Марионетка для вампира

Эпизод 7.5

Первая неделя замужества пролетела незаметно, потому что мужа не было рядом. Отвергая всякую помощь, барон решил самостоятельно преодолеть путь от фонтана до входа на веранду. Ни разу не остановился. Не оперся о меня, как следовало бы сделать в его состоянии. И на углу, когда все же вцепился мне в руку, мы вместе свалились в снег. Себя я откопала. Поднять барона не хватило бы ни сил, ни сноровки. Да я и не пыталась, напуганная его смертельной бледностью. Сразу со всех ног рванула за паном Дракснием. Минуя Карличека.

Теперь меня не удивляла сила старика. Он легко подхватил бесчувственного барона на руки и отнес в спальню. На том мое вовлечение в лечение драконовскими методами и закончилось.

— Пани Вера, вы опасная женщина, — выдал пан Драксний в тот вечер, вернувшись от больного в родное кресло.

Я сидела в кресле барона и следила за крылатой тенью на стене: как люди могли ее не замечать?!

— Опасная? — переспросила я зачем-то, хотя своим молчанием и медитативной позой старик давал понять, что это просто реплика в зал, а не начало задушевной беседы.

— Ваш фиктивный жених мертв, — неожиданно дал ответ пан Драксний, не отводя взгляда от огня. — Настоящий муж без чувств. Я очень волнуюсь теперь за вашего слугу…

За Карличека волноваться не стоило. Он носился по особняку с удвоенной прытью, радуясь, что не надо больше быть слугой двух господ. Фигурально… Потому что новая госпожа у него все же появилась, и он твердо заявил, что с этой минуты я — «пани Вера» и никак иначе. А если вздумаю плохо себя вести, он вообще будет звать меня баронессой. Напугал! Или рассмешил. Без него я бы, наверное, плакала.

Во второй день я тихо сидела в новой спальне, через стенку от барона, листала роман Агаты Кристи, хлюпала носом, пила молоко и просто лежала, глядя в потолок, от нечего делать вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из спальни барона. Петер говорил так тихо, что не разобрать было даже интонаций. Зато я различала легкие шажки карлика и шаркающие — пана Драксния.

Температура не вернулась. Однако горло саднило, текли сопли, болела голова. Потому не думалось ни о прошлом, ни о будущем, ни о настоящем. Хотелось сладкого. Безумно. И я выпросила у карлика целую банку варенья из айвы. Сироп я оставляла, выуживая вилкой только хрустящие ломтики, и желание жить и действовать постепенно возвращалось в мое больное тело.

— Пани Вера…

Карличеку было скучно одному. Он приходил ко мне с картишками и всегда оставался в дураках. Бессовестный! На четвертый день я сама, не дожидаясь обеда, заявилась вниз в куртке и шапке.

— А пан Драксний разрешил?

Я готова была надеть карлику на голову миску, в которой тот что-то там помешивал!

— Пошли за елкой. Барон разрешил, — добавила я с хитрой усмешкой.

Разрешил… Это мне нужна елка, прямо физически необходима. Как и хруст снега под ногами. Идеальная тишина, бескрайнее спокойствие… В мире, где живут драконы! Господин барон прав, я не смогу теперь жить в мире людей.

Выбрали в парке елку небольшую, зато самую пушистую. У нас санки, прямо как в сказке, другую нам просто не дотащить. Водрузили лесную красавицу на круглый столик в гостиной. Елка сразу стала большой. Пришлось даже залезть на стул, чтобы надеть ангела на верхушку. В особняке нашлось море игрушек. Я выбросила из коробки все битые и повесила на ветки самые красивые из целых: шарики со снежными узорами, заиндевелые золотые яйца, сосульки и стеклянных солдатиков в красных и зеленых мундирах… К моему великому удивлению и такой же великой радости, на дне коробки нашлась гирлянда. Лампочки целы и что важно — она на батарейках.

Я сидела под елкой и как полная дура пялилась на огоньки. Открывала и закрывала глаза. Теряла и вновь набирала года. И жизненный опыт. Тяжелый. Он давил на плечи, я сутулилась и никуда не уходила.

— Пани Вера, научить вас играть в шахматы?

Я обернулась с открытым ртом. Спроси меня пан Драксний про партию, я смело бы сослалась на свое бедственное положение — ни одной ценной вещи. Даже головы нет! Сердце свою ценность давно потеряло…

— А давайте!

Я заняла место барона, наугад шагнула пешкой… И вдруг… По щекам потекли слезы. Ручьями, горными потоками, градом… Я вскочила, хотела бежать, метнулась в одну сторону — наткнулась на диван, в другую — на пана Драксния. Он заключил меня в свои когтистые объятья, и я повисла на нем, рыдая. Я не хочу, не хочу, чтобы это кресло, этот стул… пустовали. Ни день, ни два, ни…

— Про август — это правда? — кое-как сумела выговорить я, отстраняясь от мокрого халата.

Старик кивнул.

— Я не хочу…

Я сама не знала, чего именно не хотела… Не хочу сидеть на этом стуле двадцать второго августа. Не хочу ощущать за спиной пустоту. Барон говорил про пустоту в своей душе. Моя такая же черная и пустая. В ней нет ничего, кроме любви к куклам. Да и того на самом деле нет! Я неудачница, вот я кто!

— Пан Драксний, — я схватила старика за локоть. — Вы не знаете, хранит ли барон тот сундук…

Вопрос вылетел из моего рта без разрешение, но дракон поймал его и сказал, что сундук в кабинете у барона.

 — Пустой?

Старик махнул рукой — проверьте сама.

Я схватила керосинку и побежала через библиотеку в заветную комнату, сунулась в угол — стоит. Открыла — пустой. И чего хранит… Память… Черта с два!

На вид сундук из железных дуг и кожи. Ощутимо по весу, но поднять все же можно…

— Пани Вера…

— Помоги!

Карличек бросился к сундуку, и мы вдвоем потащили его к лестнице. Карлик пыхтел и не задавал вопросов. Лишних. Любой был бы лишним — даже, куда нести? Карлик догадался. Опустил сундук подле кукольного шкафа.



Ольга Горышина

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться