Маргинальные новеллы

Размер шрифта: - +

Новелла , Ангел мой. ч.9

    Следующим утром Луиджи исчез. В мастерской он оставил после себя разгром - все что не смог унести - разрушил. Забрал даже шпагу, подаренную Катариной Арно. Джулиано горько смеялся, поняв это. Жизнь летела под откос, и вот теперь в завершении всего, он стал жертвой ограбления. 
    Вора обокрали.
    Разве не смешно?
    В часовню Джулиано шел с ясным предчувствием беды. По дороге ему попадались телеги, груженые зерном, и крытые повозки. Парадной улицей трех фонтанов вели стадо коров. Город готовился к осаде.
    В тюремную часовню Джулиано вошел с бокового входа. Его встретил запах краски и сырой штукатурки. После шумной улицы здесь стояла  благодатная тишина.
    Джулиано ожидал увидеть разгром, но к его удивлению роспись купола осталась цела и невредима. Он впервые видел ее готовой, совсем без лесов. 
    Белая благодать, что так выпрашивал Луиджи, совершила истинное чудо. Благоговейный трепет охватил Джулиано, когда он увидел грозную мощь спасителя, охваченного сиянием, блеск его трона и нимба над головой. Пронзительно белели нарисованные облака и ангельские крылья. Грешники в аду сжимали в руках золото - кто сундук, кто украшения. В их глазах уже появился страх расплаты, но тело не готово было расстаться с богатством. 
    Черт с ней, со шпагой, думал Джулиано. В конце концов, он украл у этого художника шедевр. Можно понять его обиду. Купол стоил сотни шпаг и все кругом знали что его нарисовал живописец Норелли. 
    С намерением простить художника, Джулиано опустил глаза и шагнул к выходу на улицу, но замер. Его глаза за что-то зацепились. 
    На мгновение почудилось будто он увидел где-то собственное имя. Он живо припомнил название часовни, но Святому Джулиано мученику здесь было нечего делать. Джулиано осмотрелся – никаких надписей – каменный пол, похожий на шахматную доску, каменные колонны, окна, купол, свет… Под куполом золотым ободком тянулись слова: «Богу  Единый свидетель - Джулиано Норелли обманщик и лжец». 
    Красивыми золотыми буквами были выведены длинные витиеватые ругательства. 
    Гнев волной поднялся в нем. 
    Он хотел простить этого негодяя!? Этого вора!? Этого предателя!? 
    Не бывать этому. 
    Джулиано схватил ведро с белой благодатью. Он бы закрасил эту порочащую надпись, но у него не было ни лесов, ни лестницы, ни времени. Сердце защемило, словно Джулиано собирался убить беззащитного младенца.
    - Прости, господи, - прошептал он и бросил ведро вверх.
    Разбрызгивая краску, оно врезалось в карниз и разбилось. Белая клякса растекалась по слову “лжец”. Следующее ведро навсегда скрыло его имя. Другое - прекрасного ангела. Белая краска кончилась и вот уже алые всполохи, точно рваные раны расцвели на теле мгновения назад прекрасного купола. 
    Красные капли падали к ногам Джулиано. Он стоял среди обломков ведер и грязи. Шедевр был уничтожен, а его убийца с головы до ног испачкан в его несмываемой крови. Белая благодать медленно стекала с волос на плечи. 

.

    Как ни странно, по дороге обратно в мастерскую никто Джулиано не остановил. Город, поглощенный подготовкой к осаде, сделался слеп и глух.
    Несмываемая краска с тела сошла легко, словно Джулиано был гадюкой и сбрасывал кожу. Волосы пришлось обрезать.  Когда он смысл с себя все следы преступления, близился вечер.
    Солнце за окнами садилось, небо заволокло тучами. В далеких окнах у самой реки свет мигнул ярче, потом в другом доме ближе, и еще ближе. Через секунду Джулиано ощутил жар – в городе появился новый Эр. Значит, прежний рыцарь мертв. Значит, где-то еще идет сражение. 
    Раздался стук в дверь. На пороге мастерской стояла Катарина Арно. Совсем одна, без слуг, без охраны. Джулиано не сразу догадался что в ней изменилось и лишь потом понял - он не видел ее прежде без белил и румян, без помады и краски на ресницах. Сегодня он был даже более раскрашенный, чем она. 
- Что случилось? 
    Катарина не ответила. Она оглянулась по сторонам, плотнее накинула капюшон и вошла. Джулиано закрыл за ней дверь.
- Не следует никому знать что я здесь.  Вы ощутили пробуждение Эра, Джулиано?
- Да.
- Третий. Половина гвенарских эров мертва. Я не хочу оставаться сегодня одна. Мне плохо в пустоте. 
    Джулиано изобразил пригласительный жест. Ночь была такой черной и непроглядной. На улице начиналась гроза, гремел гром и изредка сверкали молнии, освещая порушенную мастерскую. В редких вспышках белесого света в глаза бросалась царившая здесь пустота. Где-то у реки алело зарево. Низкие грозовые тучи снизу подсвечивались оранжевым.
- Пожар, - заметил Джулиано. 
    На него накинулось полнейшее безразличие и даже если бы сейчас полыхал его собственный дом, он бы только вышел наружу и стал бы  смотреть как пламя охватывает его.
- Не пожар. Это наследник Буоне и его друзья штурмуют хельвское посольство. Бессмысленная злоба и пустое разрушение. Камни ни в чем не виноваты.
    Катарина села на скамью около Джулиано. Зарево разгоралось все ярче и ярче, и дождь не мог его погасить. 
    Когда придут хельвы, огня будет еще больше, подумал Джулиано, но вслух ничего не сказал. О погибшем легионе вспоминать было не время. 
    Ему не было страшно. Может быть будет после. Потом. Когда-нибудь. Пока он с трудом верил в происходящее. Даже то, что благородная Катарина Арно самолично пришла навестить его, казалось ему странным.
- В семействе Лумо пока еще не проснулся новый Эр, - произнесла она, - И в семействе Нова тоже. Но это лишь вопрос времени. 
    Пышное платье Катарины показалось Джулиано похожим на мягкую перину и он не стал противиться этому странному чувству. Он прилег мессере Арно на колени. Обилие ткани сделало ее мягкой и уютной. Она не стала его прогонять, только посмотрела на него с равнодушием и слабо улыбнулась. Ее рука коснулась его лба и прошлась по волосам. Она начала его гладить и все не сводила глаз с горизонта и оранжевых от пламени туч. 
- Брадобреем вам идти не стоит. Вы сами обстригли себе волосы, ведь так?
Он кивнул одними глазами. 
- Как жаль. С длинными волосами вы были похожи на ангела. Пострадали во время крушения часовни?
    Джулиано промолчал, но Катарина и не ждала его ответа.
- Зря вы так. Это была прекрасная роспись. Вы замерзли, кажется. Следовало бы велеть растопить камин.
- Некому велеть. Да и дров нет. 
    Джулиано свесил руку с лавки и нашел то что искал – край ее платья – он обернулся им как одеялом и хотя ткань была жесткая, все равно грела. 
    Тишину мастерской нарушил ее тихий голос, сначала шепотом, а потом увереннее, она напевала песню:
- Спи, мой сынок. Берег далек, 
Волны качают наш челнок.
 Я погадаю здесь до рассвета, 
Много ли рыбы в сети пойдет. 
Я погадаю, много ль на свете 
Мой мальчик встретит бед и забот. 
- Красиво.
- Моему сыну ее пела кормилица. Она никогда не бывала на море, но рассказывала о нем как о чем-то самом красивом на свете.  – губы  Катарины тронула снисходительная улыбка, - Я была разочарована, когда увидела его. Много соленой воды. Просто большая лохань соленой воды.
- А что же самое красивое на свете?
    Она задумалась.
- Однажды… очень давно… я видела сон.
- Сон? Как люди?
    Молчание затянулось. Через минуту Катарина словно очнулась из оцепенения. Она моргнула и заговорила голосом еще более тихим чем прежде.
- Возможно, в ту ночь я была человечна? Хотя… не думаю. Разве можно сегодня быть человеком, а завтра перестать? Та ночь была спокойной, а следующая… как сейчас в хельвском посольстве, - она подняла взгляд на пожар за окном. - Ты слышал о Великом мьюнкильском пожаре?
- Нет. Расскажите лучше про сон. На что он похож?
- На спутанный рассказ. На ворох набросков. Бессмысленная смена лиц, разговоров, шумов, запахов, ощущений. Я даже видела саму себя… со стороны… - она сладко улыбнулась, глядя в даль. Улыбка ее стала теплой и печальной как последние дни лета. - Саму себя в лучший из моментов моей жизни. А потом из этой череды образов появились горы. Я шла по тропе между скал. По правую руку внизу гремел ручей. Кто-то шел следом за мной. Я их не видела, но точно знала что они рядом, что они мои друзья. После поворота ущелье вдруг резко расступилось и я увидела то, что не забуду до конца своей жизни. Мир кончился. В конце тропы не было ничего кроме абсолютной белизны. Потом я поняла что это свет ослепил меня. За ущельем начинался Край света. Настоящий. Такой, как в сказках, только живой.     
    Земля там круто обрывалась вниз как берег моря, а вместо воды в нем были облака. Должно быть, я была очень высоко, потому что облака оказались ниже моих ног. Там дул ужасающе сильный ветер. Я все пыталась вдохнуть и воздуха мне не хватало, хотя я никогда не видела места где воздуха было бы больше. 
    Это было красивее всех чудес света. Голубое небо, солнце и море белых облаков из которого как из воды выныривали странные птицы. Я помню как подошла к одной из тех, что сидели на скале недалеко от меня. Мне следовало бы бояться ее. Она была размером больше лошади, с крыльями согнутыми как у летучей мыши, но отчего-то она меня совсем не пугала. Напротив, вызывала восхищение. Я помню ее странные перья переливающиеся от синего к зеленому как у майских жуков. Помню странный клюв, полный мелких зубов. Эта птица ужасно кричала, взывая к своим сородичам. И те отвечали ей. Над Краем мира звучала их терзающие уши перекличка. А потом я вытянула руку и птица умолкла. Я взобралась на нее верхом и птица неловко пробежав несколько шагов по отвесному склону упала в облака.
    Когда она раскрыла крылья, я думала что умру от ужаса. Меня подбросило вверх и я едва не свалилась  с нее. Эта птица то опускалась в облака как в волны, а то выныривала. А я не могла надышаться. Не то от восторга, не то от ужаса. Мне кажется, я переломала ей все ребра, так сильно я сжимала ее бедрами. Каждый раз когда она ныряла вниз, я была уверена что мы падаем. Когда мне казалось что мы точно упадем, я проснулась. Вскочила на постели и долго не могла понять кто я и где я. 
    Рядом не было птиц, не было облаков, и потом я вспомнила что сама легла в эту постель меньше часа назад и никак не могла оказаться за сотню верст.  
- Думаете, то что вы увидели во сне было настоящим?
- Я думаю это было самым настоящим за всю мою жизнь. А после я и не жила толком. И сейчас не живу. - Она продолжала гладить его по волосам. – Зачем ты испортил купол, Джулиано?
- Я был зол. И расстроен.  Этот мальчик… немой. Мне жаль его. Я не хотел разбивать ему лицо и трогать не хотел. А потом эти проклятые голуби. И легион.
- Боишься приближения хельвов?
- Наверно. Все говорят, что хельвы чудовища… Они чудовища?
- Не большие чем мы. Чем ты или я. Ломать чужие жизни - чудовищно. И не важно кто делает это - альб, хельв… или человек.  
    Ту ночь они так и провели вместе, не переходя рамок дозволенного, но впервые и, возможно и единственный раз, совсем позабыв об условностях, что их разделяли. Гвенар был обречен, а все остальное не имело значения.
 



Морозова Валерия

Отредактировано: 22.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: