Mausym

Глава 8. Огоньки радости

Однажды, все страшные сны забудутся. Однажды, мы все найдем свое убежище, где боль разобьется у порога и отступит. Однажды, мир протянет свое счастливое крыло. Однажды... Но сначала, протянуть руку должны мы. 

- Проходи, не бойся. - берет меня за руку и выводит из-за собственного широкого плеча. 
Смотрю на его улыбку и храбрюсь, возвращая свое потерянное самообладание. 
Меня встречают светло-серые панели на стенах по обе стороны. Черная металлическая вешалка у двери. Длинный до потолка шкаф скрывал вид на всю обстановку. А у самого шкафа, ближе к входной двери стояла тумба кирпичного цвета. Над тумбой из прямых длинных и коротких линий вырисовывалась надпись: "Mausymnyn Alemi". 
С левой стороны в стене выемка, в виде полки, на которой разложена стопка книг и одна стеклянная ваза с зелеными ветками. С правой сторону, чуть поодаль, где заканчивалась стена коридора, в виде шкафа, расположился массивный стол-столешница из серых маленьких и одинаковых плиточек, вместо ножек и ровной поверхности темно-серого цвета. За столом задвинуто два высоких барных стульчиков из светлого дерева. Не отпуская руки Алема, и не разувшись, двигаюсь вперед, чтобы рассмотреть край виднеющегося углового дивана слева в центре студии. Ткань дивана была цвета насыщенной летней травы. Пару подушек такого же зеленого и серого цвета. За диваном, у окна стояла современная лампа на длинной ножке, а стена позади была из светлых деревянных панелей. На узком и длинном в пол окне висели белые жалюзи. Под ногами почти белый ламинат и пушистый серый ковер. У окна оборачиваюсь назад, к псу, по кличке Парам, что до сих пор сидел у двери и замечаю на расширенной стены продолжающую полку в стене, на которой был установлен телевизор. Стоя лицом на этот раз к двери, поворачиваюсь влево и мне открывается вид на кухню, которую нельзя было увидеть за стенами в коридоре. Белоснежные обои. А позади стола выемка в стене, обставленная черным кафелем и в ней мойка, плита и свободная для готовки зона. Подозреваю, что в стене, между столом и зоной готовки скрыты невидимые шкафчики для хранения продуктов или посуды, а так же холодильник, судя по слабому звуку техники, доносившейся оттуда. Но больше всего в этой уютной, маленькой и компактной квартире меня поразила стеклянная стена, состаявшая из квадратов стекла, оформленных в черные рамы. Она находилась за моим левым плечом. Эту стену я заметила сразу с порога, чуть поодаль от кухонного стола. 
На этот раз отпускаю надежную ладонь Алема и следую за эту стеклянную стену, за которой расположилась импровиззируемая спальня. Светлые панели из дерева над изголовьем двуспальной кровати с воздушным белым одеялом и одинаковыми четыремя подушками серого цвета. Горизонтально от кровати находилось широкое огромное окно, на подоконнике которого в серых горшочках росли зеленые цветы и стоял ноутбук, а в углу подоконника одиноко расположился оранжевый стул со спинкой. На стене напротив кровати были прибиты полки разной высоты, а на них лежали еще пару стопок книг в цветной обложке. 
Прежде, чем закончить свою экскурсию, понимаю, что эта квартира, как из моих мечтаний, оставшаяся где-то на страницах прошлого, забытая и брошенная с перечеркнутой печатью "несбыточная". 
- Ущипни меня. - задираю рукав своего платья и вытягиваю предплечье навстречу Алему. - Я не поверю, пока не ущипнешь. 
- Хорошо. - смеется и слегка коснувшись тонкой кожи, зажимает ее лоскуток между пальцами. 
- Ай, больно! - отнимаю руку, а сама при этом улыбаюсь во весь рот. 
- Еще раз ущипнуть, чтобы уже наверняка? - тянет ко мне ладонь. 
- Это, правда, мой дом? - вновь подставляю запястье, чтобы он ущипнул меня во второй раз. 
- Правда. Но твоя реакция это что-то с чем-то. Помню, когда мы решили ее снимать, ты сто раз высказывала недовольство, что все не так, как в твоих мечтах. - щипает то же самое место, где слегка покраснела кожа. 
- Я? Быть не может. 
- Ты, Маусым, ты. Надеюсь, ты счастлива мне так же, как этой квартирке. 
Расплываюсь в очередной счастливой улыбке, сквозь слезы. 
- Не могу поверить, - шепчу сдавленным голосом. 
- Боже мой, - качает головой. - Иди сюда, плакса. - улыбается и раскрывает мне свои объятья. 
Я следую к нему, будто по неизвестной мне привычке, будто ждала этих слов всю свою жизнь. Прижавшись, кладу голову ему на плечо и позволяю слезам, на этот раз, как вестникам радости, политься по щекам. 
И в это мгновение на стыке угасающего прошлого и новой реальности, сам мир укрыл мои плечи всей своей легкостью и очарованием. Только ради этого одного момента, я готова была прыгать с того моста в ледяную воду тысячи и тысячи раз. 

Когда волнение спало, как шелковое платье, а за окном не осталось и следа от теплого заката, мы втроем сели ужинать. Парам уплетал острые куринные крылья так же аппетитно, как и Алем. Похоже, оба были страшно голодны. 
- А почему он здесь? - слегка покосившись на пса, спросила я, боясь, что он мог понять мои слова и даже обидеться за негостеприимство. 
- Дукс занят сейчас, да и Ерболат-аға стал чаще наведываться к нам домой, поэтому попросил подержать Парама здесь. Ты же не против? 
- Нет, вовсе нет. - качаю головой и приникаю губами к трубочке с помощью которой вытягиваю пэпси из бумажного стаканчика. Однако, в мыслях меня немного пугает перспектива остаться с собакой дома наедине, но я стараюсь не подавать виду. 
- Нам запрещено заводить домашних животных, пока мы живем в апартаментах компании. Дукс прекрасно следует всем правилам, но это исключение. Однажды, он даже пытался сдавать Парама в приют перед отъездом Амины, но совсем скоро забрал его оттуда. Очень уж привязался к нему. 
- Амина? А кто это? 
- Лучший друг Дулата и Парама. Это она его нашла. - кивает в сторону собаки. - Когда работала с нами в качестве визажиста. 
- А сейчас не работает? 
- Не-а, - отчего-то взгрустнув, покачал головой в ответ он. 
- Почему? - в свою очередь, не могла уняться я. 
- Это долгая история. Она бывшая возлюбленная Эйса. Там все немного сложно, чтобы уложиться в двух словах. 
- А-а, - подпираю ладошкой подбородок. - Значит бывшая возлюбленная Эйса. 
- Может и не бывшая. Но они расстались в общем. 
- И где же она теперь? Дулат общается с ней? 
- Нет. Как вернулась она домой, в Астану в начале октября шестнадцатого года, так ничего мы о ней не знаем. Говорят, в начале июня этого года она переехала в Сеул, но это только слухи, что узнал Даник. 
- Как грустно. - только и ответила я. 
- Что именно? 
- Насколько не хватало ей здесь места, что она сбежала в чужую страну. 
- Да. Она искренне любила его. И он тоже. Жалко ребят, - тяжело вздыхает. - Но не будем о грустном, ладно? 
- Мм, ладно. 
Вновь устремляю свой взгляд на грустные глаза собаки, что внимательно внимала каждому нашему слову о своей бывшей хозяйке, или вернее сказать, о бывшем друге. Но разве истинные друзья могут быть бывшими? Они часть нашей души, потому не важно сколько между вами расстояния, они всегда рядом. 
- Как ты себя чувствуешь, Маусым? - отвлекает меня неожиданный вопрос Алема. 
- А? - ловлю его заботливый взгляд. - Хорошо, не считая того, что все еще немного радостно на душе, даже после грустной истории о друге Парама. 
- Хочешь принять душ или переодеться? Показать, где сложены твои вещи? 
- Мм, - неоднозначно ответила я, вытирая руки влажной салфеткой. 
Дело в том, что я собиралась заняться этим после его ухода, дабы не смущаться, невольно всповнив о своем тату. На дворе уже темень и время близилось к полуночи, после которой наступит месяц июль. Наверное, Алем по доброте души и из-за беспокойства обо мне хотел побыть со мной подольше. Сама эта мысль будоражила мою душу, распыляя огоньки радости. 
- Идем, покажу. - встает со своего стула, что стоял рядом с моим. 
Подходит к тому самому длинному и высокому шкафу, встроенному в стену в коридоре и раскрывает его дверцы. Я следую за ним и встаю рядом. 
Как дежавю, картинки описанные в книги "Забвение", что я читала ранее, всплывают перед глазами. Лефрой пригласив в свой срубленный с дерева домик в лесу, где его душа хужожника находила покой и вдохновение, главную героиню, показывал ей платяной шкаф, где аккуратно сложены были ее собственные вещи, хоть она и была в этом доме впервые. И пусть моих вещей из прошлого не висело в шкафу, что показывал мне Алем, чувствовала я при этом себя ни менее шокирующе. Либо под впечатлением от книги, либо под впечатлением от самой жизни, на мгновение я теряю дар речи. Мои пальцы с особой осторожностью касаются различной ткани самых красивых расцветок, а мысли теряются среди разнообразия принта. 
Спустя добрых длинных пять минут, разглядывая собственную новую одежду, замечаю что помимо платьев и женских блузок, на плечиках так же висят бесформенные бомберы и рубашки... мужские рубашки. Сдвигаю плечики, пока мои пальцы не касаются ткани той самой рубашки голубого цвета, что я видела на нем в больнице. 
Он не оставляет меня одну не только потому что заботится, но и потому, что живет в этом доме. 
- Все в порядке? - спрашивает он, поймав мой ошеломленный взгляд на себе. 
- Кажется, да. 
- Что не так? 
Выждав паузу, наконец, отвечаю я: 
- Не думала, что ты тоже живешь здесь. 
Переводит свой взгляд на мои пальцы, что все еще сжимали ткань его рубашки. 
- Вообще, - сглатывает, подбирая слова, чтобы не напугать меня, я полагаю. - Я не всегда здесь живу, только когда ты дома. 
- Только когда я дома... - зачем-то повторила я. 
- Да. В зависимости от графика твоей работы. Когда ты летаешь в другую страну на несколько дней, я остаюсь в квартире, что живут ребята. 
- Ясно. 
- Мы вместе снимаем эту квартиру вот уже полгода. 
- А сколько... сколько мы встречаемся? - поджав губу и осилив свое смущение, спросила я. 
- В июле будет полтора года. 
- Значит, как только я устроилась бортпроводником, мы познакомились? 
- Вообще через пять месяцев только, но, фактически, да. Мы ведь познакомились на борту. 
- На борту? 
- Так совпали наши графики, что ты почти всюду сопровождала нас, пока мы летали с концертами в разные города нашей страны. 
- Но разве так вообще бывает? - усомнилась я. - Не может же быть так, что один и тот же бортпроводник попадается... сколько раз? 
- Девять. 
- Целых девять раз в течении каких-то пяти месяцев. 
- Не знаю, - жмет плечами. - Но так случилось. Это правда. 
- Волшебство. 
- Волшебство, - повторяет за мной и улыбается. 

После, я сбежала в ванную под предлогом, что мне душно. Принимаю душ и переодеваюсь в странную пижаму из белого атласа, в виде шорт и рубашки. Выждав еще некоторое время, наконец, покидаю такую же красивую ванную с молочным кафелем и возвращаюсь в гостиную. 
На зеленом диване, Алем успел растелись простыню и утащить с кровати одну из подушек. Увидев эту картину, мое меняющееся сердце сразу же успокоилось. С облегчением выдыхаю и крепче завернув тюрбан из полотенца на голове, сажусь на край дивана. 
- Ты спишь в спальне. 
- Оу, ясно. - от его холодного и даже обиженного тона, я тут же подскочила на ноги. 
- Завтра какой у тебя график? 
- Что? Хочешь избавиться от меня? - выключает свет, оставляя для освещение только длинную лампу за спинкой дивана. 
Его обиженный вид меня смешит, но я стараюсь не выдавать своих эмоций. 
- Нет. Мне просто интересно, чем ты завтра займешься. 
- Утром тренировка и все. До десяти утра буду дома. - все еще надув губы, он сел на диван, злостно борясь с еще одной простыней, раскрывая ее, чтобы укрыться. 
- Тебе помочь? - не выдержав, предложила я. 
- Нет, спасибо. Мне рано вставать, ты не могла бы выключить свет? 
- Конечно. - захожу за спинку дивана и с помощью кнопки, гашу последний источник света. 
Так как жалюзи были не задернуты, луна могла заглядывать к нам в дом, проливаясь внутрь в виде жемчужного проблеска. 
- Спокойной ночи. - буркнул двадцати пятилетний взрослый парень прежде, чем зарыться с головой под простыней. 
Виляя хвостом ко мне неспешно подошел Парам, уткнувшись носом в мои голые колени. Испугавшись, слегка вскрикиваю и с ногами забираюсь на диван. 
- Что? Что случилось? - борясь с простыней на этот раз, чтобы выбраться из ее силок, вопрошал Алем. 
- Все в порядке. Просто испугалась Парама. - сажусь на диван и осилив свой страх, осторожно касаюсь головы пса, поглаживая его мягкую шерсть. В ответ же Парам жмется ко мне, а затем запрыгнув на диван, укладывается мордой на моих коленях. Алем, наконец, справляется с простыней и вопросительно смотрит на нас. - Боюсь, мне придется посидеть здесь и поохранять ваш сон. - улыбаюсь и откидываюсь на спинку дивана. 
- Парам, вон! Иди спать на ковер. 
Но пес только поджав уши, отвернулся от него и носом зарылся у меня под боком. Снова улыбаюсь и многозначительно жму плечами. 
- Кажется, тебя он особо не слушается. 
- И что мне с вами делать? - устало проводит пальцами по волосам. 
- Спи. Я посижу тут минут десять и тоже пойду. 
- Думаешь, смогу уснуть, когда ты сидишь под боком? 
- Спеть тебе песенку или быть может рассказать историю? 
- Ты издеваешься? 
- Тогда второе, потому что петь я особо не умею. Мне Омир подарила книгу на выписку. Эта медсестра в больнице. Кажется, вы виделись. Так вот в этой книге... 
И я начала свое не самое красочное и не самое точное повествование по памяти. Вскоре Алем выбросил подушку на пол и переместил свою голову на мои колени по соседству с милой мордашкой пса. Ловит мою свободную руку и кладет себе на голову. Я несу настоящую скучную ахинею по сравнению с тем, что читала, пока мои ладони согревают тепло Алема и Парама.