Медальон Луны 2. Лютая

Глава 8. «Разбор полётов»

Негодование клокотало настолько сильно, что я даже не остановилась на пороге комнаты, когда стало понятно, что она пуста.

Где носило этого Константиновича – одному Богу известно, но я отказывалась принимать эти ромашки, банально бросив их на застланную кровать гостя!

Уже думая уходить, застыла в дверях, наконец, услышав плеск воды, понимая, где его «альфанутость», имеющая безумно огромное самомнение, находится.

Не думая, с вернувшимися в кулачок ромашками, рывком распахнула дверь ванной комнаты, с яростью уставившись на Снарского, с улыбкой встречающего меня, будто заранее знающего, что я «наведаюсь» к нему в гости.

– Привеееет… – протянул молодой альфа Северной стаи, наполовину погруженный в белую душистую пену. – Пришла сказать «спасибо», Селяночка?

– СПАСИБО! – швырнув ромашки прямо в лицо Снарского, страшно жалела, что нежные белые цветочки не обладают, как яркие розы, острыми шипами.

За окном комнатки бледно-голубого цвета прогремел гром, сразу за сверкнувшей на небе молнией.

Наблюдать за обычным проявлением своей злости я не стала. Обратно повернувшись, двинулась на выход, закипая, как чайник.

«Свистка только не хватает!»

Быстрая тень промелькнула прямо передо мной, и между мной и дверью возник Стефан, быстро оборачивающийся махровым полотенцем вокруг бёдер.

– Нужно кое-что уточнить, перед тем, как мы окажемся в постели…

Я задохнулась от возмущения, когда отошла от созерцания невероятного тела нового альфы Северной стаи.

– Что ты несёшь?! Брысь с дороги! – махнув рукой, тревожно задержала дыхание.

– Ну, и девичья у тебя память, Снежинка… Я же сказал русским языком: «Магия ведьмы не действует на её пару!» Что тут может быть сложным?

Плавно надвигаясь, Снарский быстро оказался рядом, по-хозяйски кладя руки на мою талию. Дар речи, как и холодная надменность, тут же пропал…

Стефан улыбнулся:

– У меня два вопроса. Первый: что за хрен тебя сегодня утром целовал… и второй: с чего ты взяла, что моя родная сестра выберет меня на обряде в качестве пары, если и тебе, и мне известно, кто моя пара?

Стефан по обыкновению нагнулся к моей шее, плавно, очень медленно проводя носом по ней, жадно вдыхая запах кожи, который дурманил голову похлеще ароматов изысканных духов.

Его телодвижения безумно мешали думать!

Когда до меня, наконец, дошло, что Кристина вовсе не соперница мне, а, в лучшем случае, золовка, кровь прилила к щекам от стыда, излишней подростковой резкости и поспешности в суждениях.

«Ой-ой! Он меня не сильно будет ругать, когда я ему про свой выверт с Душой Пандоры расскажу?!»

Не успела я открыть рот, внутренне холодея от сомнений и внезапно появившейся неуверенности в себе, как Стефан прошептал, скользя губами по моей скуле:

– Впрочем, это неважно… Снежинка, я так скучал по тебе…

Раствориться в нежном поцелуе оказалось очень легко.

Губы Снарского кружили голову сильнее алкогольных напитков!

Я даже не заметила, как оказалась на недавно обещанной мне на сегодняшнюю ночь кровати, млея от восторга и безумного ликования.

Моя душа вместе с ипостасью просто с ума сходили от счастья, вызванного долгожданными объятиями и жаркими поцелуями, быстро набирающими обороты, перерастая из нежных в страстные и жадные.

Вцепившись в шею Стешки, наслаждалась тяжестью его тела.

«Он – наш! С ним всё хорошо! Дух вернулся, а Кристина – родная сестра нашего любимого белобрысика!» – тараканы чуть ли ни джигу танцевали на моих извилинах, остановивших свою работу напрочь.

– Моя Снежинка!

Только стоны вырывались из моей груди, когда платье полетело прочь, падая на пол рядом с полотенцем молодого альфы Северной стаи.

Мне не было страшно. Предстоящее лишение девственности совсем не пугало! Хотелось только одного – слиться скорее со своей парой в одно целое, стать одним единым, сильным, нерушимым существом, способным преодолеть все мыслимые и немыслимые трудности.

Одно единственное движение – и все мои мечты осуществились!

Я плыла по волнам изумительного мира, хватаясь за его реальное воплощение, купающее меня в нежности своих серо-голубых глаз, с жадностью и довольством наблюдающих за мной… ловящих каждый стон губами и не прекращающих касаться к ставшей сверх чувствительной коже.

– Я люблю тебя… – прошептал Стефан, когда я уже чувствовала себя на краю пропасти, сама задыхаясь от любви к любимому.

Вдруг окружающее пространство рассыпалось на огромные мириады искр и цветных нитей, открывшихся для меня в момент первого в жизни оргазма… это было непередаваемо-восхитительным!

Это и было настоящее волшебство!!!

Устало положив голову на часто вздымающуюся грудь Стешки, улыбнулась сквозь сон:

– И я люблю тебя…

Что мне ответил Снарский, я разобрать не смогла, провалившись в безмятежный сон… впервые за долгое время по-настоящему безмятежный!

* * *

Просыпаться от нежных, едва ощутимых касаний любимого человека – это рай.

Я до последнего не показывала, что уже давно не сплю, млея от ласковых поглаживаний Стешки, пока он на ухо мне не прошептал:

– Я знаю, что ты не спишь, моя Ромашка…

Перевернувшись с живота, на спину, стыдливо натянула простыню до самого подбородка и робко улыбнулась:

– Тебе надо определиться, кто я. Ромашка или Снежинка.

– Важно не существительное, малышка, – щёлкнув меня по носу ромашкой, которой парень, оказывается, водил по моей голой спине, Стефан самодовольно хмыкнул, – важно местоимение, употребляемое с этим существительным… моя Селена…

Впервые за свою сознательную, пусть короткую жизнь, я поняла, что такое – «душа поёт»!

Казалось, именно этим сейчас и занимается моя ипостась, форму которой я для себя ещё так и не определила. Ликование и восторг царили в солнечном сплетении, надуваясь, словно воздушный шарик. Хотелось взлететь так высоко, насколько моё счастье способно меня поднять, не обращая внимания на грядущие тактические сражения с Закарием, проходящие в форме лживых улыбок и скрытых уколов, направленных на достижение личностных целей.