Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла , Ангел мой. ч.5

     На улице Джулиано отыскал взглядом Фину. Он дал ей знак не подходить, и она исчезла. Талантливая девушка. Опасения оказались не напрасны - у поворота улицы в окружении городской стражи ждал Джакомо Экколи.
 - Мессер художник! Рад вас снова видеть. - улыбнулся он.
    Капитан успел переодеться. Желто-голубой мундир стражника особенно подчеркивал его преклонный возраст. В начищенном панцыре Джулиано видел собственное отражение на фоне солнечного гвенарского неба.  Экколи приподнял свой потертый берет. Жаркий ветер встрепенул тонкие седые волосы.
- Я знал, что вы пойдете этой дорогой. Хотел поговорить с вами вне дома этого почтенного мессера. Вы не против? 
- Я спешу.
- Что вы делали в доме Бернабо?
    Джулиано нахмурился. Стража осталась невозмутимой, будто их не касался разговор, что вел их капитан. Они тихо что-то обсуждали между собой, краем глаза смотрели за прохожими. Ветер их плаши, солнце блестело в кирасах и на гранях алебард. Город шумел и жил своей жизнью. 
- Я не обязан вам отчитываться.
- А все же?
- Все же не обязан. 
    Джулиано двинулся вперед. Экколи не стал его задерживать, но пошел рядом будто им было по пути. Улица ступенями вела вниз к площади Сильных. Капитан шагал быстро и по юношески легко.  Они прошли лавку гончара и стеклодува, прежде чем Джулиано ответил:
- Я был приглашен в гости на обед. Как и вы. Я могу ходить к тем к кому захочу. Законов я не  нарушал, ни на кого не нападал, вражды ни с кем не имею. К чему вы спрашиваете меня об этом, мессер Экколи?  И почему спрашиваете так, будто я в чем-то провинился?
- К тому что я тебя прекрасно помню. Джулиано из Святого Томы. Тогда ты, кажется, учился у священника. 
    Джулиано выдохнул и мрачно проговорил.
- Вот ведь счастье. Что ж, я вас тоже помню. 
- Для тебя наша последняя встреча не была счастьем. 
- Вряд ли кто-нибудь в этом городе вообще бывает рад вас видеть. Вы правы,я  бы предпочел другое общество. Но прошло много лет, мессер Экколи. Все изменилось.
- Ты попался на краже со взломом. Ты и твои подельники.
- Так говорите, как если бы я ими тогда руководил. Это было столько лет назад. То дело сильно поменяло меня. Я повзрослел и поумнел. Я больше не нарушаю законов. Я художник. Пишу святых и ангелов. Богоугодное занятие. Все имеют право на искупление.  
    Народ перед ними расступался. Позади, бряцая латами, шагал отряд стражи.
- Такие как ты не меняются. 
- Такие как вы, видимо, тоже. Вы желали мне смерти тогда, хотя я был совсем ребенком и еще мог измениться. Теперь, когда я изменился и преуспел, вы не радуетесь, вы ищите во мне зло. 
- Ты не был ребенком, не лги. Ты осознавал на что идешь и чем это грозит. Это не было ребяческим воровством персиков с соседского сада.
- Это было в прошлом, Экколи! Много лет прошло. Много долгих, долгих лет. Поглядите вокруг, сколько всего поменялось! 
    По обеим сторонам улицы высились старинные дворцы.
- Я уже не тот альб. Ради чего вы делаете свою работу, как не ради перевоспитания заблудших душ?
- Заблудшими душами займутся на том свете. Я не священник и не господь Бог. Я исполняю правосудие. Зло не тает без следа. Из-за тебя пострадали мои помощники. У меня хорошая память.
- Она у вас испортилась. Судья согласился с тем что я только стоял на стреме. Я никого не резал и не подставлял. И чтобы не было тогда, я давно со всем покончил. Я - художник. Не верите мне, заглядывайте на открытие.
- Открытие чего?
- Часовни. Тюремной часовни. Спросите мессера Бернабо или Катарину Арно. 
    Они вышли на площадь Сильных. Перед входом во дворец строители устанавливали большую виселицу. 
- Если в доме Бернабо что-нибудь случится… - начал Экколи.
- В доме Бернабо так или иначе что-нибудь случится. Мы оба гвенарцы и оба слышали сегодняшний разговор. Вы сами сказали, что  Бернабо попытаются ограбить снова. Я с вами согласен. Попытаются и наверняка. Следите, защищайте и не надо на меня всех собак вешать. Этот город полон воров. С верху до низу. Выбирайте любого, а меня не трогайте. Мы давно не встречались и хотите вы или нет, но за такой срок поменяться может кто угодно. Прощайте, мессер Экколи.
- До свидания, Джули.
- Джулиано! Это мое имя! Джулиано Норелли! Художник! 

    Оставив за спиной капитана, он быстрым шагом направился к своей часовне. На сердце скребли кошки. Настроение  сделалось  скверное, и весь остаток дня Джулиано ходил хмурый и злой, огрызался, на всех и никого не желал видеть. 
    В часовне он забрался на верхний уровень лесов, и  присел там, обдумывая планы и стараясь позабыть так не вовремя вызванные видения прошлого. Будто бы давно и безвозвратно издохшая совесть, вдруг подала признаки жизни. Ему на самом деле было жаль подельников. Они не были безгрешны, но петля для них была лишней мерой. Князь Вико и Джакомо Экколи – вот кто был виноват в их смерти, а никак не Джулиано. 
    Он поднял голову вверх. Купола можно было коснуться рукой. Картины Страшного суда разворачивались перед ним во всей своей кошмарной красе словно бы на что-то намекая. 
    Джулиано кисло усмехнулся.
    Луиджи, не смотря на сварливый нрав, был гением. Страдания и ужас он передавал великолепно. Сверху из-под облаков слетали суровые, непреклонные ангелы. Они трубили, раздув щеки и напрягая мышцы на руках, точно длинные трубы были неимоверно тяжелые. Из трещин в земле сочился дым и вырывались языки пламени. Где-то там должно быть припасено для него теплое местечко. Одно хорошо - друзья там у него найдутся.
    Джулиано взял лист бумаги и кусочек угля, и очередной раз принялся копировать части фрески. Уроки шли ему на пользу. Люди походили на людей, птицы на птиц. Лучше всего, правда, у него получались шпаги, облака и голые женщины. 
- Нужна белая благодать, - раздался ворчливый голос над ухом. 
    Джулиано повернулся. Подле него, скрестив руки на груди, стоял Луиджи весь вымазанный черной краской. На носу у него краснели прыщи.
- Для воздушной перспективы.
- Белая благодать для воздушной перспективы? – переспросил Джулиано. Слова ему казались понятными, но общего смысла он не уловил. 
- Ага. 
    Несколько мгновений Луиджи стоял молча, сверху вниз смотря на Джулиано и его рисунок, а потом заговорил: 
- Не позорься, живописец! Белая благодать - это краска. Все о ней знают. Купить надо.
- Надо – покупай. 
- Дай денег.
- Много?
- Десять тулиров.
- Ты смеешься! Где я тебе столько возьму?
- Там где и до этого брал. Часовню сдавать пора. Без белой краски я ее не закончу.
- Белой краски на десять золотых? Ты ей все здесь улить собрался? В прошлый раз я платил шесть медяков за ведро. 
    Джулиано отвернулся от Страшного суда и сел спиной к куполу. Высота позади него оказалась большая, но он предпочел видеть Луиджи как источник возможной угрозы. Впрочем юный художник не собирался делать ничего дурного. Он стоял, прислонившись к капители колонны,  кривил в раздражении рот сильнее чем обычно и иногда почесывал покрытую щербатую от прыщей щеку.
- Это особенная краска. Красит поверх всего, ни с чем не смешивается, не смывается и не тускнеет. Она дорогая. Мне ее надо много.
- Ну что, здорово. Я тебе плачу достаточно.  Покупай.
- Не хватает.
- Я тебе нашел достаточно заказов. Денег должно быть пруд пруди. 
- Это мои деньги. Мы договаривались что ты денег за заказы  себе не берешь. С чего мне их тратить на краску для твоей часовни.
- Если бы не я, у тебя ни одного заказа бы не было. Я твое лицо. Я обо всем договариваюсь. Альбы заказывают рисунки мне.
- Тогда ты и рисуй.
    Джулиано выдохнул.
- Ладно, черт с ними с заказами. Куда ушли деньги за купол?
- На другую краску, на грунт, на работу помощников, на леса. – Луиджи топнул ногой. – Ты представляешь сколько все это добро стоит? Ты взял за часовню мало! Себе в убыток! За такие деньги церкви не расписывают! На материалы не хватает. Без краски работа не будет закончена в срок. Нужна Белая благодать!
- Проси не проси, - развел руками Джулиано, - А мне дать тебе нечего. Я не умею творить  краску из воздуха и чеканить золото из грязи.  Рисуй чем-нибудь еще.  Вон у тебя какие-то ведра стоят. 
- Это черная краска. 
- Рисуй ей.
    На лице Луиджи застыло выражение полное презрения, жалости и снисхождения как к больному ребенку. 
- И что мне рисовать черной краской? Небо?
- Да хоть бы и небо. Ночь. Ты ж художник, придумай что-нибудь. 
- Купола не делают черными! Это небесный свод! Все должно светиться! Ясный день, облака, Бог, ангелы, люди. Белая благодать, мать твою! Вот здесь по карнизу белыми буквами должны идти слова…
- А тогда на кой черт тогда ты накупил так много черной краски?
- Осталось после рисования Подземного царства и хельвов. Ты пропадаешь целыми днями, а потом хочешь прийти и чтобы все было готово. Так не бывает! Много хочешь. Ты же у нас лицо художника. Так изобрази работу. Меня тут и нет. Я так – тень, подмастерье. Подмалевки делаю, учусь у тебя – великого мастера Норелли!  Я не закончу купол в срок, если ты будешь копаться.
- Если ты не закончишь все так, как мы договорились, я сломаю тебе руки. 
    Джулиано встал во весь рост. Теперь он оказался выше Луиджи и мог смотреть на него сверху вниз. 
- Мы заключили сделку, - Говорил Джулиано холодно и не спеша. - Хочешь расторжения? – вид у него в  этот момент был пугающий. 
    Луиджи насупился, сжал зубы, вытер руки об тряпку, правда движение это скорее напоминало потирание кулаков, и ничего не сказав ушел. От его тяжелой поступи леса задрожали. 
    Белую благодать Джулиано все-таки купил. Эта краска сыграла с ним злую шутку. 



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: