Медальон княжны

Глава 14

Стук колёс замедляет пульс, уносит сознание в какое-то апатичное ожидание лучшего. Взгляд сам по себе цепляется за длинную, кажется, бесконечную пронзительно-белую лампу тоннеля. Даже если задёрнуть шторы, она будет видна, её силуэт будет преследовать меня до конца пути, пока не стихнет стук колес, пока не выровняется мир, она не погаснет. Фальшивое белое солнце мёртвого мира. Я начинаю ненавидеть этот цвет. Я перестаю понимать Еву.
Никак не могу дождаться прибытия в Тристан. Во сне, который явился мне здесь, в поезде, я вспомнил, что когда-то давно, около шести лет назад, мы были здесь с Евой на фестивале звездопада. Помню, что именно тогда впервые поверил в чудо. Моя дорогая Евангелина вновь зажгла во мне огонь, когда тот почти погас. Тот день возник в памяти, словно это было вчера. Помню, как я, злой и замёрзший, ждал этого звездопада, а Ева неугомонно ходила по кругу недалеко, не в силах дождаться. Мой голос тогда звучал почти жалостливо:
— Пойдём обратно, а? Я замёрз. Я спать хочу. Чушь это всё, не будет никакого звездопада, только время теряем!
— Нет, он вот-вот начнётся. Увидишь. А если замёрз, то давай, поднимайся! Попрыгай на месте вот так. Это действительно согревает! — Ева потянула меня за руки, и я с ворчанием встал, чувствуя, как разливается тепло по венам. Сам не заметил, как с её подачи начал бегать по кругу и разминать мышцы, удивляясь, насколько стало тепло, а ведь на дворе уже был ноябрь. Я всегда ненавидел холод.
— Смотри! — охрипший от неожиданности голос заставил меня вскинуть голову, отчего шею обжёг ветер. Дыхание сбилось, когда Ева восторженно указала пальцем в небо. Всего лишь тонкая полоска света, разрезавшая ночную мглу, а она засияла от счастья и закрыла глаза, складывая ладони вместе, начала шептать что-то торопливо и неразборчиво.
— Что ты делаешь?
— Загадываю желание. Ты не знал? На падающую звезду можно загадать желание, и оно обязательно сбудется, — её голос звучал так, словно она была твердо убеждена в собственных словах. Я не смог сдержать улыбки, от которой с лица Евы сползла уверенность, сменившись привычно-тусклым непониманием. А я, сложив ладони ракушкой, как учил отец в далёком детстве, задрал голову ещё выше и, содрогаясь от мороза, прокричал в самое небо, специально издеваясь:
— Хочу согреться!
— Эй! — лицо Евы вытянулось, и она едва сдержала смешок, изо всех сил стараясь смотреть на меня сурово. — Не такие глупости. Желание не сбудется, если его озвучить. Ты должен загадать его про себя...
— Тогда какой в этом смысл? Про себя я могу загадывать хоть по сто желаний на дню — меня никто не услышит, — я изо всех сил пнул какой-то камешек и начал следить взглядом за его полётом. А Ева молчала, ничего не отвечая, и камешек уже остановился, упал куда-то в сугроб, и я уже успел отправить в полёт ещё несколько таких же... Я ждал, когда всё это закончится. Я хотел спать.
— Эй! Смотри! Ну же, смотри! — внезапный вскрик напугал меня, и я, не понимая, что происходит, резко задрал голову, на мгновение испугавшись. Снег словно зажёгся изнутри, на небе засияло море света и золотые звёзды. Я оторопел. Разноцветные вспышки, тонкие полосы, разрезавшие ночную мглу и яркая, неестественно большая луна. Завороженный этим зрелищем, я не мог дышать, боялся пошевелиться или хотя бы моргнуть. Я забыл про холод, забыл про сон. Горло больше не ныло от мороза, лёгкие не обжигал ледяной воздух. Мне казалось, что мы куда-то падаем, будто исчезла опора под ногами, и мы сами – звёзды, которые летят вниз. И мы летели, разрезая мглу ночи, летели, оставляя после себя полосы огня, пламя надежд. Мы сгорали, чтобы люди, смотря на нас, загадывали желания и верили.
— Это прекрасно, да? — чей-то голос, и рядом со мной вдруг оказался совершенно другой человек. Третий. Он взял меня за руку и, на мгновение сжав свои ледяные пальцы, прошептал: — загадай желание.
Меня на мгновение захлёстывает страх, и весь мир рушится прямо на глазах. И гаснут одна за другой звёзды, расплывается образ Третьего... Как же больно. Моя голова!
— Реино? Ты слышишь меня, Реино? — голос Евы рушит мир звёзд окончательно. Я открываю глаза, превозмогая пульсацию в висках, и в уши врезается стук колёс. Поток горящих звёзд перед глазами и седые волосы Третьего превращаются в пронзительно-белую лампу тоннеля. Нет, прошу, не ускользай! Я же едва-едва увидел твоё лицо!..Пытаюсь вспомнить вновь, изо всех сил схватить этот образ, но он растворяется, обрушивая на меня ужасную головную боль. Словно виски сжимают с огромной силой. Когда я уже смогу, наконец, жить без этих чёртовых таблеток, которые глотаю пачками, лишь бы не выкатились из орбит глаза?
Ева, глядя на меня с жалостью, молча подаёт стакан воды, а мне не сразу удаётся даже сделать глоток. Лампа тоннеля превращается из нескончаемой ленты в череду длинных полос. И замедляется стук колёс, а сердцебиение — наоборот, учащается.
— Мы приехали, Реино! — счастливый вскрик Евы смешивается с гудком, оповещающим о прибытии, и до меня не сразу доходит, что происходит. Но в голове вновь звучит голос Третьего, его шёпот, чтобы я загадал желание, и тело само подаётся вперёд. Вот почему ты пришёл ко мне, показался мне так чётко! Ты здесь, в Тристане? И, быстрее выбегая из вагона, спрыгивая вниз, я тяну руки вверх, помогая Еве спуститься. А по спине чей-то пристальный взгляд. Вот оно. Где? И взгляд скользит по толпе, мне становится немного трудно дышать. Нет, я задыхаюсь.
Время останавливается, и реальность меркнет, став серой, почти неразличимой. Голос Третьего звучит в моей голове уже совсем чётко, ясно. И я почти вижу его лицо. Ещё чуть-чуть!..
— Ну же, где ты? Покажись!
— Смотри, альбинос! — чей-то тихий, такой далекий вскрик, и я машинально поворачиваю голову вместе с десятком людей. Красный. Взгляд резко останавливается на одном-единственном цветном пятне в этом месте. Нет, не просто красный. Кроваво-красный, как платье Евы, когда она сказала, что это вульгарный цвет. Алые-алые глаза среди серой реальности. У меня перехватывает дыхание, земля уходит из-под ног, а в голове взрывается, сметая все мысли, звенящая тишина. Сейчас здесь только я и этот человек, этот парень-альбинос, в глазах которого плещется безумная боль, смешанная с радостью. Я не могу выдержать его взгляда, но всё равно смотрю, не отрываясь. И сердце тянется к нему, к этому странному человеку, нещадно обрывая все связи с действительностью, мне кажется, что я схожу с ума, что я будто покидаю это тело. Третий. Это он.
— Альбинос?
Я хочу вспомнить его, поговорить с ним. С ней? Это девушка! Мы так близко, нас разделяют считанные мгновения. Стоит лишь протянуть руку, сделать несколько шагов. А она стоит, не двигаясь. Замерла, будто статуя, будто не может сдвинуться с места, не отводит от меня взгляда. Смотрит так, будто видит насквозь, замечает всё, читает меня. Я её знаю, помню, не разумом, душой помню. Но хочу вспомнить разумом. Голову пронзает боль, и я вновь схожу с ума. Я вижу тысячу людей перед собой, вижу, как один и тот же человек, облачённый в тысячу масок, протягивает мне руку, улыбаясь. Алое платье и след помады на щеке. Растрёпанные короткие волосы и белый плетёный браслет на запястье. Белая кожа и одеяло, укрывающее нас двоих.
Её имя...
— Что произошло? Кто этот парень, ты его знаешь? — мысль обрывается от голоса Евы, на лице которой сквозит беспокойство, граничащее с отчаянием, а после и вовсе страх. Она тянет край моего плаща, но я не могу двинуться с места. — Реино? Что с тобой? Идём отсюда!
— Ева, кто это? — вопрос почти шёпотом, а в глазах альбиноса тухнет неведомый огонёк, она вся будто угасает. Шаг, ещё один, недовольный окрик Евы и непроницаемый взгляд мужчины, что оказывается рядом совершенно незаметно, разрушая застывшее время:
— Полегче, парень, — и беловолосая девушка, одетая как мужчина, исчезает, ведомая им. Последний взгляд, почти угасшая надежда на что-то, и незнакомка, вздохнув, протягивает руку. Тонкое касание, всего мгновение. И слабая фраза, сорвавшаяся на сомневающийся вопрос:
— Мы знакомы?
— Беги, Риан... — едва слышный выдох, и она пропадает. Перед носом хлопает дверь вагона, разгоняя по перрону золотистую пыль. Хлопок, и я выхожу из транса, вокруг снова начинает гудеть толпа, возвращаются краски, звуки. Как она меня назвала? «Риан»?..
Куда она смотрела? Что она имела в виду? Почему я вновь упустил её? Чёрт!..