретил их за лесом, мессер, - Вито опустил голову, - Вышел из леса, а там они… куда-то ехали. Отрядом. Двадцать один хельв. Хотели меня убить.
    - И как тебе удалось спастись?
    - Весь отряд отъехал в сторону, а двое остались со мной. Я отбился и забрал одного из их коней, и доскакал сюда. 
    - Отбился один от двоих хельвов?
    - Да, мессер.
    - Как?
    - Бросился на того что был передо мной. Отобрал оружие, и… - Щенок показал порезанные ладони, - И на лошади спасся. 
    - Почему второй тебя не остановил?
    - Не знаю. 
    - Не очень-то складная история, - мужчина обернулся к своему господину. 
    Рыцарь - высокий и нарядный как статуя святой девы в праздник - оставался недвижен и молчалив. На черненых доспехах ярко выделялся узор из серебра и лазурной эмали, на плечах покоилась массивная цепь, не золотая, а из какого-то чистого белого металла, каждое звено которой напоминало маленький щит с гербом и звездочкой. Даже попона вороной лошади была бархатная, расшитая узором ночного неба. Весь только черный и синий. Ни одного другого цвета. Вито бы не удивился, если бы под забралом лицо тоже оказалось черным или синим.
    Схватка всадников у леса заканчивалась. Звон оружия стихал. Несколько альбов вернулось. Одного сильно ранили и он едва держался в седле, другой зажимал кровоточащее плечо. Через круп его коня было переброшено тело.
    Вито отвернулся. У хельва не было руки выше локтя и голова напоминала грязно-алое месиво - волос, да и кожи, на половине черепа не хватало. Если он и был еще жив, то не на долго - кровь запятнала бледный лошадиный круп. 
    К удивлению Вито, черно-синий рыцарь спрыгнул на землю и снял шлем. Мужчина оказался достаточно молод - у него было узкое треугольное лицо, острый нос, высокие скулы и глубоко посаженные синие глаза точно в цвет всей его одежды. Он стянул с правой руки латную перчатку и, взяв полумертвого хельва за шиворот, стащил с лошади. Пленник пришел в себя, будто вынырнул из глубокого омута. Он закашлялся, выпучил глаза, захрипел и упал лицом вниз. К окровавленным ранам на его голове прилипла пыль и мелкие камни. Черно-синий рыцарь опустился подле него на одно колено. Блеснула в свете солнца звезда на его железной груди и перстень на руке.
    - Держите коней, - бросил он своим спутникам. 
    Хельв проморгавшись, поднял глаза. Он попытался встать, но только неловко взмахнул культей. Вито поморщился. Голой ладонью черно-синий рыцарь перевернул пленника набок. 
    Хельв зашипел что-то по-своему и, кажется, хотел плюнуть рыцарю в лицо, но вдруг замер. Лошади заржали. Альбы следили за своими скакунами, и только похищенный Щенком конь взвился на дыбы, взбрыкнул и хромая побежал к лесу, спасаясь от невидимой угрозы. Один из альбов поскакал за ним.
    - Ты ведь не веррос… чтобы не бояться смерти… - произнес рыцарь очень медленно. - Я… не дам тебе умереть пока ты не скажешь мне то… что я… хочу…от тебя… услышать… Ты знаешь кто я?
    На черном лице хельва появилась улыбка. Белые зубы стали красными от крови. Она пеной выступила на губах.
    - Ми не дураки. Звезда говорит. И я знаю. Даже конь знает.
    - Звезда это лишь половина…
    Нежно, почти ласково черно-синий рыцарь коснулся голой шеи хельва. Вместе с пронзительным воплем Вито услышал совершенно отвратительный шипящий звук, так шкварчит мясо, брошенное на разогретую сковороду. Он зажмурился и отвернулся. В воздухе точно он и впрямь вдруг оказался не в поле, а на кухне, запахло жареным. И запах этот, Щенок сморщился, был вовсе не отвратительным… будто бы даже съедобным.
    Вито почувствовал что его сейчас стошнит, да желудок был совсем пуст. Рыцарь отнял руку.
    - Боишься? - в его вопросе прозвучал азарт и жажда.
    Хельв скулил. Влажные глаза едва не вылезали из орбит. Он дышал часто и поверхностно. Страх одолевал и Вито, хотя с ним, пока, не делали ничего похожего. 
    - Бойся, - как заклинание пропел Эр. 
    Щенок ощутил, как в нем холодной и липкой волной поднимается ужас, как встают дыбом волосы на затылке и озноб пробегает по спине. Он попятился, но уперся спиной в одного из всадников. Воин был хмур и зол. Лошади волновались пуще прежнего, только конь под черно-синей попоной почти не двигался. И хельв закричал как полоумный, хотя рыцарь и не касался его более. Он кричал и пятился, пятками вспахивая землю и тараторил что-то на хельвском. Из его оранжевых глаз по черным щекам лились самые обычные слезы и самая обычная кровь из отрубленной руки пятнала сухую полевую траву. 
    - Сколько вас было? - спросил рыцарь. 
    Хельв продолжал лепетать и Эр повторил свой вопрос на его языке. Допрос длился долго. Вито старался смотреть куда угодно, но не на пленника. Он обернулся к остальным воинам. Взгляды их беспокойно метались, а губы были плотно сжаты. Раненый в плечо совсем посерел и был готов потерять сознание. Они не разговаривали друг с другом, не слушали, и отводили взгляд от своего командира, будто на земле перед хельвом сидел не альб в доспехах, а живое порождение ада. Напуганные лошади мотали головами и пятились. 
    Представился хороший момент чтобы сбежать. Никто не следил за Щенком. Он стоял ближе всех к лесу и была надежда что, быть может, за допросом они вовсе забудут о его существовании, но все же он стоял и не шелохнулся, скованный страхом по рукам и ногам, наблюдая как альб в черных с синим доспехах допрашивает обезумевшего от ужаса хельва. Эр встал в полный рост, заложив руки за спину, сверху вниз взирая на пленника, который говорил и говорил, словно рассказывал всю свою жизнь, плача, воя и захлебываясь. Черно-синий склонил голову и тонкая коса в которую были сплетены его волосы покачнулась как маятник. Он резко взмахнул ладонью и обернулся. 
    - Лука, Фабио, отправляйтесь к Эру Лумо. Передадите ему записку. Мне нужна бумага и перо. Арно, я могу попросить тебя  об услуге? Я хочу чтобы ты лично передал донесение герцогу.
    - Я съезжу, - кивнул один из рыцарей.
    - Хорошо. Сейчас и ему напишу.
    Хельв за его спиной продолжал что-то лепетать. Черно-синий обернулся, легонько толкнул его в плечо, и пленник упал мертвый. Один из спутников тотчас протянул господину платок, чтобы тот вытер испачканные в крови руки, второй уже протягивал бумагу.
    - Вы двое заберите то что у этого на поясе было и соберите с остальных и приведите коня, которого украл мальчишка. 
    Рыцарь подошел к раненному всаднику и зажал его плечо рукой. На глазах альб приободрился. Кожа вновь стала здорового белого цвета, а когда черно-синий отнял ладонь, на плече не осталось ни следа увечья, только пятна крови, да разорванная, подпаленная одежда. Тоже он проделал и с хромым хельвским конем. Одно прикосновение и от хромоты не осталось ни следа.
    Рыцарь взмахнул рукой и снова ему протянули платок.  Он надел перчатки и легко взлетел в седло своего коня.
    - Возьмите мальчишку с собой. Пусть его накормят и дадут ему какой-нибудь одежды и работы, если он захочет. Он принес нам полезные новости.
    - Мессер Эр Нова тебе милость оказал. Чего молчишь?
    - Простите, - Щенок поклонился до земли. - Простите. Я очень благодарен вам. Спасибо что сохранили мне жизнь и… спасибо, мессер рыцарь. 
***



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: