Мелиан. Скитания Дикой Кошки

Размер шрифта: - +

Пролог

Между ночью…

Тени плыли по земле, расплываясь в предзакатном мареве. Ветер шелестел сухими листьями, свернувшимися от жары, и бросал горсти рыжего песка в жухлую траву.

Прозрачно-белёсые облака, узкими лентами протянувшиеся по золотистому небу, отпрянули в стороны от резкого хлопка. Густой, как желе, воздух вспенился под ударами мощных кожистых крыльев.

Дикая драконица, выскочившая по эту сторону из Скачка, повела в стороны плоской головой и резко спикировала вниз, выставив вперёд острые когти. Её цель — поджарый кролик — краем глаза заметил движение в небе и попытался отскочить, но поздно. Через удар сердца его мягкая шубка уже трещала, не выдержав атаку хищных серповидных клыков.

Драконица уселась на задние лапы и принялась за еду. На песок полетели клочья шерсти и осколки костей.
Внезапно хищница резко вскинула голову. Задние лапы кролика печально качнулись в воздухе.

Внутри зверя зародилось смутное беспокойство. Что-то было не так. Неправильно. Непривычно.

Драконица недовольно заворчала, перебирая передними лапами и прядая ушами. Она привыкла к однозначности и прямолинейности жизни. Если хочется есть, нужно охотиться. Если чуешь врага, убегай, не раздумывая. Если наступило время спаривания, ищи достойного самца.

Она запрокинула голову и с шумом втянула воздух. Ноздри затрепетали, когда драконица уловила тонкий, едва ощутимый запах. Он напомнил ей о запёкшейся крови, бочагах далёких болот и протухшем мясе. Все эти ароматы то смешивались в один, то опять рассыпались осколками и окончательно сбивали с толку.

Через несколько мгновений беспокойство переросло в настоящую тревогу. Заметавшись, драконица забыла о кролике и припала к камням.

Затрещали сверчки, приветствуя приближение ночи. Где-то вдали захохотал алый шакал. Над горизонтом стала величаво подниматься золотисто-багряная луна.

Клубы песка взметнулись над тем местом, где пару ударов сердца назад сидела хищница. Взметнулись — и опустились на недоеденные останки её добычи. Продолговатая тень скользнула по темнеющему небу, на миг заслонив первые звёзды, и с хлопком исчезла.

Как известно, память драконидов и дракониц не может вместить более пяти дней. Иначе хищница отметила бы, что разлома в земле, на край которого она приземлилась, ещё неделю назад не было.

Ночь опустила на землю мягкую прохладную лапу, дыша успокоением и свежестью. Мелодично защебетали инрайки — ночные птицы, глухо заворчала далёкая гроза. По дну разлома свистяще журчал ручеёк. Ледяная вода с негодованием ворчала, огибая булыжники.

Забурлила она только один раз, когда с отвесной стены вдруг посыпались обломки породы, мелкие камни и песок.
Что-то шевельнулось там, внутри.

Из сгущающейся тьмы разлома со скрежетом выскочила длинная уродливая рука, похожая на сухую ветку. Пальцы бешено задёргались, цепляясь за воздух, и замерли, словно успокоившись.

Впервые за многие тысячелетия он открыл глаза, жёлтыми огнями загоревшиеся в ночи.

Он почувствовал, что на эту землю ступил тот, кто принёс с собой флейту.

Он готов ждать столько, сколько нужно.

Обладатель флейты сам найдёт его.

…и днём. 

Как же так вышло?

Валериан подпёр рукой подбородок и мечтательно уставился в окно. Первый луч солнца скользнул по блестящей поверхности кольца на указательном пальце. Рубин на миг вспыхнул кровавым светом.

Когда он понял, что любит её?

Она была так не похожа на всех женщин, что он знал. Игривая, смелая, непокорная, она хохотала ему в лицо и неприкрыто дерзила.

В тот самый миг, когда впервые увидел её.

В ту ночь разразилась небывалая доселе гроза. Небо стало белым от полыхающих зарниц, а дождь со слепой яростью лупил по стенам, словно пытаясь пробиться к Валериану.

Она возникла у ворот его замка, дрожащая, кутающаяся в тонкий плащ.

«Я знаю, что вы можете растерзать меня за несколько мгновений, но мне плевать! Дайте только глотнуть горячего грога!» — были её первые слова.

Какая смешная наивность! Валериана всегда забавляла эта слепая вера людей в глупые предрассудки.

Разумеется, он и пальцем её не тронул за те пять дней, что она провела в его замке. Она пила грог, он потягивал кровь из старинного кубка, неотрывно наблюдая за ней. О, эти пшенично-золотистые локоны! А этот коралловый ротик, словно вылепленный для поцелуев! А жемчужные зубки — одно сплошное загляденье!

Кровь была заячьей, не подумайте лишнего.

Потом они часто виделись. Валериан даже взял привычку ездить на охоту ради того, чтобы провести время с ней. С каждым днём она становилась всё прекраснее, а каждое слово, слетавшее с её уст, даже самую несусветную глупость, Валериан был готов записать и хранить у сердца.

Она чуть было не испортила всё одним-единственным заявлением.

Она сказала — представьте себе эту несуразицу — что они должны пожениться.

Валериан тогда долго смеялся. Вот ведь глупышка! Где же это видано, чтобы трёхсотлетний вампир женился на простой смертной девушке? Разумеется, он не собирается больше ни с кем делить её красоту, но разве для этого обязательно нужна женитьба?

Облака сгустились над горизонтом. Солнце скрылось на миг, и в комнате повисли утренние сумерки.

Валериан счастливо вздохнул и прикоснулся губами к кольцу.

Пришла пора спуститься вниз.

Она ждёт его. Он нарочно оттягивал этот миг, когда сможет вновь полюбоваться на её прекрасное лицо.

Пожалуй, молчание ей больше к лицу, чем бесконечная болтовня.

Ступеньки едва слышно скрипнули под его весом.

Валериан надеялся, что воск уже достаточно затвердел.

Настоящая красота должна застывать в вечности. И он позаботится об этом.



Мария Грас

Отредактировано: 29.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться