Маяк святого Дьявола

Размер шрифта: - +

Глава 4. Кто ты?

 

 

    Друзья переглянулись и высыпали на улицу. В их сторону бежал Алёшенька, весь мокрый, а за ним гнались Лукерья, Инна и три монаха. Юноша не обратил внимания на Олесю, Тоню и Константина Александровича. Вместо этого, чуть задержавшись в дверях Маяка, он обернулся к преследователям и, крикнув, как их ненавидит, кинулся по винтовой лестнице. Инна, оттолкнув в сторону ничего не понимающую Трифонову, бросилась за удравшим от них потенциальным монахом.

−     Почему он мокрый?! – кричала Тоня.

Запыхавшаяся Лукерья рассказала, что несносный мальчишка бросился в море, решив поплыть домой вплавь, но они догнали его на моторке, вытащили и привезли сюда.

−    А что случилось?!

−    Как вы собирались его причащать, отец Дионисий, если у бедняги даже имени нет? – поинтересовался вдруг Константин Александрович. – Насколько я знаю…

−    Он прыгать собрался! – завизжала вдруг Инна, выбежав на улицу. Все перепугались и кинулись под окна комнаты их инвалида, умоляя потенциального самоубийцу «не делать этого».

Олеся закричала: «Я вам говорила, отстать от него с православной темой, престать его заставлять… А вы?! Это вы виноваты!». Константин Александрович, взглянув на девушку, кинулся в маяк, а Трифонова растерялась и побежала за ним.

−    Алёшенька, милый! – умоляла меж тем Лукерья, стоя под окнами, глядя на парня, как тот встаёт на подоконник. – Алёшенька, умоляю, не делай этого! Не прыгай!

К ней бросилась Тоня и заверещала:

−    Алёшенька, перестань! Не прыгай! Обещаю, я отстану от тебя с этой темой, и их, Инну с Лукерью, тоже заставлю отстать!

−     Да они из меня бабу решили сделать!

−     Да что ты такое говоришь, мальчик мой?!  - подбежала Инна. – Да разве бабу возьмут в мужской монастырь…?

−    Дура! – прикрикнула Тоня на подругу, и снова в страхе задрала голову: - Алёшенька, никто тебя в монастырь не отдаст, не загонит. Слово свою даю!

Так они его и умоляли, а тот сел на подоконник. Он смотрел на небо, как солнце клонится к закату, и совершенно их не слушал.

−    Алёшенька! – позвала из-за запертой на ключ двери Олеся. – Алёшенька!

Он не сразу ее услышал. А услышав, снова посмотрел на небо. Снизу верещали, плакали, рыдали, бились в истерике три женщины. Священники застыли вне поля зрения своего потенциального коллеги, вернее, брата. За дверью, умоляла подопечного одуматься и Трифонова. Неожиданная мысль, как ему всё это надоело, словно бы пробудила будущего самоубийцу к решительным действиям.  Высокий рост не давал юноше встать на подоконник, и он сел на колени, чтобы выпрыгнуть, как тут из коридора раздался голос Константина Александровича:

−    Алёшенька, перестань. Давай поговорим. Открой дверь.

    Мужчина мог попытаться и выломать ее, но они боялись с Трифоновой, что это только подтолкнёт юношу к прыжку.

    А меж тем внизу, на улице, растолкав женщин, под окно вышел Дионисий. Задрав голову, он крикнул:

−    Эйты! – Алёшенькой его звали только Тоня, Инна, Лукерья, Олеся и учёный-полярник. – Это тебя подначивают бесы! Это не твои мысли!

Но эти слова самоубийцу только подзадорили. Он посмотрел на монаха и поменял позу, высунувшись из окна сильнее.

−     Он прыгает! – испугалась Лукерья и схватилась за голову!

−     Олеся! Олеся, ты где?! – начала звать Инна, и два монаха, про которых все забыли, сообщили, что девушка с учёным убежала по лестнице.

    Олеся, услышав крик Лукерьи, снова начала звать юношу через дверь. Алёшенька же крикнул собравшимся под окнами:

−    Пусть монахи сюда никогда, ни под каким предлогом не заявляются.

−    Алёшенька, - Дионисий впервые обратился к нему так, и голос прозвучал наигранно обидчиво, - ну что ты такое говоришь? А беса кто-то будет изгонять из тебя…

−    Чтобы ни тебя, ни твоих сообщников никогда тут не было. Я сыт по горло вами и вашими розгами!

−    Алёшенька! Ну, это же бес, а не ты был! – взмолилась Лукерья.

−    Да, мы же ради тебя на все готовы!  - добавила Тоня.

−    Алёшенька…! – крикнул Дионисий.

    Стоя за дверью его комнату, Константин Александрович шепнул Олесе бежать на улицу. Девушка послушалась, подумав, как сама не догадалась. На ступеньках она столкнулась с Инной, но даже слушать ее не стала, бросившись дальше. Она обежала Маяк и подбежала под окно своего подопечного. Он взглянул на неё сверху вниз, но ничего не сказал. Юноше не дали к ней привыкнуть до конца.

−    Алёшенька, пожалуйста, остановись!  - Трифоновой никогда не приходилось останавливать самоубийц, она знала это только на теории. – Не прыгай, прошу тебя. Я ведь тут ради тебя. Я для тебя приехала.

Но он с сарказмом переспросил, мол, да? Но скоро будет две недели, как она приехала, и, мол, где ты была все это время. Такое говорят, внезапно объявившимся родителям. Девушка ответила, боясь потерять время.

−    Я признаю. Это целиком и полностью моя вина, я должна была проявить настойчивость. Прошу тебя, залезь обратно в комнату, и мы вместе подумаем, как найти выход из твоей ситуации.

−    А его нашёл. Вот, - горько рассмеялся юноша, и погладил оконный косяк.



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 24.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться