Марионетка для вампира

Эпизод 7.8

Часы давно не били — их стрелки стремительно неслись к часу дня, а я все лежала в постели, дожидаясь пробуждения мужа. Каждую секунду все больше и больше веря в то, что Петер решил вернуться к прежнему режиму — спать до пяти вечера.

— А я так надеялся разбудить тебя поцелуем…

Я сначала улыбнулась, а потом только открыла глаза. Барон перекинул через меня руку и глядел прищурясь. С такого ракурса он выглядел еще лучше, чем лежа на подушке. Как догадался, что я не сплю? Конечно же, по рукам, которые нещадно теребили одеяло. Я нервничала. Очень. Надо спросить кота про валерьянку…

— Доброе утро, Петер, — сказала я тихо после секундной заминки и потянулась к нему за обещанным поцелуем, но барон успел убрать руку и самого себя. От меня.

Не скрывая обиды, я спросила про тепло. Барон улыбнулся с таким снисхождением, словно я выдала несусветную глупость.

— Карличек наконец разобрался с котельной. А что так смотришь? До сороковых здесь жили обычные люди. Мы не были настолько отсталыми, как тебе, дитя двадцать первого века, хотелось бы нас представлять…

Он повернул ко мне затянутую в полосатую пижаму спину.

— Карличек еще и часы починил, — буркнула я в надежде вернуть хоть чуточку потерянного рождественского настроения.

— Он не чинил их, — обернулся барон. — Он просто вернул им бой. И, как ты вчера попросила его, следит за часами и не будит нас раньше рождественского обеда.

— А у нас будет обед? — выпалила я с издевкой.

— У нас даже будут гости. Вернее, один, а второй… Впрочем, сама увидишь. Хочешь в душ? Он даже не старомодный с множеством круглых кранов, который тут тоже имеется в мансарде, а современный… Одно из новшеств моего внучатого племянника. У тебя в комнате есть второе зеркало…

— Оно тоже дверь?

Барон уже не скрывал улыбки.

— У нас прогресс во взаимопонимании с полуслова. Но все же не перебивай. Дверь за зеркалом. Карличек не хотел расстраивать тебя наличием душа без горячей воды. Но в Рождество случаются чудеса, как видишь.

Я кивнула и незаметно прикусила губу: случаются, но, видать, не со мной.

— Карличек у вас мастер на все руки…

— Ну, а чем ему еще было заняться в старом доме, только научиться все чинить… Я ведь ради него соглашался на музей… Ну и… Яна. Мне было его жаль… Я надеялся бурной деятельностью унять его злость. Но пустое. Жалость, как видишь, порой губит.

Барон разгладил одеяло и вдруг рванул его на себя.

— Все! Утро закончилось! Я еще помню, сколько женщине требуется на туалет!

Дверь между комнатами оставалась открытой. Я влетела в свою спальню как была голой. Второго зеркала действительно больше нет. На его месте дверь, а за дверью — нормальная ванная комната. Видно, что сделана на скорую руку, пластик вместо плитки. Однако над раковиной висит зеркало — теперь единственное в комнате: перед другим можно будет лишь замереть за секунду до встречи с мужем.

Почему же первым делом они не озаботились нормальным электричеством? Портативные электростанции на дизеле (или что они там используют), это вообще ни в какие ворота не лезет. Это век девятнадцатый, кажется!

Я вымылась, высушила феном волосы, расчесалась, даже легкий макияж сделала. Платье оказалось подходящим к сапогам: надеть лодочки я не рискнула даже с паровым отоплением. Да и не факт, что в гостиной проложены трубы!

Я вышла в спальню уже в платье. Трикотажное, глубокого изумрудного цвета, свободный низ до колена, рукав в резинку на три четверти. И современно, и старомодно. Классика одним словом! Круглый вырез требовал кулона, чтобы тот лег на обтянутую тканью грудь. Мне хотелось, чтобы бархатная шкатулка оказалась в комнате. И барон знал, что мне бы этого очень хотелось. Успел сбегать за ней в библиотеку. Теперь она призывно стояла открытой на круглом столике. В ней быстро отыскались бусы к гранатовым серьгам и кулон на толстой витой золотой цепочке. В таком убранстве я почувствовала себя женщиной. Впервые за много лет.

Минута перед зеркалом на пороге супружеской спальни превратилась в пять минут. Я себе нравилась. А я уже почти забыла это чувство.

— Это может тебе понадобиться!

Я никогда не привыкну к бесшумным шагам барона! Он укутал мои плечи материнской шалью, и теперь мы двумя истуканами стояли перед нашими зеркальными отражениями.

— Петер, вы можете поставить на ботинки набойки? — спросила я глупость, не выдержав слишком романтического молчания.

— А я умею топать, — скривил он губы. — Хозяйка долго учила меня ходить тихо. И потом мне это пригодилось, когда я тайком наведывался в чужой теперь дом. От хороших привычек легко избавиться… Хочешь?

И барон отбил почти что чечетку.

— Не надо!

Ни танца, ни топанья. Я привыкну, привыкну… Привыкну не вздрагивать, когда он берет меня под локоть. И не краснеть, когда бросает короткие комплименты. Особенно, когда они заслужены. Впервые мне не захотелось отшатнуться от зеркала!

Внизу пахло камином и едой. И я почувствовала голод. Зверский! Только стол оставался пустым. Хотя к тому времени, когда я вступила в столовую, аппетит перешел в злость. Из-под елки исчезла коробка с марионеткой. Барон сперва не желал давать никаких объяснений, а потом сказал, что не примет куклу подарком на Рождество. И даже если это подарок от меня, то скорее на похороны. Какое уж тут праздничное настроение!

Впрочем, Карличек был первым, кто вообще додумался поздравить меня с Рождеством. Пришлось вернуться в гостиную и вручить двух свинушек. Хотя после вчерашнего раскулачивания копилка в глазах дракона могла выглядеть насмешкой. Но в чем моя вина?! Однако Карличек остался доволен подарком, а флегматичный пан Драксний не выказал никаких чувств, помимо короткого «благодарю».



Ольга Горышина

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться