Мать моя... флибустьер!

Размер шрифта: - +

Черная метка

Наступившее утро проходило в задумчивой, молчаливой обстановке. Пираты разбрелись по своим делам и интересам, все же стараясь не показываться наружу без крайней необходимости, но и Бен Ганн куда-то пропал, приостановив "охоту" на неопределенное время.

Больше по привычке корабельного кока и хозяина таверны, чем из благих намерений, Джон Сильвер занялся приготовлением завтрака. Доктор Ливси осмотрел поочередно всех, кто нуждался в его профессиональной помощи, промыл раны и сделал перевязки. Капитан Александр Смоллетт поднялся на ноги, и с присущей ему военной выправкой молча простоял около решетки тесного заточения все утро, заложив руки за спину и хмуро глядя в никуда. Сквайр Трелони подниматься с насиженного места не стал. Он демонстративно кряхтел и ворочался с боку на бок, не находя себе места и стараясь не встречаться взглядами с Нэнси. И только Джиму Хокинс позволили выйти из клети арестантов сначала по нужде, а затем он остался помогать Сильверу с приготовлением завтрака для всех.

Девушка же достала подаренный ей накануне кинжал и принялась увлеченно и деловито чистить острым лезвием маникюр, сильно пострадавший за последние дни. Общее смурное молчание наводили тоску. Тогда Нэнси стала насвистывать какой-то незнакомый пиратам и джентльменам мотив сначала совсем тихо, но с каждой минутой все увереннее и громче. Одаренный отличным слухом и чувством музыкального такта, Джонни "Лиллебулеро" присоединился к художественному свисту девушки, легко подхватив незамысловатую мелодию и пристукивая барабанной дробью ножом по нескольким опустошенным бутылкам.

- А слова у твоей песни имеются? - спросил Джон Сильвер, не оборачиваясь.

- Конечно, - ответил Нэнси, на мгновение прервав свист.

- Спойте, пожалуйста, - вежливо попросил Джим Хокинс.

- По воле рока так случилось? Иль это нрав у нас таков? - начала девушка, заменив лишь несколько слов в оригинальном тексте. - Зачем троим, скажи на милость, такое множество врагов?... Но на судьбу не стоит дуться, там у других вдали бог весть, а здесь у нас враги найдутся, была бы честь, была бы честь... Не вешать нос, о, флибустьеры! Дурна ли жизнь, иль хороша. Едины парус и душа, едины парус и душа, судьба и Родина едины.

Песня не оставила равнодушным никого из присутствующих, так или иначе связанных с мореплаванием. Джордж Мэрри подсел ближе к клети с арестантами, акомпанируя Нэнси щелчками пальцев в такт мелодии. Плотник Джек замер около входной двери, подперев дверной косяк сильным плечом, и слушал молча. Увлеченный песней пастор Дик Джонсон прервал чтение, закрыл и отложил в сторону свою Библию. А боцман Джоб Эндерсон присел за обеденный стол, подпер щеку кулаком и пару раз тайком смахнул скупую мужскую слезу. 

Джентльмены тоже не остались в стороне. Доктор Ливси слушал исполнение с легкой улыбкой на губах. Сквайр Трелони забыл недавние обиды и развернулся лицом к девушке. И даже капитан Смоллетт, хоть и не изменил выбранной им позиции, по-прежнему стоя лицом к решетке и с заложенными за спину руками, скосил взгляд, играя желваками на скулах. Лицо мальчика Джима откровенно светилось восхищением перед исполнением новой для него, интересной песни и перед не менее интересной, красивой певицей.

- В делах любви, как будто мирных, - продолжила Нэнси. - Стезя влюбленных такова, что полный взнос за счастье милых, не кошелек, а голова... Но шпаги свист и вой картечи, и тьмы острожной тишина, за долгий взгляд короткой встречи, ах, это право, не цена!..

В отличии от всех остальных, одноногий пират увидел в творческом выступлении Нэнси совершенно иную сторону. Он угрюмо ухмыльнулся, понимая, что его соперница запела не от скуки, а продолжает перетягивать одеяло власти на себя таким необычным способом, как задушевной песней. Не прерывая приготовление завтрака, Джон Сильвер старался погромче стучать ножом, нарезая овощи, мясо или хлеб, и греметь посудой, хотя для того, чтобы заглушить звонкий женский голос, этого явно не хватало.

В какой-то момент его нервные попытки достали боцмана, сидящего за столом ближе всех к Сильверу, и Джоб Эндерсон молча, но довольно убедительно накрыл сильной рукой кисть долговязого "Окорока", приостанавливая его работу с кухонным ножом. Джон Сильвер гневно выдернул свою руку из-под широкой ладони боцмана, одарил того недовольным взглядом, но стучать ножом стал гораздо тише.

Повтор припева Нэнси пропела уже не одна. Если джентельмены остались молчать, то пираты, напротив, относительно дружным хором подхватили слова, так легко запомнившиеся им и так сильно тронувшие их до глубины души. 

- Не вешать нос, о, флибустьеры, дурна ли жизнь, иль хороша... Едины парус и душа, едины парус и душа, судьба и Родина едины!..

- Хорошая попытка, - злобно буркнул через плечо Джон Сильвер, когда песня закончилась. - Но песней свободу не купишь...

Пираты разместились за длинным столом, а Джим под надзором вооруженного громилы Джека отнес завтрак арестантам за решеткой клети, оставшись вместе с ними.

- Долго не рассиживаемся! - предупредил долговязый "Окорок". - Быстро заканчиваем с завтраком и за дело!.. Для начала нужно похоронить старину Тома. Затем... я вместе с Джеком остаемся здесь присматривать за нашими пленниками. А остальные отправляются прочесать остров... конкретно, все его береговые линии. Где-то должна быть еще одна бухта, куда можно было пришвартовать корабль. И будьте начеку, где-то там же до сих пор бродит этот чертов Бен Ганн... Как только "Испаньола" снова будет у нас, займемся поисками сокровищ...



Жан Гросс-Толстиков

Отредактировано: 27.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться