Медальон Луны

Размер шрифта: - +

Глава 2. Либо «Серый волк» нынче не тот, либо «Красная Шапочка» из меня вышла хреновая…

«Не иметь ни одной мысли и суметь ее выразить –

 вот как становишься журналистом!»

*неизвестный*

К своему удивлению, обморок обошёл меня стороной, хоть как-то оправдывая глупую потерю очков.

Пусть я и дрожала, будто последний осиновый лист осеннего ветра, находясь в пресловутом морозном январе, отключаться сознание напрочь отказывалось.

Может, дело было в нереальных размерах хищника, а может, в том факте, что в зубах мохнатого чудовища была чёрная шапка, которую он мне тыкал в руку, но невозможность происходящего всё больше и больше убеждала меня в конкретном обморожении.

«Может, я заснула где-то на снегу, замерзая от холода, и это мне сниться?!»

Волк зарычал, недовольный, что его игнорируют, и все факты разлетелись в пух и прах, не выдержав панического страха.

– Ммм… может ты хорошая собачка?

Животное с таким возмущением посмотрело мне в глаза, что даже стыдно стало.

С конкретным ощущением, что у меня поехала крыша, извинилась:

– Ппппрости…те… конечно, нет… какая ещё собачка… такого здоровенного волка я ещё никогда в жизни не видела… – по мере приближения морды «санитара леса», чудовищного размера, мой голос истончался, в конце фразы сорвавшись на писк.

Отсветы факела отражались в глазах серого, практически белого хищника, а в голове проносились мысли о спасении, мешая ленте памяти, по законам жанра напоминающей на последних минутах жизни о прошлом каждого, кого ожидает скорая смерть.

Мозговая активность не дремала, зажигая светильники тараканов обратно.

«А если ему в морду пихнуть горящий факел? Он перестанет приближаться?»

«Ага», – откликнулся самый язвительный из пришедших в себя мозгошмыгов. – «Приближаться он перестанет… ему же некогда будет… «жрать глупых дур» – дело не быстрого свойства!»

Когда в лицо ткнули жёсткой вязкой мужской чёрной шапки, на рефлексах подхватила головной убор, изумлённо рассматривая животное, фыркнувшее на меня, как только отброшенный в сторону факел потух.

Мне казалось, что волк считает меня глупой идиоткой, при этом остаётся просто до безобразия снисходительным.

Пока я натягивала чужую шапку, в душе молясь, что принадлежала она не прошлому ужину этого «телка», меня, как и любого другого представителя человечества, которому всегда мало, терзали недовольства.

«Животные такими не бывают!»

Волчара, тем временем, убедившись, что я выполнила его требования, развернулся на сто восемьдесят градусов, внимательно поводил носом в воздухе и, повернув голову в мою сторону, возвёл глаза к небу.

«Клянусь! Именно возвёл глаза к небу!» – Можно было подумать, что эта громадина сокрушается нелепостью ситуации, не понимая, как можно заблудиться в Сокольниках?!

Конечно, доля правды в этом наблюдении была, всё-таки, парк не слишком большой, да и освещение фонарей выключили сравнительно недавно, но для «лимиты» из городка Кольчугино оправданий не требовалось!

– Тем более перед собакой, – буркнула тихо, но меня услышали.

Волчара грозно рыкнул, тут же отворачиваясь и устремляясь вперёд, и мне стало по-настоящему страшно.

«Он меня бросит…»

– Стой! ПРОСТИ! Эй!

Бежать на окоченевших ходулях, в которые превратились мои ноги, было сложно. Про «угнаться» я вообще молчу.

Не прошло и пяти минут, как хвост волка в последний раз мелькнул между деревьями, приводя меня в отчаяние.

– Не бросай меня! Пожалуйста!

Рухнув на снег, разревелась в голос, позволив себе подобную реакцию на отчаяние впервые за всё время, что себя помнила.

Если кто-то из знакомых и думал, что мой характер – сталь, а я девушка – железобетон, то придётся их жёстко разочаровать – нифига подобного.

Конечно, в моей жизни, как и в жизни многих других людей, было предостаточно моментов, чтобы пустить слезу, только, не знаю почему, считала подобную реакцию на происходящее нецелесообразной до этой минуты.

Родители мои погибли, когда мне было три года, как рассказывала бабуля, поэтому их похороны я не помню. С мелкими неудачами единственный оставшийся родственник учила бороться, добиваясь поставленной цели, а болезни, ранки или ушибы просто нужно вылечить, да и заживали они на мне довольно быстро.

Да, было пару раз, когда я находилась на грани, готовая разрыдаться от обиды, когда в нашу школу перевёлся Стефан Снарский, быстро ставший популярным «принцем», при этом, непонятно за что взъевшимся на «очкастую ботаншу». Но я всегда держалась, пускай и из последних сил! Никогда не опуская взгляд, с неприязнью смотрела в серо-голубые глаза парня, такие же, какими до недавнего гордилась сама.

Раскиснув окончательно, рыдала, проявляя несвойственную мне слабость, позволив вырваться ей наружу, затапливая разум жалостью к себе.

«За что мне всё это?! Мало того, что всё существование перегажено кошмарной влюблённостью в этого гада, будто издевающегося надо мной всякий раз, как Снарский появляется на горизонте, так ещё умереть так нелепо… брошенной собственным глюком!!!» – Уныние от воспоминаний прошлого унижения, пережитого неопытной влюблённой дурочкой, смело признавшейся в симпатии новенькому, расхохотавшемуся «наивняшке» в лицо, награждая этим самым эпитетом, будто по груди полоснуло.



Янышева Ольга

Отредактировано: 16.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться