Мечтайте правильно. Сильно. Отчаянно. Навсегда. Сборник

Сидерические периоды в морских милях

Автор знает, что Сидерические периоды в морских милях не измеряются. 

 

Сидери́ческий пери́од обраще́ния (от лат. sidus, звезда; род. падеж sideris) — промежуток времени, в течение которого какое-либо небесное тело-спутник совершает вокруг главного тела полный оборот относительно звёзд. Понятие «сидерический период обращения» применяется к обращающимся вокруг Земли телам — Луне (сидерический месяц) и искусственным спутникам, а также к обращающимся вокруг Солнца планетам, кометам и др.

Сидерический период также называют годом. Например, Меркурианский год, Юпитерианский год, и т. п. При этом не следует забывать, что словом «год» могут называться несколько понятий. Так, не следует путать земной сидерический год (время одного оборота Земли вокруг Солнца) и год тропический (время, за которое происходит смена всех времён года), которые различаются между собой примерно на 20 минут (эта разница обусловлена, главным образом, прецессией земной оси)

Сол – солом названы марсианские солнечные сутки, продолжительность которых равна 24 часам, 39 минутам, 35,244 секундам.

АХЛАмериканская Хоккейная Лига

НХЛ - Национальная Хоккейная Лига

 

Вступление

Я была одержима математикой.

Я постоянно считала, измеряла, конвертировала.

Я была в состоянии посчитать расстояние между пунктом «А» и пунктом «Б» в любых единицах измерения, и практически мгновенно пересчитать в других. Для меня не составляло труда посчитать разницу во времени между часовыми поясами, я могла рассчитать время прилёта, приезда, прихода… Я всё это могла, и одержимо считала.

И у меня были свои правила подсчёта.

Расстояние я считала не в обычных милях, а в морских. А время не сутками, а по любому из сидерических* периодов обращения.

На самом деле я могла мили мгновенно пересчитать в футы или даже в дюймы, перевести солы** в сутки, а потом и в секунды, но чем меньше получалась цифра после знака равенства – тем больше я была довольна результатом.

Я не могла спать, есть, выйти из дома, если не произведу мысленный подсчёт, и таким образом, я не спала уже около двух суток на Уране, что равняется 34 часам 28 минутам и 48 секундам.

Мои глаза слипались, а цифры всё кружились и кружились в моей голове, как неисправный гироскоп. Я попыталась вспомнить момент, когда моё пристрастие к математике появилось…

 

Часть первая и единственная

Итак.

Я жила в маленьком, уютном, одноэтажном и благополучном городке. В меру доброжелательном, в меру пуританском, как и все маленькие городки. Мои родители развелись, когда мне было около пяти лет, но я не помню, чтобы страдала из-за этого.

Их дома стояли на одной улице, через дом, и были похожи, как братья-близнецы. Моя комната была в торце второго этажа и выходила огромными окнами на подъездную дорожку. Иногда я жила с мамой, иногда с папой, его второй женой Сью и её сыновьями Сэмом и Квилом. Мы отлично проводили время, играя на заднем дворе или на школьном стадионе.

Мама тогда ещё не вышла замуж второй раз, но я не помню её грустной или расстроенной. Она всегда была в хорошем расположении духа – отчаянная оптимистка, верящая в чудеса. Таковой она остаётся и по сей день.

У меня не было причин для грусти, возможно, если бы мне сказали, что я должна остро переживать развод родителей – я бы так и сделала, но мне не сообщили ничего такого, так что я была счастлива и довольна всем-всем-всем. Иногда меня печалили экзамены или наказания за шалости, но я всегда знала, что тучи развеются, и скоро всё станет как прежде.

Примерно так я дожила до своих четырнадцати лет.

Тем летом я уже начала помогать маме в её кафе в прибрежной зоне на пляже. У Кэрол был небольшой ресторанчик домашней кухни в центре городка и кафе на пляже, что служило дополнительным доходом.

Наш городок располагался недалеко от «курортной зоны». Излюбленного места отдыха состоятельных людей. Огромное чистейшее озеро, на берегу которого располагались домики, завораживающие пейзажи и мягкий, как говорили, климат, способствовали популярности «курорта». Туда приезжали семьями и проводили целое лето, а то и дольше.

И вот там-то Кэрол и удалось открыть небольшое кафе-бар.

Целыми днями я убирала бокалы со столиков и прибиралась на кухне, а к вечеру могла искупаться и насладиться чистейшим песком на берегу. Бывали дни, когда Кэрол отпускала меня с самого утра, и я не выходила из воды, прибегая в кафе только выпить содовой.

Тем же летом я познакомилась с семьёй доктора Льюиса. Вернее, сначала я познакомилась с Кристин Льюис. Ей было пятнадцать лет, она носила ярко-красный купальник и никогда не доедала мороженое.

- Тебе обязательно надо влюбиться, - ворковала Кристин, доказывая, что невозможно дожить аж до четырнадцати лет и не влюбиться.

- Это почти преступно, - продолжала она.

- Вот я была влюблена уже четыре раза, - добавляла, - правда, один раз в киногероя, но он тоже считается.

Мой отец был шефом полиции, и я, как никто, знала, что преступать закон нельзя, и стала перебирать в уме – в кого я могу влюбиться.

Первыми в списке шли Сэм и Коул, но при одной только мысли меня передёрнуло, и я решительно вычеркнула их, потом вспомнила Джонатана, моего соседа, но он был младше меня на два года и ниже на половину головы, так что и его кандидатура отпала. Митч Нортон был отвергнут за то, что облил меня кока-колой, и я видела, как он плакал, когда разбил коленку (но никому не сказала, сохранив его тайну), Скотт Янг был хвастунишкой и носил брекеты, а Томас Кэссиди дважды сбивал меня на своём велосипеде.



Наталия Романова

Отредактировано: 01.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться