Мастер реальности

Размер шрифта: - +

Глава 13. Ненависть, любовь и снова ненависть

Этот сон приснился ему в первую же ночь в своем доме.

Начало было ему знакомым: помещение, наполненное женщинами в синих мантиях. Последние часы капитула Ирисов.

— Ну что ж…  сестры, возьмемся за руки.

Мать Ирмы встает в центр круга, образованного остальными женщинами. Почти минуту ничего не происходит, но потом одна из занавесей на стене зала начинает покрываться рябью, и на стене, бледно, словно проецируемая слабеньким проектором в ясный день, начинает проявляться картинка.

На сей раз Дэйв видит ее четко.

Длинное, темное помещение с колоннами погружено во мрак. Освещен только торец зала. Там на полу вдоль полукруглой стены стоит множество свечей. В центре выложенного мозаичной плиткой круга находится каменный стол, на котором без движения лежит рыжеволосая женщина. Рядом со столом возвышается закутанная в черный плащ с капюшоном фигура, которую все присутствующие в зале видят со спины.

Человек в черном поднимает нож, который он держит двумя руками.

Дэйв зажмурился. Это было странно, закрыть глаза во сне, но он не хотел видеть то, что произойдет дальше. Он понял, что видит на проекции. Смерть мамы.

— Кларисса… Дэйв… — проходит шепот по рядам женщин, видимо от их волнения картинка на мгновение пропадает, но тут же появляется вновь.

— Кто же это с ними?

— Где это?

— Не знаю. Я впервые вижу это место.

— Я тоже.

— Кто-нибудь, сходите за Роджером.

— Но надо же сделать хоть что-нибудь!

— Что мы можем? Мы не можем переместиться туда, где есть Кларисса.

Дэйв, открыл глаза. Изображение на стене сместилось, словно кто-то передвинул камеру. Теперь он видит младенца, которому нет еще и годика. Ребенок сидит на полу у подножия стола и истошно плачет.

— Где это? — глухо спрашивает отец Дэйва.

В это время фигура в черном подхватывает младенца на руки. Дэйв отчетливо видит на спине у младенца свое родимое пятно в форме полумесяца. Человек в черном делает жест рукой, и полукруглая стена перед ним исчезает. В образовавшемся портале видно парк, по краю которого проходит оживленное шоссе с мчащимися по нему автомобилями. Фигура в плаще вместе с ребенком на руках выходит на дорожку парка, и портал закрывается.

— Кто это был? — спрашивает отец Дэйва.

— Мы можем навести мост на Дэйва? — говорит кто-то из женщин.

— Я его больше не чувствую, — медленно ровным и тихим голосом произносит Ирэн.

Прежде, чем изображение на стене пропало, оно успело еще раз выхватить безжизненное лицо его матери. Дэйв вскрикнул и проснулся.

Он так и не смог больше уснуть. Лежал на спине, смотрел в потолок и беззвучно плакал от злости.

Его мать убил кто-то из Ордена, раз именно ее смерть помогла им одолеть восставших. Мастер, вопреки мнению Яжинки, владеющий технологией порталов в другие миры. Это мог быть только глава! Он убил его мать! Не только у Ирмы есть повод для мести этим магистрам! Как же он теперь их всех ненавидел!

Знать бы только точно кто это был!

***

Следующий день был прекрасен. Дэйв проспал и спустился только когда Ирма уже сидела за столом. Она улыбнулась ему, и ее глаза расцвели солнечно голубым морем.

После завтрака, который приготовила Яжинка, они вдвоем сбежали с холма вниз к морю и сели в тени последних сосен, растущих на небольшой скале над бьющимися внизу волнами. Ирма попросила, чтобы Дэйв все же пересказал ей сон про испытания ее матери. После рассказа она сидела некоторое время ковыряя сорванной веткой мох на камне.

— Бабушка рассказала про главную ошибку мамы. Если к тебе заранее относятся предвзято, то ты должен быть не просто чуть лучше. Надо быть на две головы выше всех, чтобы у настроенного против тебя жюри не было бы никаких шансов выбрать не тебя.

— А что ты сделала? Например, с водой?

— Я прогулялась по ней. Сначала, как и мама, вынула всю воду, придвинула ее к себе, взошла на этот водяной куб, и пролетела на нем над трибунами.

— Круто! А потом?

— Мне показалось, что еда или напитки — это слишком банально. Конечно, судьи высоко оценивают именно создание органики, потому что ее труднее сделать. Но самое сложное — это не вкус, а запах. Я наполнила трибуны ароматом.

— Каким?

— В том то и дело, что для каждого это был свой запах. Что-то, связанное с его самым приятным воспоминанием.

— А как это? Ты разве могла удержать в уме столько молекул? А как ты узнала, что для каждого нужно?

Тут он покосился на сидящую рядом на камне птицу, которая в этот момент тщательно чистила металлические перья.

— Первый вопрос снимается, — сказал он, ухмыльнувшись.

— В том то и дело, что вещество было одно. Просто очень сложное. Оно так действовало, что вызывало приятные эмоции и воспоминания. Само по себе оно почти не пахло и запах додумывал себе каждый сам. Кстати, я его тоже вычитала в ваших же научных журналах. В смысле из мира духов. Прости, я до сих пор считаю тот мир твоим. Расскажи, кстати, как ты там жил.

Дэйв постепенно рассказал ей о своем детстве в Туле и о школе, которая особенно заинтересовала Ирму. О том, как непросто жить сиротой в классе, где у всех остальных есть не только родители, но и братья с сестрами. Про педсовет и угрозу исключения тоже пришлось поведать.

Ирму больше всего интересовало как и что преподавали в школе. Так у них даже в университете при Ордене не учили, и она откровенно ему позавидовала:

— Хотела бы я учиться у вас. Столько знаний и все даром! Ты же сказал, что все книги мира вам доступны через этот… интернет! Это же сказка какая-то, а не школа!



Глеб Кащеев

Отредактировано: 14.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться