Марионетка для вампира

Эпизод 5.6

Я сидела с ногами в кресле по самые уши укутанная в теплый плед, под которым была бесформенная ночная рубаха — кто и когда облачил меня в нее, знать не хотелось. Хотелось знать лишь, где барон.

— Я здесь, — ответил он сам за моей спиной на вопрос, произнесенный мною едва различимым шепотом.

Я не стала оборачиваться. Мне не было стыдно. Мне не было страшно. Мне было просто не по себе. Вернее, я была не я… И все, что было, того просто не было…

Пустота. Вокруг и внутри меня разлилась пустота. Ее разбавлял лишь пан Драксний, который сидел передо мной в кресле. Как всегда, безучастный ко всем и ко всему. И в нынешнем моем состоянии я предпочитала смотреть на него или, в крайнем случае, вместе с ним — на огонь. Но никак не на остальных участников ночной котовасии, которая оборвалась для меня слишком странно. Как и мой крик. Полной темнотой, перед которой я, кажется, все же успела подраться с бароном. По лицу я его больше не била. Била, куда придется… Выкрикивая при этом все, что приходило на ум. И это все было не по-чешски… Плевать…

На все плевать… Ничего не хочу… Оставьте меня одну. Уйдите или отпустите меня… Спать? Не знаю, надо ли это сейчас моему организму. Сон перешел в реальность, а реальность уплыла в неведомые дали. Как ее догнать? Кто знает… И надо ли? Этого я не знала.

Который сейчас час, мне тоже не хотелось знать. Глубокая ночь, ее я вижу за окном. И этих знаний с меня довольно. Глазами вижу, что никто не спит и, видимо, не собирается на покой. В ближайшее время, уж точно.

— Пани Вера, вот выпейте!

Это был Карличек с кружкой. А в кружке…

— Молоко, — проскрипел пан Драксний, не поворачивая ко мне головы. — Пейте… Пейте… Молоко.

Проклятый врун! Я больше не ревела. И нос мой очистился от соплей. Запах Бехеровки я ни с чем не спутаю!

— Да влей ты в нее это наконец! — то был голос Яна.

А вот и его тень… Слоняется между крылатой тенью от стула пана Драксния и отсветами пламени. Сработал то ли приказной тон поляка, то ли желание, чтобы все от меня отстали, но я выпила всю кружку. Залпом, хотя карлик и пытался на половине оторвать ее от моего рта. Пришлось удерживать кружку руками. Все. Мне нехорошо окончательно.

Я закрыла глаза и, прижав руку к горящей груди, откинулась на спинку кресла. Кто-то довольно хмыкнул за моей спиной. Мне тут же захотелось вскочить и узнать, кто именно! Но меня придавил к креслу кот. Он прокрутился пару раз вокруг своей оси и довольный улегся у меня на коленях.

— Кто это? — спросила я.

 Ответ «кот» было последнее, что я желала услышать. Я не слепая!

— Это кот.

Ян стоял за спинкой кресла неподвижного пана Драксния и буравил меня своим бесцветным взглядом. Я снова закрыла глаза. Только голова продолжала кружиться даже в полной темноте.

— Обыкновенный кот. Так что не вздумай огреть его кочергой.

Я и с закрытыми глазами видела кровоподтек, который оставила на лице Яна кочерга. Завтра лиловый цвет вокруг глаз превратится в черный. Если уже не превратился. Нос я ему, похоже, сломала. Плевать! Я метила в волка и даже сейчас не желала верить, что волк и бесцветный поляк — одно и то же лицо. Вернее, тело… Или что там у оборотней имеется…

Это все фольклор. Да, да… Розыгрыш. Очередной. Я же тут подопытный кролик! Хорошо не мышь, а то бы этот котище, черный с белой грудкой, жутко лохматый, слопал меня за милую душу, забыв про тучность и лень.

— Тебе бы радоваться, что пани Вера у нас такая хозяйственная, без кочерги не ходит! — Это был голос карлика. Твердый. Без единого смешка. Даже немного злой. — Барон, кстати, собирался тебя пристрелить и хвост отрезать. А это ни за неделю, ни за две не вылечивается. Так что я, на твоем месте, поблагодарил бы спасительницу.

На последних словах карлик ко мне прикоснулся — его руки маленькие и жутко горячие. Особенно на моем ледяном лбу.

— Хотите еще один плед, пани Вера?

Он спрашивал просто так. Плед давно уже лег мне на грудь, и сейчас карлик заботливо подтыкал его мне под плечи. Я не благодарила. Я боялась открыть рот. Меня начинало мутить от выпитого. Может, у меня уже начались пьяные галлюцинации? Слуховые. Глаз я не открывала. На кого тут смотреть?

Один вот намеренно уселся у меня за спиной, понимая, что я даже при желании не смогу обернуться после целой кружки Бехеровки. На том спасибо, господин барон. На том спасибо…

— Спасительницу? — Ян так зло расхохотался, что у меня аж в ушах затрещало. — Это была, как мне показалось, самооборона.

— Тебе верно показалось.

Барон стоял совсем рядом. Плевать где… Главное, что мы на людях. Или нелюдях… Тоже плевать…

Я попыталась дышать глубоко. Не помогло. Потом отрывисто. Сделалось еще противнее. Я сглатывала и сглатывала подкатывающие к горлу сгустки горькой желчи, но они возвращались с товарищами. Может, Карличек по старой памяти и прошлой дружбе догадается принести тазик…

— Ей плохо, неужели вы не видите это?

Голос барона. Со спины моего лица не видать. Значит, глаза лучше не открывать. Он не просто рядом. Он стоит напротив кресла, а между креслами тут и метра нет.

— А вам стыдно, пан барон?

Голос Карличека. Разговорился малец. Видимо, это заразно… Как бы ему не влетело за словоблудство. От барона. Или от самого пана Кржижановского.

— Во всем этом вы виноваты.

Барон промолчал на выпад слуги. Ему стыдно? Ха… Но смеяться я тоже не могла.

— Вера…

Барон совсем рядом. Одна его рука легла мне на лоб, другая под подбородок. Прямо на рану. Но боль я не чувствовала. Страх оказался сильнее. Только не целуйте, умоляю вас…



Ольга Горышина

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться