Мечта

Глава 7. Свидание с отцом

Моя улыбка не осталась незамеченной, а от колючего взгляда пришлось спрятаться, посмотрев в окно. Как назло, в грязном стекле отражается его смутный силуэт. Пока мой персонаж смотрит на меня, я смотрю на него, но тайком. Странно чувствовать себя в центре чужого внимания, особенно если это симпатичный, хотя и зловещий парень. Зловещий спортсмен – то ещё словосочетание. Уголки моих губ предательски подрагивают. Иногда встречаются яркие люди, в которых есть что-то, что невольно притягивает взгляд, и совсем не за счет статуса или внешности. То, что цепляет и заставляет на них смотреть, не отрывая глаз. У меня так бывало иногда, иду себе по улице, никого не трогаю, и тут вдруг кто-то проходит рядом, девушка, парень – не важно. Он удаляется, уже и след простыл, а я все ещё смотрю глупо вдогонку, словно в невзрачном прохожем действительно есть что-то необычное. В такие редкие моменты мне до ужаса хочется внести их описание в свой блокнот, сделать своими героями, как это было со смертоносным блондином.

Если так посчитать, все герои моих книг такие, списанные с ярких людей, которых я повстречала в жизни. Не поймите меня превратно, я и сама могу придумать героев, но они получаются картонными, не живыми. А так, увидев интересного человека, я записываю его в свой блокнот, придумываю ему историю и оставляю дожидаться своего часа, пока не использую его образ в очередной своей истории. Впервые проговариваю это мысленно, звучит, будто я их действительно использую. Хотя, правда в том, что люди всегда используют окружающих, такова наша природа.

Поезд замедляется, прибывая на станцию, отвлекает меня от грустных мыслей. Какая это станция? Мне нужно ее запомнить? Рассуждаю так, как будто завтра смогу увидеть эту странную парочку снова. Будто завтра произойдёт очередной повтор глюканувшего сегодня, и мне на самом деле не вырваться из этого двадцать третьего марта. От этой мысли слегка не по себе, но больше пугает желание, чтобы завтра не настало. Провести один день, зная, что он завтра снова повторится. Плевать, что ты сделаешь, или кто что скажет – соблазнительная сторона петли. Я могу сделать все, что хочу, но до сих пор играю по правилам. Придётся признать, я скучная. Каждое моё сегодня не похоже на предыдущее, и не только из-за петли.

Сегодняшняя версия двадцать третьего марта не такая, как предыдущие, точно лучше, чем вчерашняя, за исключением появления в моей жизни дистрофика. Его я действительно боюсь. Особенно мне не нравится то, что он знает, где я живу. Вот же Ленка болтливая! Хорошо, что в моей реальности мы не дружим. Есть то, чего боюсь куда сильнее этого — что если застряла в этом дне вместе с ним? Так, о плохом лучше не думать, я уже уехала от блондина достаточно далеко. Никому меня здесь не найти, я в безопасности, но чувство, что он где-то рядом и наблюдает, меня не покидает. Несколько смертей сделали меня параноиком, страшно подумать, что со мной будет дальше, если двадцать третье марта продолжится.

– До встречи, – отвлекает меня от мыслей зловещий спортсмен.

Я даже оглянулась, неуверенная, что он ко мне обратился. В вагоне почти пусто, лишь один парень в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном спит в другом конце вагона. Здесь никого больше нет, да и смотрит этот подозрительный злодей конкретно на меня. Одно дело приписать прототипу черты героя, другое увидеть, как он действует согласно своей роли. Реальные злодеи пугают, хотя их и сложно принять всерьез, всех кроме него.

Мне как будто что-то подсказывает, что его слова не простое обещание. У меня невольно даже рот от удивления открылся, который мне чуть было не закрыли, или что он собирался сделать, протянув к моему лицу руку? В последний момент шаловливые руки он убрал, по причине остановки поезда. Мне показалось, что этот зловещий спортсмен тянул руку к моей шее, задушить хотел. Наблюдаю, как он спустился, вытолкнув причудливую старушку наружу.

Двери закрылись, странная парочка пропала из виду, но моя озадаченность – нет. Поезд тронулся, а моё сердце продолжало испуганно биться в груди. Если подумать: как часто вы прощаетесь с незнакомыми людьми, случайно встреченными в общественном транспорте? Никогда, это же бессмысленно, да и со спортсменом мы не разговаривали даже, только с бабкой, которую он вытолкнул из поезда. Кто вообще так ведет себя со старшими, кроме настоящего злодея? Хотя и бабуля была странная, кстати, надо ее записать. Открываю блокнот и быстро описываю бабушку, но кроме как небольшого роста, нелепой одежды и её странного поведения ничего описать не могу. Даже портрет нарисовать не получается, я совершенно не запомнила ее лица, хотя она была так близко. В воспоминаниях оно размыто, словно у меня сдало зрение, возможно это связано с гримом на лице старушки, а может я себя элементарно накрутила. Из-за того что меня преследует сумасшедший, мне все вокруг кажутся странными и подозрительными.

До моей остановки оставался ещё час езды, и все это время я пыталась убедить себя, что причин нервничать у меня нет. Даже почти успокоилась, пока, выйдя на своей остановке, снова не поймала на себе чужой взгляд. Мне нужна валерьянка, чтобы прийти в себя, или выпить, но туда, куда я направляюсь, пускают исключительно в трезвом виде. Через полчаса езды на автобусе я выбралась на улицу перед Павловкой. Нервозность только усилилась перед предстоящим свиданием с отцом. Закупившись в ближайшем магазине, дождалась времени посещений и нетвердой походкой направилась на встречу с отцом.

В моей реальности мы виделись с ним редко, обычно я приезжала к нему раз в несколько месяцев. Наши отношения никогда не были идеальными, но после смерти матери и его ареста, все стало куда сквернее. Тюрьма не то место, где человек может исправиться, скорее это место, где люди становятся хуже, чем были раньше. Знакомых мне дежурных не было, личный досмотр проводили без особого энтузиазма, но и этого хватило, чтобы почувствовать себя оплёванной и униженной. Но даже унизительный личный досмотр или те взгляды, что бросают на тебя надзиратели, будто ты тоже преступник, не самое худшее в походах на свидание к отцу. Хуже всего сидеть на стуле перед стеклянной перегородкой и гадать: а не зря ли вообще сюда пришла? Он не всегда был в настроении со мной разговаривать, по крайней мере, в первые два года после суда предпочитал игнорировать меня. Со временем его обида на меня прошла, но осадок остался, и не только у него.