Mausym

Глава 15 (заключительная). Конец – это начало

Вкуснее сбывшейся мечты может быть только дорога к ней. 
Потому - не тоните в отчаянье, а наслаждайтесь своим путём. 

За очень короткий срок мне удалось освоить все основы работы бортпроводника и так же впитать в себя всю важную информацию, что присылали мне девочки. Из обеденных разговоров, я наскоро училась разрешать любые конфликтные и непредвиденные ситуации, какие могут возникнуть на борту самолёта. Уроки плавания так же дали свои плоды и хоть спасти кого-то я сама едва могла, но за то уверенно держалась на поверхности воды. Тати учила меня не просто плавать, а доверять. «Вода не утопит тебя, как только ты доверишься ей» - говорила она. Так и случилось. А я поняла, что у мира та же концепция, что он не намерен разрушить мою жизнь и убить меня. 
Впервые, все так легко и просто получалось, словно все небесные божества взошли на мою сторону. По сути, так оно и есть. Если ты не унываешь и веришь в чудесные перекрестки жизни, на которых сбываются мечты – они заполоняют собой весь твой мир. Вместо того чтобы сидеть и размышлять о том, получится у меня плавать или стать бортпроводником – я действовала, именно это и помогло. 
Мой первый вылет выпал на раннее утро, потому в аэропорт мне нужно было приехать еще в ощутимой ночи. 
Надеваю глаженую чистую форму и, завязав шарфик на шее, довольно любуюсь своим видом в зеркале. Еще раз перепроверяю рабочий чемоданчик на колесиках. Подхожу к окну и смотрю на звездное небо. И хоть я на границе сбывшейся мечты, мое сердце тоскует. Мы простились всего пару дней назад, а я уже скучаю. Нас разделяет тысяча километров и если бы я была прежней, то страданиям моим не было бы конца от разлуки, сейчас же – я искренне наслаждаюсь ожиданием. 
Как прекрасно, когда есть, кого ждать. 
Сажусь на зеленый диван, что хранил его сны с момента моего приезда и вспоминаю наше нелепое прощание. Я храбрилась, когда провожала его, от того с лица моего не стиралась улыбка. Мне хотелось уверить его, что я буду в порядке и не причинить излишних беспокойств. Обещаю ему заботиться о себе и о Параме, которого оставил у меня Дулат и о коте с голубой шерстью на макушке, которому я еще не придумала имени. Он крепко сжимает мои запястья, а затем обнимает у выхода. 
- Буду скучать. 
- На улице дождь, возьми зонтик. – Сую ему в руку прозрачный зонт. 
Дверь захлопнулась и только в поселившейся тишине, я нашла свои истинные чувства. Это как после бури, увидеть в спокойных водах растущие на дне цветы. Из сердца моего смылась вся муть смятений и ненависти к жизни, оно прозрело от любви. 
Как чудесно, когда есть, кого любить. 
Не одеваясь, выбегаю вслед за ним. Теплый, летний дождь осыпает мою дорогу. Я бегу, чтобы успеть отдать ему хотя бы тысячную часть своей любви, облачённую в обёртку из слов. 
- Батырхан! 
Прежде, чем он успевает обернуться, почти с разбега врезаюсь в него. 
- Что такое? Что случилось? – испуганно смотрит на меня, округлив глаза. 
- Ни… ничего… просто за-забыла, - сбивчиво говорю я, стараясь отдышаться. Его обе руки были заняты: одной он держал зонт над нашими головами, а во второй – сумку. Обнимаю его за талию. 
- Что забыла? – его лицо по-прежнему было встревоженным. 
- Забыла сказать, - наконец, могу произнести я. Дыхание все еще тяжелое. 
- Маусым, ты меня пугаешь. 
Довольно улыбаюсь, и еще крепче прижавшись к его теплу, шепчу: 
- Забыла сказать, что люблю… Я люблю тебя. 
Рассвет, что озаряет его лицо по утрам, вновь находит свой дом. Так много добра в его ответной улыбке, после секунды изумления. В каждой родинке на его щеке, я нахожу самые теплые воспоминания, связанные с ним. В его руках столько тепла и заботы, и я понимаю, как сильно мне повезло любить его. 
Тянусь на цыпочках и мокрыми от дождя губами прижимаюсь к его теплым губам, запечатлев на них свое признание. 

Дабы избежать непредвиденной войны в мое отсутствие, запираю котёнка в комнате, а Парама оставляю за главного – охранять дом. 
Ару рассеянно зевает, пока мы раскладываем брошюры по кармашкам спинок сидений на борту самолета. Я смотрю на нее и невольно улыбаюсь, она поменялась сменами, чтобы сопроводить меня в этот важный день. 
- Посиди, - усаживаю ее в кресло, расположенное в бизнес-классе. – Я сделаю твою работу за тебя. 
Тем самым, хочу выразить хоть какую-ту малую благодарность за ее удивительную дружбу. Она, к слову, даже не возразила. Только причмокнула алыми губами, и веки ее тут же закрылись. 
Пассажиры тянулись ленивой цепочкой на борт, а я с радостью приветствовала каждого из них. Наверняка, они думали лишь о потерянном сне, но для меня их лица были чем-то значимым, словно узоры на кружеве новой жизни. Несмотря на свой рост, все же умудряюсь помочь кому-то с багажом, удачно запихав его в отсек над креслами. Пару раз, мне наступили на ногу и сразили несвежим дыханием, но эти мелочи никак не могли стереть искреннюю улыбку на моем безоблачно счастливом лице. 
Когда все пассажиры были рассажены, и пришло время закрывать входную дверь – люк, на борт, запыхавшись, успевает забежать девушка. По всей видимости, она опоздала. По ее посадочному талону, усаживаю на место возле иллюминатора в бизнес-классе. 
Ару подходит к микрофону, чтобы вновь поприветствовать всех и провести короткий инструктаж, на случай беды. К ее великолепно отработанной речи, в завершении представляется главный пилот, чтобы озвучить направление рейса, а так же время полёта. Когда самолет неспешно разворачивался на тропу взлёта, я осматриваю всех пассажиров, чуть дольше задержав свой взгляд на опоздавшей, что в одиночестве сидела на своем сидении. Светлые волосы собраны в нелепый, запутанный пучок, а под серой ветровкой выглядывает слишком большая по размерам белоснежная футболка, у края запачканная каким-то соусом для заправки еды. Лицо ее время от времени озаряла улыбка, а затем на смену, словно к себе домой, возвращалась грусть. Какие-то сомнения скользили, разыгрывая целый спектакль в ее глазах. После взлёта она все же уснула, сунув наушники в уши и заметно успокоившись. 
Как и Ару предсказывала, работать в раннее или ночное время оказалось легче всего. В основном, пассажиры спят и не беспокоят постоянными просьбами. Ару скрылась в рабочей зоне бортпроводников и благополучно заснула, а час сорок спустя, мы прибыли в столицу. 
После посадки, когда телефоны можно было снимать с автономного режима, вновь натыкаюсь на пассажирку с бизнес-класса. Ее запачканная футболка не давала мне покоя, ведь в остальном она была одета очень прилично. Какая история скрывалась за этими пятнами? Любопытно слежу за выражением лица владелицы «грязной футболки», когда она читает пришедшие сообщения. Что-то в секунду меняется, и сколько Ару не отдергивала меня от подобного разглядывания, я все же не могу уняться, словно смотрю кульминационный эпизод фильма. Плечи опустились от тяжелого вздоха и когда, она оторвалась от экрана телефона, все нервные, но счастливые улыбки, что посещали ее лицо при посадке в Алматы, стерлись окончательно. Наспех хватает свой кожаный рюкзак и когда люк отворился, рвется наружу. 
- До свидания. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиалинии. Ждем вас снова! – вторила я у входной двери, провожая пассажиров. 
Поднимает на меня свой взгляд, полный слёз, и, улыбнувшись, отвечает: 
- До свидания! 
Что-то замерло во мне в это мгновение, и тогда я поняла, какой душевной работой является работа бортпроводника. Каждый пассажир поднимается на воздушное судно со своей уникальной историей и нам суждено стать ее частью. Как невидимые тени, мы присутствуем в их счастливых и печальных моментах жизни. Возможно, будь я более чуткой и опытной, то смогла бы найти нужные слова, чтобы утешить ту девушку. Подать ей какой-то знак, что у истории ее есть хоть один зритель, а значит счастье, что проскальзывало на земле южной столицы, будет жить. 
Час торчим в аэропорту, пока самолет заправляют топливом, а затем снова спешим на борт, чтобы встречать новые истории в лицах пассажиров, летящих по направлению Астана-Алматы. 
Когда возвращаюсь домой к обеду, мне звонит Омир и я решаю пригласить ее в гости. Готовлю обед на скорую руку и жду свою гостью. Парам, сложив лапки под морду, довольно похрапывает на коврике, а котёнок нежится на солнышке, рядом с ним. Оказалось, переживать за них вовсе не стоило. 
- Прости, что не пришла на день рождение. С прошедшим! – сует мне в руки красиво упакованный подарок. 
Пока Омир скромно садится за барный стул на кухонном островке, открываю ее подарок. Песочные часы. 
- Спасибо, мне нравится, - улыбаюсь в ответ и завариваю чай. 
Мы болтаем о всякой повседневной ерунде, сидя рядом друг с другом. Я рассказываю детали своего первого полета, со всеми вытекающими из него философскими выводами. 
- Тебе нравится жить здесь? – оглядывается по сторонам. 
- Да, очень. Милая квартирка. 
- Что на счет той девушки, что под подозрением? 
- Я встретилась с ней, и мне показалось, что она невиновна. Попросила маму забрать заявление и оказалось не зря. Недавно, она приходила ко мне. Весьма грубым способом выразила благодарность, но я все же рада. Теперь все в прошлом, я не хочу искать никаких ответов. 
- Правильно, - слегка касается своим прохладным плечом моего плеча. – Батырхан знает об этом? 
- Нет, собираюсь ему рассказать, когда вернется домой. 
- Надеюсь, он не будет долго злиться на тебя. 
- Я тоже. – Одновременно тяжело вздыхаем. 
- Но если вдруг, то, знай, я всегда рядом. Ты можешь рассчитывать на меня. 
Удивленно смотрю на нее вблизи. Мое выражение лица отражается в ее глазах, и я улыбаюсь. 
- Спасибо! 
Весь день мы провели вместе за просмотром глупого, но смешного телевизионного шоу. Литры чая и разговоры без остановки. В этой новой жизни у меня было множество друзей, но именно рядом с Омир я чувствовала себя, как наедине с собой. Что-то было в ней, что находило отклик в моей душе. 
Следующие две недели я в постоянных разъездах. Я влюблена в свою работу и с радостью спешу на смену. С приходом осени, мне позволят брать международные рейсы в ближайшие соседние страны. Потому в середине месяца августа, я на пару с Ару и Нурай, провожу ряд упрашиваний по обмену рейсами. Все же мне посчастливилось и вскоре, я уже летела в Актау, где был запланирован концерт группы Алема в тот же день. 
Несмотря на радость работы, я все же очень скучала. Данный рейс предполагал ночёвку в городе, потому работникам борта была предоставлена гостиница. Оставляю вещи в номере и, переодевшись наспех, отправляюсь по адресу, где должен был пройти концерт. Успеваю попасть только на заключительные две песни. В их музыке столько доброго, яркого волшебства – что это завораживает. Сложно оставаться равнодушным. 
После концерта, звоню Алему, чтобы сделать сюрприз. Долгожданная встреча проходит в кругу участников его группы, потому приходится вести себя сдержаннее. Мы сидим на веранде отеля шумной компанией. Бала подсаживается ко мне ближе, чтобы расспросить о делах Тати. Оказалось, что она не отвечает на его сообщения. Это в ее стиле. Стараюсь не упускать ни одной подробности, пока рассказываю ему события с наших общих тренировок, то и дело, цитируя ее неподражаемую речь. 
Когда время давно перевалило за полночь и все стали расходиться по гостиничным номерам, Алем тянет меня на прогулку вдоль побережья Каспия. 
- Как ты тут оказалась? – переплетает наши пальцы и счастливо улыбается. 
- Просто соскучилась и вот я здесь, - льну к его сильному, теплому плечу. 
Он смеется в ответ, когда заводит наши сцепленные руки за мою голову. Идем неспешным, усталым шагом, утопая в песку. Солнечные лучи проглядывают на поверхность воды, освещая сиреневыми красками небо над головой. Невероятное зрелище. Я останавливаюсь, чтобы насладиться моментом. 
- Так красиво,… каким бы ни был красочным и насыщенным закат, рассвет все же лучше. Он словно дарит надежду. 
- Спасибо, что приехала. 
Поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть теплые лучи на его лице. 
- Мне очень нравится «здесь». – Только сейчас верно отвечаю на вопрос Омир. 
- Мне тоже. 
Любовь в его обличие была еще прекраснее. Улыбаюсь и тяну к нему руки для объятий. В нем ровно столько тепла, сколько было необходимо моей душе, чтобы вновь поверить в чудеса и полюбить жизнь. 
Еще некоторое время, мы бродим вдоль набегающих холодных волн. Я так была занята своими чувствами, что вовсе упустила из виду море сомнений, что бушевали в душе Алема. Потому узнать, что волнует его, пришлось для меня полной неожиданностью. 
- Послушай, Маусым, - тянет меня за рукав, чтобы остановить. 
Я все еще глупо улыбалась, пока ждала продолжения. 
- Мм? – устремляю свой сонный взгляд на сплетенные наши пальцы. 
- Всё это время… в этом водовороте событий, я не успевал отдышаться и заглянуть в свое сердце. И теперь, когда две недели мы были порознь, меня стало тревожить странное чувство. Я очень люблю и ценю все наше общее время, но не хочу тебя обманывать, что-то поменялось. Ты, например. Я не знаю, как объяснить, - тяжело выдыхает и отводит свой мечущий взгляд в сторону линии горизонта, где небо соприкасалось с морем. – Я люблю тебя прежнюю, но эта любовь заканчивается во мне. Чем больше я стараюсь сохранить ее, тем хуже. Всё так запуталось. Я не хочу тебя расстраивать, но и обманывать тоже. Мне нравишься и ты новая, но я отчего-то презираю себя за это. Словно… - По его лицу было видно, как тяжело ему давались эти слова. Он будто грёб со всех сил, но все равно шёл ко дну. – Словно эти новые чувства не принадлежат тебе и предают всё то, что было прежде. Я очень страдаю от этого. 
Тяну к нему руку, чтобы коснуться его щеки. Он смотрит на меня и, наконец, я нахожу все чувства, что терзали его. Такая знакомая печаль проскользнула во взгляде. Как у той девушки с запачканной футболкой. Эта печаль означала только одно – история подошла к своему концу. 
Сжимаю губы и улыбаюсь. 
- Что мне сделать, чтобы прекратить твои страдания? – по-доброму, тепло спрашиваю я. 
Слезы наполняют мои глаза, но я хочу сдержать их, потому не прекращаю улыбаться. 
Лицо исказилось, когда слезы навернулись и на его глаза. Кладет ладонь поверх моей и склоняет голову в бок. Прижимается дрожащими губами к моим пальцам, а затем отпускает. Рука моя соскользнула, повиснув в воздухе, когда слеза все же скатилась по его щеке. 
- Я хочу остановиться,… Мне очень жаль. 

Когда наступит время для последней жизни, 
Когда любовь покинет нас, 
Как покидают на рассвете небо звезды. 
Я сохраню ее до нашей новой встречи. 
Как лепестки цветов запрячу 
На согнутых страницах сердца. 

Вышагиваю по привычной дороге домой после очередной рабочей смены. 
Парам покинул мой дом, как и вещи на правой стороне шкафа. Остались только я, куча рейсов, и живой комочек белой шерсти на постели, что все время мяучит. Стараюсь чаще видеть маму, не пропускать тренировки с Тати и участвовать во всех сборах чата «ЛОПС: летающие в облаках в прямом смысле». Омир почему-то перестала отвечать на мои звонки и теперь, в плену одиночества, я все время вспоминаю нашу последнюю с ней встречу. Уходя, она впервые обняла меня, так крепко, будто знала, что больше не увидимся. От ее одежды исходила прохлада. В последних ее речах можно было бы разобрать кучу философских нравоучений. Жизнь волшебна, говорила она, даже если мы разбиваем себе сердце. 
На третий день зимы, когда мы с Тати возвращались с тренировок, мне показалось, что я увидела Омир, но когда я поспешила к ней, поняла, что обозналась. 
- Почему мы никогда не видели её? – неожиданно спросила Тати, пока я пыталась отдышаться. Снег, тяжелыми хлопьями, падал с неба, тая на теплых щеках. 
- Не знаю, - жму плечами. – Как-то не сложилось. 
- А ты уверена, что она вообще существует? – хихикнула Тати, подставляя язык для падающих снежинок.