Маяк святого Дьявола

Размер шрифта: - +

Глава 1. Северный закат

В то апрельское утро погода выдалась особенно холодной. Столбик термометра опустился до минус пятнадцати. Для столичных гостей это показалось полным ужасом, для встречающей их бабы Лукерьи вполне привычным. 

Чужеземцев подвезли на маршах к скалам, за которыми притаилась пристань. 

-  Ну, вот! – улыбнулась провожатая. – Владимир Александрович, Олеся, прощайтесь, да мы поплывём. Вон батюшка едет! – женщина указала рукой в варежке на моторку в море. 

Но гости не торопились лобызаться перед предстоящей разлукой. И ничего не ответили, ибо у них захватило дух. Серые скалы, с заострёнными пиками, выветренные много эпох назад, высились вдоль берега словно развалины готических замков. Перед взором расстилалось северное море, в такую пасмурную погоду приобрётшее стальной оттенок. А над ним зависло такое же серое необъятно море. Лишь звук приблизившейся моторной лодки пробудил путников от созерцаний всей этой величественной красоты. Заглушив мотор, оставшись не далеко от берега, из судёнышка выпрыгнул дородный, бородатый мужчина. Он издали окликнул Лукерью радостным басом и, не приподняв подол рясы, направился к ним. 

- Вот, - улыбнулась женщина, - знакомьтесь, Владимир Александрович, Олеся, это – наш батюшка, отец Дионисий.

- Очень приятно познакомиться, батюшка, - поздоровался гость и пожал ему руку, чего тот явно не ожидал. Владимир Александрович даже в своей походной одежде выглядел очень представительно. И манеры, и голос и внешний облик выдавали в нем серьёзного бизнесмена, что не сказать о его дочери, которую можно было бы описать словами: «Хорошая, симпатичная девушка». Худенькая, среднего роста, у неё были крашенные белые волосы, а корни уже отросли.  Олеся, выезжая сюда, и сама предположить не могла, что дорога займёт столько времени. 

Лукерья напомнила, что им пора. Отец и дочь обнялись. Священник взял из рук девушки тяжёлый чемодан, и отнёс его в лодку.Затем помог дойти до моторки Лукерье и Олесе, и они распрощались. Владимир Александрович прежде, чем вернуться к УАЗу, ещё глядел им вслед. Он и сам не знал, почему на сердце воцарилось такое гнетущее чувство. Словно бы все внутри противилось такой службе единственного чада. Что ждет там, на острове с Маяком, его девочку? Как встретят ее три трудницы? 

            

…Отец Дионисий привёз их на островок, что находился прямёхонько на слиянии двух морей. На нем высился старый, недействующий ныне маяк. Олеся подняла голову и с тоской взглянула на него. Классическая картина с высокими, обшарпанными стенами на фоне угрюмого неба и чайками предстала перед взором. На пригорке стоял высокий человек в чёрном, а его волосы, доходящие до талии, хвостом лежали на спине. Он даже не обернулся на звук мотора. 

-  О! Уже вышел! – заметив его, сказал батюшка.

- Ага! Да… Чего-то он…?  Сейчас Тонька выскочит… 

            Причалив лодку, уперев ее носом в берег, словно, чтобы не закреплять, отец Дионисий, стараясь не потерять равновесие, вылез и помог вылезти гостье и своей подруге. Лукерья позвала Олесю в домик, что, оказалось, притаился за маяком. Батюшка, единственный мужчина, потащил за ними чемодан вновь прибывшей. У дверей двухэтажного кирпичного дома стояла женщина аскетичного вида, которая в знак приветствия кивнула и строго представилась Инной. 

Она-то, все так же молча, и провела их в дом. Дионисию, которому, видимо, было лень или морально неуютно тут, поспешил откланяться. Он сообщил, что поехал обратно в монастырь, и, если, как обычно, случится форс-мажор, не стесняться, звонить ему или отцу Феодору. Пришлось Олесе самой везти свой чемодан. Справа ото входа располагалась маленькая кухонька. Лукерья сообщила, что это их, личная, а главная находится на первом этаже Маяка, и, сказав, что ещё успеет оглядеться, повела уставшую путницу в ее комнату. Они прошли по узкой лестнице на второй этаж. Длинный коридор, как в общежитии, разделял две стены с дверями. С каждой стороны по две: итого восемь. 

- Мы тут и живём. Пойдём, деточка! – трудница провела ее направо и завела в комнатку в самом тупике.

Внутри оказалось, как в больничной палате: железная кровать, тумбочка, крохотный умывальник, окошко с грязным подоконником и трупами насекомых, узкий платяной шкаф.  

-  Тут у нас, Лесь, сиделка и жила, которой ты на смену приходишь. А ты, - опасливо спросила она шокировано озирающуюся новенькую, - ведь психиатр? 

- А…? Что…?

-  Ты ведь не простая медсестра? И даже не психолог? А врач для натуральных психов? 

Девушка кивнула: «Да-да». И тогда, чуть приобняв ее за плечи, женщина громким шёпотом, словно бы делясь самой сокровенной, страшной тайной на свете, заговорщицки сообщила, что тут они имеют дело не с психом, а с бесноватым! Олеся нервно ответила, что не верит в подобное, стараясь в своей врачебной практике опираться на науку. 

-  А ты… - Лукерья посмотрела на неё серыми, как угрюмое небо, глазами, - и в Бога не веруешь? 

Девушка застенчиво покраснела. Ей было неловко признаться, что крещена, но в храм ходит по большим праздникам. 

- Эй! – раздалось из-за дверей. – Там Тоня пришла. Не дозовёшься вас! Лукерья, зачем тебе телефон, если ты его с собой не носишь?

- Не кипятись, Инн! – отозвалась ее товарка и, снова взглянув на Олесю, ворчливо добавила: - Как будто бы много прока от этого мобильного. Связь все равно плохая! 

Издали раздался торопливый топот и к ним зашла, не постучав, дородная, запыхавшаяся женщина. 

-  Леся? – спросила она гостью, и та кивнула. – Очень приятно. Тоня. Лук, ты это… как это? – хватая ртом воздух, забормотала подружка.



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 24.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться