Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла VI, Камень правды

… в переводе с энцелата слово “эр” означает “кувшин”, “сосуд”.  Каждый эр внутри себя имеет как бы невидимый сосуд полный силы. Сила эта подобна целебному соку. Небольшое количество ее придает испившему бодрости, помогает забыть о боли и усталости, большое же количество несет разрушение и смерть. 

    Анна закрыла книгу. Про таланты ее мужа в “Мироописании альбов от Гвенара до Тривита” не было сказано ни слова. 
    Все эры могли давать силы другим - за это их так и ценили, а не за лекарские способности, как думали многие, и уж тем более не за уменее жечь все вокруг. Сосуд. Сосуд полный силы. За раз рыцарь-эр мог напитать почти сотню мужчин, и эта сотня не знала бы ни усталости, ни боли, ни страха пока силы бы в них не иссякли. Это умели все эры, но Джованни эр Нова был особенный и эта особенность убивала его жену.
    Она вздохнула и перевела взгляд на прочитанные за последние дни книги. Семейная библиотека Нова уже подходила к концу, а того что нужно она еще не отыскала.
     Анна никогда не была ученой женщиной. Признаться, она даже не понимала зачем ее обучали грамоте. До замужества. 
    В Гвенаре жило много образованных и умных женщин. Апулина Дирелли писала замечательные стихи, несчастная Лиретта Мрани силою своего живписного таланта могла попрать многих мужчин. Даже Катарина Арно, двуличная и неприятная особа, отличилась в литературе. Она ничего не сочиняла, но переводила с энцелата жемчужины хельвской поэзии. Анна никогда не думала, что хотя бы на версту приблизиться к этим дамам, но вот, противореча сама себе, уже третий день едва ли не ночевала в кабинете в компании древних книг и собственных записей. Она искала ответы.
- Ты, видно, заболела, - сказала ей  Лукреция, сочувственно покачивая головой, - Хотя… - глаза старухи вдруг озарились благоговейным светом, - Это должно быть мальчик на тебя так действует. Он еще не родился, а уже тянется к знаниям, - она с умилением посмотрела на округлившийся живот своей невестки. 
    Добрая и глупая старуха.
    Осень была на излете, а срок Анны должен был подойти в начале зимы. На улице задували холодные ветры и небо хмурилось.
    Никто не смел противиться, когда молодая хозяйка изъявила желание почитать семейные архивы. В кабинете, куда Джованни почти никогда не заходил, еще со времен его предков стояли огромные стеллажи с книгами. Оказались в библиотеке эров, к удивлению Анны, труды по математике и астрономии, сборники стихов и даже хельвских сказок. Все это ее не интересовало. С недавних пор лишь один вопрос заботил ее, и времени на его разрешение у нее оставалось совсем немного… 
    Анна Эр Нова пыталась понять как ей разлюбить собственного мужа. 
    Про себя она решила что состояние ее души - поломка, какая бывает в часовых механизмах. Что-то в ней заело. 
    Ее дед - почтенный Турио Манор из Тривита - был часовых дел мастером. Анна видела его очень давно, зато хорошо помнила его дом, полный стрелок, шестеренок и вездесущего тиканья. 
    К свадьбе дед подарил Анне и ее мужу часы потрясающе тонкой работы - циферблат был выполнен из лазурита, под витой стрелкой помещалось изображение луны, сменявшей фазы. Над циферблатом как бы на маленьком островке земли стояла скульптурка коня, а на коне сидел рыцарь в перламутровых латах. Каждый полдень он привставал в стременах и поднимал руку с мечом, будто вел за собой армию. Путь часов от Тривита был далек и сложен и что-то в механизме повредилось. Иногда рыцарь силился поднять меч, но не мог. Или тиканье вдруг прекращалось, а стрелка замирала на каком-то числе и дергалась, и дрожала, а потом замирала как мертвая.
    Тоже случилось и с Анной. 
    Ее муж что-то повредил в ней, неумело влез в стройный механизм и случайно его сломал. Временами она чувствовала себя заевшей механической фигуркой. 
    Анна погладила живот.     
    Казалось бы, чего дурного в том, чтобы любить собственного мужа? Любить отца своего ребенка… Желать его и думать лишь о нем… Редко какие жены любят своих мужей. Разве не счастье, быть среди них исключением?
    Любовь Анны была безответной и черной.
    Она не помнила как это началось. Должно быть сразу после замужества. Страх и непонимание первых дней обратились мягкой нежностью, а потом и слепым обожанием. Она начала боготворить собственного мужа, она была больна им, она грезила им, она поклонялась ему, как язычник каменной стелле. 
    Когда он покидал ее постель, она ложилась на его еще теплое место. Она забирала с подушки его волосы и складывала их в шкатулку. Когда его долго не бывало дома, Анна заходила в его комнату и сидела на его стуле, обняв его куртку и вдыхая ее запах. Она сама стирала его вещи как простая служанка. 
    Сейчас она вспоминала это с отвращением и презрением к самой себе. 
    Виной всему был его дар. Анна поняла это вскоре после того как Джованни Эр Нова отправился на войну. Несколько дней она горько рыдала, потом тосковала, а однажды проснувшись по утру, открыла шкатулку с украшениями и нашла в ней длинный темно-русый волос. Она приложила его к себе и удивилась - ее волосы были гораздо светлее и тоньше. Несколько минут она не могла понять как волос попал к ее украшениям - стоит ли подозревать служанок в том, что они роются в ее драгоценностях, и тут она вспомнила что сама положила его в шкатулку. Она вспомнила обстоятельства при которых это случилось и ужаснулась. 
    Ее пробил озноб. 
    С каких пор этот чужой, этот незнакомый альб заменил ей бога? Анна забыла молиться, забыла о друзьях, о родных, о самой себе. Все что было в ее голове - он - его лицо, его тело, его запах, вкус, руки. Будто в мире больше ничего не существовало. Ей хотелось себя ударить.
    Целый день Анна ощущала себя потерянной и разбитой. Ей было страшно осознавать что мысли в ее голове ей не принадлежат. Разум - самый верный и единственный ее союзник ее предал. В бессилии и отчаянье она повалилась на постель и снова вспышкой перед ее глазами возник муж. Горячий до боли и красивый, как сам дьявол. Его взгляд, его дыхание, его шепот. Как на яву она ощутила складки влажной от их пота простыни, жаркое касание его рук.
- Я… так давно мечтал о тебе… ,-  говорил он, целуя ее ухо, - Я так давно желал тебя… С тех пор как увидел.
    Она вспомнила как тонкие пальцы скользили по ее коже, заставляя ее сжиматься от страха и трепетать от вожделения. Никто прежде не гладил ее так, и там…
    Анна потрясла головой и сжала бедра. Прокляте! Проклятье! Ей казалось что она слышит скрежет сломанных шестеренок в голове. Так быть не должно! Это поломка! Ее снова заклинило.
    Такое случалось постоянно. Стоило ей хоть на мгновение вспомнить мужа и жизнь для нее замирала. Перед глазами появлялся Джованни, в ушах слышался его голос, и мир для Анны переставал существовать. В этом состоянии бы лишь он - царь, бог, любовник. 
    На первое время она придумала решение. Анна начала писать. Все так, как оно было, все  слова Джованни, все поступки, все подарки. Все, что могло вызвать в ней хоть какой-то отклик. Оказалось, с мужем их почти ничего не связывало. Знакомство, свадьба и несколько совместных ночей. 
     Перечитывая, Анна улыбалась и думала, что излечивается. 
    Джованни в самом деле не был плох. Достойный муж. Муж, достойный уважения.  Уважения, но не той фанатичной,  преданности, что он вырастил в ней силой своего таланта.
    Лишь одно пугало. Все это имело смысл только до тех пор, пока Джованни не возвратился. Для того чтобы и дальше сохранять рассудок, Анна взялась за книги. Ей необходимо было лучше понять дар своего мужа и научиться с ним бороться.
    … многие блага дает дар рыцарей-эра, но и многие печали несет за собою. Имея возможность наполнять силою других, рыцарь-эр тем самым истощает себя. И ни один эр не способен использовать свою силу себе во благо. Свои раны эр не в силах зарастить. Свои страхи эр не в силах прогнать. Лишь для других служит она…
    …врачевание - полезнейшее умение рыцарей-эра. Раны, сломы костей, ожоги и синяки лечат они одним лишь касанием. Те же эры, у которых талант лечения особенно силен, могут врачевать раны, что находятся глубоко внутри тела и не видны. К таковым относятся язвы, и грудные жабы, и прочие. Лишь расстройства ума самый талантливый эр не в силах исправить… Наука врачевания тонкая, и ежели эр воспользуется силой неправильно, то вместо лечения нанесет еще больший вред. Сила эра подобна змеиному яду - в малом количестве она лечит, в большом - убивает…
    … самый же редкий дар заключается в умении давать силу невидимому - страхам, мыслям и желаниям. Талант этот не требует прикосновений, и оттого опасен вдвойне. 
    … сила Эров лишь питает, усиливает, но никогда не создает. Дать силу можно лишь живому существу, заставить гореть огонь ярче только там, где он есть, родить ужас там, где есть хотя бы капля страха.

    Капля страха… Анна замерла, глядя на страницу. Если в ней будет хоть малейшая симпатия… хоть толика интереса… Она вспомнила своего мужа и поняла, что ей с ним не справится. Даже забывая обо всех его эровых талантах, он был прекрасен. Силен, богат, и знатен, храбр и просто красив. Нельзя быть к нему равнодушной. Поэтому им все восхищались, поэтому его все обожали. Все альбы изначально думали о нем хорошо, а он знал это и усиливал. 
    Из книг Анна поняла что действует эта сила лишь на расстоянии в несколько десятков шагов, но она не могла вечно быть вдали от собственного мужа, а даже час его присутствия рядом лишал ее разума на неделю. Никаких намеков на спасение. 
    … Талант свой гнусный он применял сверх всякой меры. Нравилось ему пугать своих слуг и друзей, а так же и других рыцарей. Ежели не было в альбах страха при встрече с ним, то Эр Беллин брался за меч, а нанеся одну рану и другую, чуял он что противники бояться его, и применял свою силу черную, и наслаждался ужасом ею рожденным…
    Читая воспоминания об этом Эре Беллине, она думала что ей очень повезло с мужем. Жить в слепой любви все-таки куда лучше, чем в бесконечном ужасе. 
    … во всем Тривите был у Эра Беллина один лишь единственный друг, а все потому что друг этот обладал семейной реликвией - камнем правды, каковой всегда носил при себе и каковой ограждал владельца от всякой лжи, что лилась бы ему в уши, или прямо в сердце.
    Анна дочитала книгу до конца, но нигде больше не упоминался ни этот друг, ни его семейная реликвия. До этого дня она никогда не слыхала про камни правды.
    С вопросом Анна отправилась к Лукреции, но та ничего не знала о камнях правды, как не знал о них ни глава их домой стражи, ни священник, никто. Следовало бы навестить ювелира, но все покинули Гвенар, боясь прихода хельвов. В городе оставался ветриец Антони Бернабо, у которого недавно она была на новоселье, но он не внушал ей доверия.
    Дни тянулись медленно и уныло. Погода портилась. Мысли о легионе не давали покоя. О легионе, о грядущих родах, и о муже. Он мог не вернуться. А Анна не могла понять, стала бы она радоваться этому или печалиться. Если бы она могла убедить мужа не использовать свой дар на ней. Ведь она могла бы стать ему доброй женой и без этого.
    Анна посмотрела на хмурое небо. Он не согласится. Джованни не любил слушать. 
    - Хозяйка, у дверей мужчина. Он говорит что ваш друг и хочет вас видеть.
    От грустных мыслей ее отвлекла служанка Лита - совсем юная блондинка маленького роста. Когда Джованни был дома, она смотрела на него с таким же восхищением как и Анна, вызывая у жены лютую ревность. Ей хотелось утопить служанку в колодце. Сейчас Анна не испытывала к ней неприязни, лишь сострадание. В конце концов, девица не виновата, что Джованни на нее влияет.
    - Что за мужчина? Он представился?
    - Назвался мессером Доджи из Датуи.
    Сперва Анна хотела ответить “Пусть уходит, я не знаю такого”, но потом ей показалось, что имя это она уже прежде слышала. Доджи из Датуи… Дожди… Она не бывала в Датуе. Откуда бы у нее там взялись знакомцы? Еще и мужчины.
    - А как он выглядит?
    - Среднего роста, светлые волосы, борода, одет как знатный мессер. Вы можете увидеть его в окно коридора.
    Голова словно бы не желала работать. Анна поднялась с кресла и медленно двинулась к двери, все еще повторяя под нос:
    - Доджи из Датуи… Доджи из Датуи…
    Поясница болела и Анна шла медленно, держась рукой за пояс. Служанка смотрела на нее с тревогой и в коридоре спросила:
    - Мессера, вы себя хорошо чувствуете?
    Рассеянно кивнув, Анна выглянула из окна. Мужчина стоял не у парадного входа, а у того что вел во дворец из переулка. Он переминался с ноги на ногу и заметно беспокоился. Что-то в его внешности было ей смутно знакомо. Не фигура, не одежда, а сама манера стоять, двигаться, убирать волосы за ухо. Она простояла так несколько минут, пока вдруг озарение не настигло ее.
     - Это же Гвидо! Конечно пусти его! Я буду рада его видеть. 



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: