Мелиан. Скитания Дикой Кошки

Размер шрифта: - +

Глава 3

***
Слова музыканта вызвали во мне целую бурю эмоций. С одной стороны, вспыхнула какая-то безудержная радость от осознания того, что рядом будет дружеское плечо, на которое я смогу опереться. Но с другой…

Всё-таки менестрель был в первую очередь вампиром. А от детских страхов нельзя просто так взять и избавиться.

— Что-то не так? — мягко уточнил Кристиан, и я очнулась, поняв, что непозволительно долго стою и разглядываю его в упор.

— Почему ты решил помочь мне? — без обиняков спросила я. Не хотелось идти напролом, но ни в чьи честные и бескорыстные намерения я не верила ни на мгновение.

Вампир вздохнул и спокойно ответил:

— Меня так воспитали, Мелиан. Я не могу бросить того, кто нуждается в помощи, на произвол судьбы, не могу оставить женщину в беде. К тому же, за тебя я чувствую личную ответственность, всё же, тот неприятный эпизод, уж прости меня за невольное напоминание…

— Так! — я подняла ладони, призывая его сделать паузу, — хватит. Я поняла. А ты можешь изъясняться менее цветисто? Мы же не на светском приёме всё-таки, а в этой клоповьей дыре вряд ли кто-то оценит твои изыски речи!

Кристиан замолчал и с лёгким, как мне показалось, удивлением посмотрел на меня. Потом кивнул.

— Я постараюсь, — кратко ответил он, — но привычка есть привычка. С этим ничего не попишешь.

«Его так воспитали», — стучало у меня в голове, — «интересно, что чувствует утончённый аристократ, оказавшись без дома, семьи и друзей и вынужденный скитаться по свету?»

На язык, отталкивая друг друга, лезли мириады вопросов. Хотелось расспросить Кристиана обо всём сразу, но я понимала, что если задам хотя бы пару из них, то наши дороги в тот же миг разойдутся. Поэтому я вновь наступила на горло собственному любопытству и приготовилась задать один, наиболее насущный, но вампир меня опередил.

— Нужно уходить отсюда, — сказал он, — и чем быстрее, тем лучше!

— Из переулка? — уточнила я. Менестрель кивнул.

— И из него, и из города. Совсем скоро те стражники придут в себя, и тогда весть о твоём побеге разлетится по Гиль-де-Рену. Объявят охоту, и тогда счёт пойдёт на удары сердца.

Я почувствовала укол разочарования и протянула:

— А я-то думала, ты помог им забыть то, что они видели.

Вампир слегка сощурился, и мне показалось, что в глубине его чёрных глаз сверкнули лукавые золотистые искорки.

— Я не всесилен, Мелиан, — спокойно ответил он, — к тому же, сейчас сил мне на многое не хватит. Они просто не запомнили моего лица. Только то, что я вампир.

— А тогда, в переулке…

— Я был в ярости, — всё тем же ровным голосом продолжил Кристиан. Я почувствовала, что дальше эту тему развивать не стоит, поэтому поспешно сказала:

— Но как нам покинуть город? Вокруг него Ловчая Сеть, и неизвестно, сколько её ещё продержат! Не лучше ли попытаться поискать того, кто сможет проделать в ней дыру?

— Таким образом мы только обнаружим себя, — задумчиво проговорил менестрель. Он сложил перед собой ладони и постукивал указательными пальцами по носу, — но стоит попытаться. Кроме того…

Он медленно поднял глаза на меня и повторил:

— Кроме того, в любой сети бывают свои собственные прорехи. И мы постараемся их найти.

***
Стоило нам покинуть ставший уже практически родным переулок и углубиться в узорчатое переплетение улиц Гиль-де-Рена, как погода начала портиться. С океана подул ветер, принесший с собой острый запах водорослей и соли, тоскливо закричали чайки. Воздух сгустился, а над головами начали собираться тучи.

Мы неторопливо шли по мостовым, петляя, резко сворачивая и постоянно меняя направление. Я надвинула на лицо накидку. Если Кристиан окажется прав, и стражники действительно не смогут описать его лица, то мне от этого толку будет чуть: бургомистр-то с Кассиасом меня хорошо разглядели.

Наша неторопливость действовала мне на нервы. Казалось, что из каждого окна и каждой подворотни сочится любопытный взгляд. Что каждый прохожий непременно опознает во мне ту самую опасную преступницу, что подло убила бургомистрова внучка и сбежала, оставив деду золото в качестве прощального подарка.
Вспомнив о золоте, я скрипнула зубами и хмуро пробормотала:

— Почему мы идём открыто, да ещё и так медленно? Не лучше ли было бы пробраться закоулками и отыскать безопасное место?

Кристиан покачал головой.

— Прячущиеся от людских глаз и стремящиеся укрыться в первую очередь вызовут подозрение. Спешащие по улице — тоже. Знаешь, как иногда лучше всего спрятать ценную вещь?

— Понятия не имею, — пожала плечами я, ощущая себя рядом с вампиром несмышленой маленькой девочкой.

Надо будет при случае поинтересоваться, сколько ему лет.

— На виду, — пояснил Кристиан, явно не догадываясь о моих мыслях, — ведь обыскивают в первую очередь тайники. О, Хэлль!

Восклицание, вырвавшееся у него, так не вязалось с его обликом, что я нетерпеливо приподняла край накидки и выглянула из-под него. Рука менестреля тут же мягко, но настойчиво вернула накидку на место.

— Будь так добра, Мелиан, — прошептал он, — постарайся не показывать лицо без всякой на то нужды. Впереди стражники.

Последние два слова заставили меня споткнуться и замереть, но Кристиан аккуратно взял меня за локоть и слегка подтолкнул.

— Не сбавляй шаг, — тихо проговорил он, — помни: мы обычные прохожие, прогуливающиеся по улице и понятия ни о чём не имеющие.

— А если потребуют снять накидку? — сдавленным голосом спросила я, чувствуя, как на шее смыкаются ледяные тиски.

— Я скажу, что моя спутница безобразна настолько, что любая квабба (3) умрёт от зависти при виде неё.

Менестрель произнёс это настолько обыденным тоном, что я едва не скинула накидку, чтобы посмотреть ему в глаза и понять: шутит он или нет.

Впереди послышались шаги и повелительные окрики, заставившие меня на время забыть об услышанном.

Неизвестность томила и заставляла сердце болезненно сжиматься, а ноги — подкашиваться.

— Что происходит? — прошептала я.

— Подходят ближе, — с убийственным спокойствием пояснил Кристиан, — ближе. Расспрашивают прохожих, показывают им что-то. Направляются в нашу сторону. Предоставь всё мне, хорошо?

Я споткнулась и едва не упала, но вампир обхватил меня за плечи. Его прикосновение немного успокоило. Сквозь тонкую завесу я увидела две тени, возникшие на пути. В поле зрения возникли остроносые кончики сапог, украшенные сияющими бляшками с изображениями яблока. Мы остановились, и я застыла ни жива, ни мертва.

Грубый голос отрывисто что-то спросил.

— Прошу прощения, добрый господин, — учтиво ответил Кристиан на минсенкае, — к великому сожалению, я не понимаю ни слова.

— Мы разыскиваем беглых преступников! — повторил всё тот же голос. Послышался шелест бумаги, — вам они встречались?

— Позвольте ознакомиться, — певуче сказал вампир и убрал руку с моего плеча. Бумага снова зашуршала, и он с искренним сожалением произнёс, — боюсь, что нет, добрый господин. Сии господа мне никак не известны.

Сапоги пришли в движение. Я ощущала, как сердце грохочет в ушах, и страшно перепугалась что именно этот стук выдаст меня со всеми потрохами. Хэлль, да что происходит?! Я уже столько перевидала на своём пути, что такое пустяковое дело не должно меня сильно волновать!

— А вы сами кто такие? — вкрадчиво осведомился более высокий голос.

— О, добрый господин, я всего лишь ничтожный бродячий менестрель, — почему-то мне показалось, что Кристиан изощрённо издевается над стражниками, — а это моя помощница. Вам что-нибудь сыграть?

Помощница? Он с ума сошёл?! Меня вновь прошиб холодный пот. Я почувствовала какое-то движение и порыв воздуха сбоку. Жалобно пропели потревоженные струны лютни.

— Не надо, — резко ответил первый, а второй с подозрением осведомился:

— Вампир — и вдруг менестрель? Нечасто встретишь такое сочетание, да что уж там — никогда!

— Перекрёстки судеб неисповедимы, — загадочно сказал Кристиан, — впрочем, у меня имеется песня об этом. Желаете послушать? Одна серебряная монета!

— Можете идти, — рявкнул первый стражник, — некогда нам слушать твои завывания! Но помните: за укрывательство или недоносительство вас вздёрнут на виселице!

— Мы непременно учтём это, добрый господин, — медовым голосом откликнулся вампир, — хорошего вам дня!

***
Шаги стражников стихли за переулком. Кристиан шепнул: «Всё в порядке», и я с облегчением скинула с головы покрывало и напустилась на вампира:

— Ты с ума сошёл?! А если бы они действительно потребовали что-нибудь сыграть им и спеть? Как бы мы тогда отвертелись?

Меня колотило, как в ознобе. Голос срывался и хрипел, как давно не смазанное колесо. Кристиан молча слушал меня, стоя как-то странно: полубоком, закрывая мне обзор улицы. Спустя мгновение я поняла, что это значит: менестрель попросту загораживает меня от любопытных взглядов случайных прохожих.

— Во-первых, — мягко произнёс вампир, когда я выдохлась и обессиленно раскашлялась, — ты не видела те портреты, которые они всем демонстрировали. Те, кто там изображён, больше похожи на болотных троллей, чем на нас с тобой.

Он помолчал мгновение и лукаво улыбнулся:

— Особенно на тебя.

Я хмыкнула, поняв, что это своеобразная попытка извиниться за сравнение меня с кваббой.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я сделал всё, чтобы заставить их думать прежде всего обо мне, о навязчивом музыканте, пытающимся заработать на каждой мелочи. Главное — переключить внимание, а там они и сами позабудут о главном.

— Но ведь был риск, что они узнают… — я всё ещё возражала, но уже чувствовала, что все мои слабые попытки возразить разбиваются о каменную стену спокойствия вампира.

— Но не узнали же, — подмигнул мне менестрель, и я как-то сразу расслабилась, а он мигом стал серьёзным, — но все эти бумажки — ещё полбеды, Мелиан. Я очень боюсь другого.

Я почувствовала, как тепло надежности и спокойствия схлынуло, а руки начали леденеть от напряжения.

— Чего же?

Кристиан сделал знак, и я послушно вернула накидку на место.

— Не здесь, — сказал он, — поговорим в более уединённом месте.

***
Небо окончательно затянулось тучами. Солнце исчезло, забрав с собой душную жару и палящий зной. Со стороны океана неслось всё более и более уверенное ворчание грозы, а первые дождевые капли, попавшие на кожу, казались ледяными.

«Уединённое место» мы нашли ровно за удар сердца до того, как хлынул настоящий ливень, отрезав нас от остального города сизой стеной. Это был полуразвалившийся дом, который походил на пасть огромного чудища, затаившегося где-то под землёй. Потрескавшиеся стены кое-где обвалились, обнажив уродливые провалы. Лестницы, опутывающие дом изнутри, сгнили и угрожающе шатались и скрипели, стоило наступить на нижнюю ступеньку. По тёмным углам шмыгали крысы, сверкая красными бусинками глаз, а сверху срывались и падали вниз капли дождя, просочившиеся сквозь прохудившуюся крышу.

— Интересно, кто здесь жил? — задумчиво сказала я, дотрагиваясь до бурых обоев на стене. Разглядеть их первоначальный рисунок и цвет было решительно невозможно.

— Ты хочешь найти хозяина и спросить разрешения остаться? — усмехнулся Кристиан, — скорее всего, он давно умер или уехал из города.

Кусок обоев с влажным треском оторвался и остался у меня в руке, а из-под него шустро выбежало три жирных таракана. Я тут же отшвырнула бумагу и отпрянула в сторону, брезгливо вытирая руку о накидку.

— Не лучшее место для укрытия, — вздохнул Кристиан, — но другого нам сейчас не найти.

Он попросил меня отойти в сторону и вытащил на середину комнаты, бывшей когда-то, наверное, просторным холлом, облупившийся раздувшийся от влаги комод, стараясь держаться подальше от провала в крыше. Похлопал по нему ладонью, вытащил ящики, заваленные каким-то хламом, и, навалившись на стенку, осторожно повалил навзничь. Затем снял с себя плащ и расстелил поверх комода.

— Не боги весть, что, — извиняющимся тоном сказал он, глядя на дело своих рук, — но сидеть-то где-то надо. Я заметил в углу диван, но вряд ли тебе понравится коротать время на нём. Сдаётся мне, тараканов там может быть ещё больше, чем в стенах.

Я представила обивку дивана, ходящую ходуном от ползающих под ней мерзких насекомых, и поёжилась.

— Никаких диванов! — вырвалось у меня. Вампир развёл руками и первый опустился на комод, проверяя его на прочность. Протянул мне руку.

— Всё в порядке. Садись, не бойся.

Я осторожно присела рядом и почувствовала, как напряжение начало медленно отпускать тело, изливаясь из-под кожи тучей тонких иголок. Нахлынула сонливость, и я принялась отчаянно тереть глаза. Кристиан пошарил за пазухой, достал ломоть хлеба размером с голову, разломил и протянул мне большую часть.

— Держи, — тихо сказал он, — тебе сейчас нужнее.

Я с благодарностью вцепилась в хлеб. Он уже начал черстветь и немного отдавал плесенью, но от одного вида еды во мне пробудился зверский голод, и на такие мелочи я махнула рукой.

— Ты говорил, — пробормотала я с набитым ртом, — что есть что-то пострашнее наших портретов и ищеек бургомистра…

Кристиан кивнул. Он отщипнул крошечный кусок хлеба, отправил в рот и уставился в пространство перед собой невидящими глазами.

— Есть, — глухо произнёс он, — ты слышала что-нибудь о поисковых импульсах?

Я напрягла память, но ничего подобного извлечь из неё не сумела и покачала головой.

— О подслушивающих самоцветах слышала, а об импульсах — нет.

— Самоцветы они тоже могут использовать, — проговорил менестрель, потирая висок, — но я бы на их месте подключил импульсы, особенно учитывая то, что бургомистр располагает заклинателями, могущими наложить Ловчую Сеть.

Он заглянул в мои непонимающие глаза и, сжалившись, пояснил:

— Поисковые импульсы — заклинание, которое настраивают на определённого человека и рассылают веером по округе. Если импульс настроен на тебя, и ты попадёшься ему по дороге, тут же упадёшь на землю без движения, и тебя доставят, куда надо, без проблем.

Я поперхнулась. Аппетит тут же улетучился.

— Хэлль их всех побери, — прохрипела я, — может, всё-таки обойдутся без этой дряни?

Кристиан молча прикрыл глаза.

— Мне очень не хочется пугать тебя, — через несколько ударов сердца произнёс он, — но я бы поставил золотой на то, что импульсы бургомистр всё-таки решится использовать.

Из-под его тёмных волос появилась и медленно поползла вниз по бледной щеке капля пота. Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я обеспокоено пригляделась к вампиру и осторожно спросила:

— С тобой всё в порядке?

— Мелиан, — едва слышно пробормотал менестрель, — мне придётся сейчас покинуть тебя. Совсем ненадолго. Если я не… Если этого не сделать, то у нас будут проблемы пострашнее стражников и бургомистра вместе взятых. Не волнуйся, я постараюсь вернуться побыстрее.

Я похолодела, припомнив труды магистра Синтара. Описанное там с пугающей отчетливостью воплощалось в жизнь, представая во всей своей красе.

— Раз в три дня тебе нужна кровь? — несмело сказала я, запнувшись, — ты ведь это имеешь в виду?

Под веками вампира прочертились две блестящие полоски. Спустя мгновение до меня донеслось единственное слово, тихое, как дуновение ветра в камышах:

— Да.

***
Между дверью и косяком образовалась маленькая щель. Я воспрянула духом и навалилась на створку изо всех сил. Та поддалась с натужным хрипом, и, проехав немного по полу, застряла намертво.

Я принялась протискиваться в соседнее помещение, когда дверь вдруг вновь сдвинулась с места. Раздался скрежет давно не смазанных петель, который показался мне таким оглушительным, что я немедленно замерла на месте, боясь вздохнуть. Только спустя удар сердца до меня дошло, что за шумом дождя вряд ли кто-то, кроме крыс и тараканов, услышит этот звук. К тому же, наше с вампиром временное пристанище находится на окраине Гиль-де-Рена, в одной из тех безымянных улиц, где расположение домов давным-давно утратило всякую систему, а обжитые кварталы граничат с давно заброшенными строениями.

Пока мы пробирались сюда, стражников на улицах стало заметно больше, и пришлось отказаться от первоначального плана «держаться на виду». Кристиан обладал каким-то обострённым чувством опасности, и нам удавалось нырять за угол или пережидать в закоулке, пока мимо спешили отряды городской стражи. Мало-помалу мы добрались до окраин и наткнулись на спасительное убежище.

Когда вампир ушёл, я решила занять себя осмотром дома, чтобы немного отвлечься и согреться. Мысль о поисковых импульсах голодным хищником терзала разум, и я изо всех сил гнала её прочь.

— Я скоро вернусь, — тихо сказал менестрель, стоя на пороге дома, — и мы что-нибудь придумаем.

Его слова меня успокоили, но не намного.

— Смотри, не заблудись, — полушутливо сказала я, чтобы скрыть свой страх.

Кристиан взглянул на меня, и его глаза тускло вспыхнули. На миг мне показалось, что он очень хочет что-то сказать, но это ощущение быстро исчезло.

— Я всегда нахожу дорогу, — задумчиво произнес он, — особенно, если есть цель. Не волнуйся.

Я ободряюще потрепала его по руке. Вампир благодарно улыбнулся уголком рта, повернулся, чтобы уходить и замер на месте.

— Мелиан, — услышала я его приглушённый голос, — если возникнет опасность — любая опасность — беги. Беги и не оглядывайся. За меня не беспокойся.

— Думаешь, скоро тут появятся стражники? — хмыкнула я.

— И они тоже, — уклончиво ответил вампир.

Я пообещала выполнить его просьбу, и менестрель растворился за пеленой дождя.

Не то он хотел сказать, поняла я. Совсем не то.

***
Сверху посыпалась какая-то труха. Я немедленно прижалась к стене и замерла, стараясь не думать о шестилапых обитателях дома и надеясь, что движение под обоями мне только почудилось.

Небольшой эккцет выглянул из-за балки и со свистом юркнул в щель под потолком. Я перевела дух и принялась за осмотр комнаты, ежась под тонкой тканью плаща и с острой жалостью вспоминая куртку менестреля, оставленную в трактире. Похоже, мне так и не суждено вернуть её владельцу.

Похоже, что раньше здесь была столовая. Об этом ясно свидетельствовал овальный стол на изящных витых ножках, возвышающийся в центре. Вокруг него в беспорядке стояли и лежали стулья. У некоторых были продавлены сиденья и с корнем выдраны спинки, а кое-какими, похоже, дрались.

Под ногой что-то хрустнуло и больно впилось в кожу сквозь тонкую подошву туфли.

— Вот Хэлль!

Неловко балансируя на одной ноге, я извлекла из подошвы фарфоровый осколок и отшвырнула его подальше. Десятки таких осколков усеивали пол вперемешку со столовыми приборами. Повсюду колыхались тончайшие серые полотна паутины, похожие на драпировки из ажурных кружев, которыми славятся северные мастерицы. Осторожно ступая по заваленному хламом полу и разбрасывая в стороны осколки, я прошлась по столовой, но ничего интересного не обнаружила.

Та же картина встретила меня и в других комнатах. Мусор, трещины в стенах, клубы пыли, взлетающие в воздух при моём появлении и беспардонно оседающие на одежде и в носу. Остатки былой роскоши, втоптанные в грязь. О прежних хозяевах ничего не напоминало, кроме небольшой картины на стене в комнате, похожей на гостиную. Картина была покрыта толстым слоем жирной грязи, и, кое-как оттерев её первой попавшейся под руку тряпкой, я увидела изображение семейной пары в диковинных тёмно-зелёных костюмах. Мужчина сидел, непринуждённо развалившись, в кресле, а женщина со светлыми волосами, убранными в высокую причёску, стояла рядом, приобняв маленького мальчика, доверчиво прижавшегося к ней.

Семейный портрет не отличался искусностью исполнения, но мне почему-то стало грустно при взгляде на них. Бережно смахнув пыль с рамы, я вернула картину на место.

— Приятно познакомиться, — зачем-то произнесла я вслух, коснувшись её в последний раз.

Женщина с сыном печально смотрели мне вслед, когда я покидала гостиную. Их взгляды я чувствовала на своей спине всё время, пока не закрыла дверь.

***
Осмотр первого этажа походил к концу. Ничего интересного, кроме портрета, мне не удалось найти, и я без особой надежды направилась к последней двери, виднеющейся у самого выхода.

— Быстро взгляну, что там, — решительно сказала я сама себе, — и баста. Хватит с меня старых домов и бесполезного хлама!

Внутри поднялось сосущее чувство голода, и любопытство начало стремительно отступать перед лицом тоскливых воспоминаний о ломте хлеба, съеденного не так давно.

Дверь скрывалась в самом тёмном углу, и я обнаружила её, только в третий раз пройдя мимо. Под рукой не было даже самого завалящего светильника, и я принялась ощупывать старые шершавые доски в поисках ручки. Ладонь наткнулась на толстую перекладину, приколоченную поперёк двери. Ручки нигде не было.

Что за Хэлль? Кому и зачем пришло в голову заколачивать дверь?

Задремавшее было любопытство взыграло с новой силой. Я подёргала ради проверки перекладину, пытаясь отодрать её от дверного косяка. Бесполезно. Доска была приколочена на славу. Тогда я повисла на ней, надеясь, что она не выдержит напора, но тщетно.

В кожу, будто бы издеваясь, впилась щепка.

Выругавшись, я отступила, злясь на непокорную дверь и на хозяев, вздумавших зачем-то закупорить эту таинственную комнату. Никто так не поступает без веской на то причины. Может, они спрятали там драгоценности или деньги?

При соблазнительной мысли о деньгах я воспрянула духом. Все мои немудрёные сбережения осели у бургомистра, так почему бы не одолжить немного у хозяев этого дома, столь любезно предоставившего нам укрытие?

Теперь я смотрела на дверь, как на личного врага, подло скрывающего то, что принадлежит мне по праву. Я огляделась по сторонам в поисках того, что поможет выломать преграду. В неверном сумраке холла на глаза не попадалось ничего дельного, и я направилась в столовую. Если не получится одним махом сорвать перекладину, буду кромсать её ножом или вилкой, ногтями, в конце концов!

Нога запнулась о выщербину в полу. Потеряв равновесие, я упала, ободрав руки до крови и больно стукнувшись локтями и коленями.

Шипя от боли, я принялась подниматься и замерла, поражённая другой мыслью, сверкнувшей в немного прояснившемся от жажды наживы разуме.

Что, если комнату заколотили не затем, чтобы что-то спрятать, а для того, чтобы не дать чему-то

(или кому-то?) 

выбраться наружу?

Мысль показалась дикой, но с крупицами здравого смысла. Я встала на ноги и вернулась к двери, уже не чувствуя такого бешеного энтузиазма, но ощущая смутную тревогу. Подёргала доску, скорее, удостоверяясь в её надежности, нежели вновь бросая ей вызов. Поколебавшись, прижалась к двери, пытаясь услышать хоть какой-то звук изнутри. Безрезультатно. Меня встретило только пульсирование крови в ушах.

Для очистки совести я опустилась на колени и вгляделась в серую полоску света, пробивающегося из-под двери. Ничего, кроме досок пола, увидеть не удалось.

Я поднялась и вернулась к перевёрнутому комоду. Опустилась на него и принялась рыться в сумке в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве бинта для пострадавших рук. Пришлось пожертвовать шалью Назиры, в которую был замотан Шар; ничего страшного, думаю, он не будет на меня в претензии.

Я принялась заматывать ладони, не сводя глаз со злополучной двери. Та тонула в безмолвной темноте, абсолютно бесстрастная ко всем моим домыслам и намерениям.

Может, дождаться Кристиана и попытаться проникнуть туда вновь?

Со стороны улицы донеслись незнакомые голоса. Я замерла, окоченев от мгновенного ужаса.

Двое мужчин подходили всё ближе и ближе к нашему укрытию, переговариваясь на незнакомом языке, который я уже не раз слышала на улицах Рена. В этот миг я прокляла и то, что не удосужилась хоть немного выучить его, отправляясь сюда, и то, что кому-то пришло в голову наведаться в эти богами забытые трущобы.

Входная дверь заскрипела.

Тело действовало быстрее разума. Махнув рукой на предостережения менестреля, я сорвалась с места и стремглав взлетела по лестнице на площадку второго этажа.

***
Прижавшись грудью к доскам и отчаянно надеясь, что они еще не прогнили настолько, чтобы проломиться под моим весом, я наблюдала сквозь перекладины перил за всем происходящим внизу.

В холл зашло двое в облачении городских стражников. Большего в потёмках разглядеть не удалось. Они завертели головами, осматриваясь. Я еще сильнее прижалась к полу, завернувшись в плащ, уповая на то, что наверху достаточно темно.

Один, тот, что повыше, направился к столовой, а другой, неуклюже топоча, подошёл к комоду. Пнул его ногой, наклонился и громко спросил что-то у напарника. Тот недовольно ответил. Пронзённая жуткой догадкой, я осторожно вытянула руку вдоль туловища. Пальцы коснулись холщового бока, и я облегченно выдохнула: сумку всё же успела прихватить.

То ли что-то почувствовав, то ли услышав моё дыхание, стражник выпрямился и с подозрением взглянул наверх. Несколько ударов сердца я смотрела прямо в его глаза и не смела ни пошевелиться, ни опустить голову.

Мужчина вытащил из-за пояса длинную саблю и повелительно окрикнул спутника. Тот неторопливо вернулся в холл, чем-то подозрительно бряцая, и между ними завязалась ленивая перепалка. Первый махал руками, тыча пальцем в сторону второго этажа, а второй только отмахивался, попеременно показывая то на столовую, то на лестницу. Похоже, он отговаривал напарника карабкаться по ветхим ступеням. Но тот был непреклонен, и, рявкнув на спутника, направился к лестнице.

Я зажмурилась, питая безумную надежду, что Кристиан, как Коннар когда-то, появится в самый подходящий момент, чтобы избавить меня от этого кошмарного ожидания неизбежного.

Чуда не случилось. Первая ступенька жалобно затрещала под весом стражника.
В этот же момент в холле прошелестел полувздох-полустон.

***
Он доносился со стороны заколоченной двери. Оба стражника застыли и неуверенно посмотрели друг на друга. Тот, что осматривал столовую, пожал плечами.

Стон повторился. К нему добавился тихий скрежет, словно огромная крыса процарапывала себе путь на свободу.

Я попятилась, воспользовавшись временной передышкой. Внутри, пульсируя в такт биению сердца, зарождалось ощущение огромной опасности.

Стражники, похоже, ничего не почувствовали или не придали этому значения. Последовав примеру спутника, второй тоже достал саблю и, выставив оружие перед собой, они оба принялись медленно подходить к заветной двери. Я заворожённо наблюдала за происходящим. Разум твердил: «Беги, беги, пока не поздно!», но я не могла заставить себя пошевелить даже пальцем.

У самой двери вышла заминка. Стражники обнаружили перекладину и заспорили, пихая друг друга в грудь. То ли пытались убедить, что надо избавиться от доски, то ли определяясь, кто именно будет избавляться.

Всё решилось за них.

Дверь сотряс мощный удар, набатом прокатившийся по холлу. Я вздрогнула и лихорадочно зажала рот руками, преграждая дорогу вскрику. Откуда-то выпорхнула летучая мышь и с писком заметалась под потолком.

Стражники отпрыгнули, бестолково замахав саблями. Из-за двери вновь застонали, и что-то зашумело, словно огромная собака втягивала воздух, прижавшись к доскам с той стороны и сосредоточенно ловя запахи. Мужчины принялись отступать к выходу, явно позабыв и о втором этаже и о том, зачем они вообще сюда заявились.

Я с огромной радостью присоединилась бы к ним, если бы не опасность оказаться схваченной. Поэтому оставалось только безмолвно наблюдать, умоляя их шевелиться побыстрее и освободить мне дорогу. Что бы там не ломилось наружу, я хотела оказаться как можно дальше отсюда!

Дверь затряслась от серии ударов, и я не увидела, а, скорее, почувствовала, как выгибается и трещит перекладина. Ещё чуть-чуть, и она не выдержит.

Высокий стражник оказался проворнее напарника, и первый переступил порог. Второй, обернувшись, увидел, как его спутник уже наполовину скрылся за преградой дождя, пронзительно заорал и ринулся вслед за ним.

В этот же миг дверь слетела с петель, а доска, сдерживавшая её, разлетелась в щепки.

В тёмно-сером проёме замаячила неясная фигура, чьи очертания расплывались в темноте. Она качалась из стороны в сторону, утробно хрипя и постанывая. По воздуху поплыл мерзкий запах, вызвавший дрожь узнавания по всему телу.

Именно этот запах источал колодец в монастыре Лиара. Колодец, полный полуразложившихся и полностью истлевших трупов. Колодец, превратившийся во вместилище смерти.

Мужчина застыл, не дойдя пары шагов до порога, и сомнамбулически наблюдал, как обитатель запертой комнаты не спеша приближается к нему. Его напарник что-то кричал, но его голос растворялся в шелесте дождевых капель.

Стражника и не известное мне создание разделяла всего несколько ударов сердца, и я наконец смогла получше рассмотреть то, что так стремились тщательно спрятать хозяева дома.

Оно было высоким, тощим, похожим на сгорбленного человека, обтянутого бледной кожей, не видевшего еду месяцами. На конце длинной тонкой шеи болталась продолговатая голова, из приоткрытой пасти которой и вырывался утробный стон, просачиваясь сквозь частокол острых зубов.

Существо по-кошачьи пригнулось к земле. Я поняла: сейчас кинется, и закричала изо всех сил:

— Бегите! Бегите отсюда, чтоб вас Хэлль побрал! Скорее! Чего вы смотрите на него?!

Стражник затравленно поднял голову и уставился на меня бессмысленными глазами. Что-то подсказало: он впервые осознал, что второй этаж действительно стоило проверить.

Разозлившись на его медлительность, я стукнула кулаком по перилам и рявкнула:

— Пошёл вон отсюда!

Мужчина вздрогнул и перевёл взгляд на монстра перед собой. Я увидела, как под бледной кожей по мускулам прошла волна.

Существо метнулось вперёд, но стражник отпрянул и неуклюже выпрыгнул, вернее, вывалился за дверь, кое-как захлопнув её за собой.

Тощее чудище разочарованно, как мне показалось, застонало и завозилось на месте, будто пытаясь подобрать разъезжающиеся конечности к телу.

А потом медленно подняло голову и посмотрело на меня. Я увидела пару вытянутых белёсых глаз, чечевицей поблескивающих по обе стороны его головы.

Монстру явно очень не понравилось, что я беспардонно прогнала его обед.

— Вот Хэлль! — процедила я сквозь зубы.

Кажется, я сама заварила всю эту кашу. Мне придётся её и расхлёбывать в гордом одиночестве.

Ну, что ж, мне не привыкать.

Я выпрямилась во весь рост, вытащила из сумки давно уже забытый за ненадобностью кинжал Коннара и вытянула его перед собой. Отступать было некуда. Позади — гнилые доски, впереди — бледное существо.

Наши взгляды пересеклись.

— Вперед, — тихо произнесла я.

3 - квабба – ядовитая лягушка, чьё тело покрыто огромными бородавками. Считается, что малейшее прикосновение к ней парализует человека;



Мария Грас

Отредактировано: 29.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться