Медь, сталь и бутылка рома

Размер шрифта: - +

Глава 24

Дом Гринов. Большая гостиная. 

На столе стоят легкие закуски и вина. Большое количество приглашенных в темных одеждах негромко переговариваются между собой. Много стариков, вздыхающих и покачивающих головами. На диване сидит Шарлотта в черном коротком платье и укачивает младенца. Рядом, положив ей руку на плечо стоит ее муж Джеймс, потягивающий вино и окидывающий скучающим взглядом собрание гостей. 
- Он был таким бодрым, - вздыхает Шарлотта, - таким... Острым на язык... Даже не верится, что такой человек мог уйти из жизни. 
- Ну-ну, дорогая, - Джеймс делает глоток вина и проводит рукой по ее плечу. – Даже к таким людям приходит их черед. В конце концов, насколько я понимаю, Вилли не мучался и ушел быстро. Будем благодарны и за это. 
Позади сестры и ее мужа за дверным косяком останавливается Том. Он в черных брюках и рубашке, руки засунуты в карманы. Услышав слова Джеймса, он бледнеет от злости. В этот момент к дочери подходит печальный Калум. 
- С тобой все в порядке, девочка моя? – спрашивает он Шарлотту. – Наверно не стоит тебе долго сидеть. В конце концов, малышу Уиллу нужно будет поспать. 
- Да, пап, - кивает Шарлотта, - ничего, Уилл уснет у меня на руках, он хороший, спокойный мальчик... Надо было назвать его Вилли, правда, Джеймс? Ох, папа... Ты как, держишься? Джеймс сказал верно, мы должны быть благодарны, что он ушел быстро и без мучений... Но как-то.. – она опускает глаза и всхлипывает.- Я всегда так злилась на него, потому что он смеялся надо мной! Но ведь он любил меня, любил, я чувствовала это. Конечно, не так, как Тома, но все же... - она утирает слезу и говорит спокойнее, - Что ж, теперь он в лучшем мире, все его мучения кончились и нам не должно долго предаваться скорби. Жизнь продолжается. Старики уходят, что уж тут поделать. 
Том тяжело дышит и только молча прислушивается, не выходя к семье. В этот момент к Калуму подходит пожилая пара. Леди промакивает глаза платочком и восклицает. 
- О дорогие, я так сожалею о вашей утрате. Вилли был таким джентльменом, он навсегда останется в нашей памяти! 
- Верно, верно! - кивает джентльмен. - Пусть земля ему будет пухом! Ну что ж, Калум, теперь ты глава рода, каким был Вилли. Шотландия навсегда, верно? Эх, как он любил это повторять за пинтой эля... Жаль, жаль... Без него теперь будет пусто... А какого игрока в вист мы лишились! А какого рыболова... Эх... Кстати, а что ты планируешь делать с его снастями? 
- Джош! - укоризненно восклицает леди. 
- Ну... я просто спросил, - разводит руками джентльмен. 
Калум с грустью разводит руками. 
- Ну какая Шотландия, мистер Кендрик... Мы уже давно живем в Англии. Отец слишком серьезно к этому относился. 
Из кухни выходит Дебра, ставит очередное блюдо с закусками на стол и подходит к мужу, нежно кладя ему руку на локоть. 
- Поешь, дорогой, - говорит она с сочувствием, - ты последние дни почти не ешь. Отец бы твой не хотел, чтобы ты заморил себя голодом, а там прекрасные тарталетки. 
- И вино очень хорошее, просто прекрасное, миссис Грин! - одобрительно качает головой Джеймс. 
- О, благодарю! - с легкой улыбкой кивает Дебра. - Да... Кажется, я угадала с вином... Я ведь не 
разбираюсь, но Калуму было не до этого... 
- Спасибо, милая, - Калум пожимает ладонь жены. – Если бы не ты... - он оглядывает гостиную и вздыхает. – Отец был бы доволен тем, как ты все сделала. 
Том не выдерживает, отворачивается и отходит на пару шагов. До него доносится разговор двух стариков. 
- Вот и Вилли ушел, Дик, - говорит один. – Мы стареем и нас остается все меньше. Вилли конечно всегда был чудаком, особенно со своей Шотландией..... 
- Да, жаль его, - соглашается второй. 
Том зажмуривается, поворачивается и выскакивает из дома. Он выбегает в сад, останавливается, тяжело дыша, встряхивает головой и глубоко вздыхает. Взяв себя в руки, он медленно идет в глубь сада. В самом дальнем углу, который скрыт от дома растет большой дуб. Возле него установлена скамейка, трава немного вытоптана. Том смотрит на дерево, замечает рыболовный крючок, воткнутый в кору. Он садится на скамейку и опускает голову, начав разглядывать свои руки. Со стороны дома подходит Бен. На нем темный костюм, правда слегка помятый и запыленный, на плече рюкзак. Он видит друга, сочувственно вздыхает, подходит, садится рядом и говорит негромко: 
- Крепитесь, друг. И это тоже пройдет. 
Том резко вскидывает голову. Его лицо наконец немного светлеет. 
- Бен? – словно не веря спрашивает он. – Это действительно ты или у меня галлюцинация? 
Бен тепло улыбается другу: 
- Разве я мог оставить вас в тот момент, когда, пожалуй, больше всего нужен? Вы же меня никогда не оставляли, - он скидывает рюкзак на траву и кладет руку на плечо друга. - Конечно же я с вами! 
Том вздыхает, на его лице появляется слабая улыбка. Он крепко обнимает друга. 
- Спасибо, - говорит он отстранившись. – Мне очень вас не хватало сегодня. Да и дедушка был бы счастлив, что вы здесь. Но как, Бен? 
- Ну, - Бен вздыхает и улыбается, - думаю, отец будет в ярости... Точнее, он, вероятно, уже в ярости, ведь, полагаю, из школы уже сообщили, что я сбежал. - он подмигивает другу. - Автостоп, Том. 
Том непроизвольно расплывается в улыбке. 
- Я думаю, что твой отец не будет в ярости, Бен. Ты же его знаешь. Спасибо, - серьезно говорит он. – Я очень счастлив, что ты здесь. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. 
- Я думаю, представляю, - серьезно отзывается Бен, - Потому-то я и не мог не приехать. Надеюсь, я вашей семье не очень помешаю. А отец... Да, думаю, папа поймет. Я ему позвоню попозже и объясню все, - он случайно натыкается взглядом на рыболовный крючок и добавляет со вздохом, - Он здесь любил сидеть, да? 
Том прикусывает губу и кивает. 
- Он меня еще в самом детстве сюда приводил, - помолчав говорит он. – Рассказывал что-нибудь, про Шотландию, про рыбалку, про друзей своих. А сам в это время то удочки чинил, то крючки. Видишь, - он показывает на тонкие дырочки в коре дерева, - все время их сюда втыкал и забывал, – Том издает полувздох-полувсхлип и отворачивается, пряча лицо. Он быстро вытирает выступившие слезы. 
Бен сжимает ладонь друга в своей: 
- Не надо сдерживать слез, - говорит он тихо, - нет ничего постыдного в том, чтобы оплакивать потерю близкого человека. И Том... Помните, что он всегда будет с вами. В этих историях, которые вы помните, в вашей крови, в чертах вашего лица. Когда у вас родятся дети, вы расскажете им то, что Вилли говорил вам - и он продолжит жить в них. Я не знаю ничего о рае и аде, но я верю, что таким образом человек может обрести подлинное бессмертие. Конечно, его присутствия ничто не заменит, но и отнять у вас его полностью ничто не в силах, даже смерть! 
Том снова всхлипывает. 
- Я поверить не могу, что его больше не увижу, - сквозь слезы говорит он. – У меня в голове не укладывается, как это я приеду летом домой, а деда не будет. И вообще его не будет. Я никогда не смогу снова с ним поговорить, посмеяться... Так больно от этого, - по его щекам уже не переставая текут слезы. - Я теперь думаю, что надо было больше времени с ним проводить. И меня так злит, что он был в больнице, а меня даже не позвали к нему! Я ведь даже обнять его на прощание не смог! А ведь он был не только дедушкой, но и моим другом! Он меня всегда поддерживал... - он не выдерживает и прячет лицо в ладонях. 
Бен, сам едва сдерживая слезы, обнимает друга и крепко прижимает его к себе: 
- Ты был ему хорошим другом и внуком, Том, - говорит он, прилагая все усилия, чтобы его собственный голос не дрожал, - а он очень гордился тобой. Все образуется, Том. Боль уйдет. У вас был прекрасный дедушка! Я так счастлив, что был знаком с ним. Я буду гордиться этим всю жизнь. Ничего. Зато вы провели прекрасное Рождество вместе, вы говорили. Вы много с ним общались и пусть лучше вы помните его таким - радостным и почти здоровым. Он бы и сам не хотел, чтобы вы застали его на больничной койке, я уверен. Все наладится, Том... Все наладится. 
Том уже не сдерживая слез глухо рыдает, уткнувшись другу в плечо. 
- Я не знаю, Бен, - еле выговаривает он. – Мне кажется, это кошмар какой-то, и я просто сплю. Я из дома сбежал, не могу там находится. Все так помпезно, торжественно. Дед это терпеть не мог! 
- Да, терпеть не мог...- кивает Бен, - Я зашел туда, когда приехал. Искал тебя. Но будьте снисходительны. Люди справляются с горем, как умеют. Некоторым важно, чтобы все было по правилам, как положено, понимаете? Им так легче. В конце концов, поминки ведь нужны не тем, кто ушел, они нужны живым, чтобы как-то пережить боль утраты. Не судите ваших родственников за то, как они это делают. Вероятно, вашему отцу кажется, будто он все сделал правильно. Я думаю, что это «правильно» для каждого свое. Постарайтесь не злиться. Вы сейчас нужны отцу, ваше сочувствие. Вспомните, ведь Вилли тоже мирился с тем, что ему не нравилось, ради благополучия и спокойствия родных. - Бен улыбается. - Жил в Англии, например. 
- Да, - Том улыбается сквозь слезы. – Для него дороже семьи ничего не было. Я знаю... Вы правы... Просто это пока очень тяжело. 
Он вытирает слезы рукавом. 
- Я всегда буду помнить его, - помолчав говорит Том. – Таким, как в Рождество, как в детстве... Буду помнить все, что он мне рассказывал, и постарайся быть таким человеком, как он меня учил. Не знаю, насколько правдивы библейские истории, но я так надеюсь, что он откуда-нибудь будет следить за мной. И я не хочу разочаровывать его. 
- Я знаю, вы не разочаруете, - Бен хлопает друга по плечу. - Я прослежу! 
Том шмыгает носом и снова улыбается. 
- Спасибо вам, дорогой друг! Я не могу и передать, как я благодарен вам за вашу поддержку! Вы совершенно правы. Каждый переживает горе по-своему... Папе ведь тоже очень плохо, мне надо быть с ним рядом и поддержать его. И не вести себя как эгоист. 
- Не благодарите, Том, - качает головой Бен, - Это мой долг. Я не мог поступить иначе. Идемте, не будем заставлять ваших родных волноваться. И я всегда рядом, если что. Помните об этом. 
- Идемте, дорогой друг, - Том встает, и юноши направляются к дому.



Ольга Костылева

Отредактировано: 24.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться