Мелизман

Размер шрифта: - +

XII

Если бы сейчас пленному Эриху Знаменовичу предложили свободу он бы приковал себя наручниками к парапету палубы только не разлучаться с маньяком, шизофреничной императрицей, киллером, предателем и испытуемым на жизнестойкость олигархом.

Абимаура чаще стали приглашать к столу. Он очень быстро состарился, и Юстиция не стесняясь смотрела на него подмечая новые морщинки на его лице, новые пятна на коже и оценивала степень дряблости мешков под глазами. Она изучала как он чахнет.

Макроц не поворачивал головы в сторону плененного хозяина скользил взглядом по Юстиции, осматривал всех присутствующих за столом, но не Абимаура. Оскар Чаелд пристыженно опускал глаза и старался тоже не попадать под палящий взгляд бывшего хозяина.

А Мелизман был как обычно весел. В течении каждого дня он не выпускал спиртного из рук, лишь пару раз в день он резко приобретал понурый вид, отбрасывал все что у него в тот момент находилось в руках и убегал в каюту на пятнадцать минут. После этого он возвращался с новыми силами, улыбка светилась на его лице и, обычно, из него начинали сочится свежие идеи.

Мелизман взял бокал посмотрел через него на солнце, лучи света расщепляло в желтовато-коричневом алкоголе. С присущей только ему легкостью он начал рассуждать в слух:

- А время то одно на всех… То как я провожу свое время влияет на окружающий мир. То есть я, каждым своим действием делаю, создаю этот мир. Привношу в него свои правки, - Мелизман улыбнулся и кивнул, как будто удивляясь своим заслугам и призывая всех присутствующих тоже восхитится им. - Во-первых, есть такое во мне, да и вообще, в менталитете любого человека: «Когда другим плохо, мне хорошо». Это нормально…

- Ничего в этом нормального нет, это диагноз. – перебил его Знаменович. Мелизман не стал отвлекаться от изучения преломления света в своем бокале, но замечание выслушал и продолжил:

-  Хотя мы и сопереживаем, искренне соболезнуем, но все же радуемся, что беда произошла не у нас, а у другого. Это нормально! То есть, по новостям транслируют бедствия и катаклизмы, мы смотрим и думаем о том, как ужасен мир, как жаль тех людей, будет возможность мы поможем им чем сможем. Но надеемся, что такого не случится с нами. Люди сопереживают, и они забудут о том, что у нас у самих кризис, вот увидите все обойдется без жертв. Даже обидно как-то, - рассмеялся Мелизман. Он оглядел сидящих за столом, но никто его смех не поддержал.

- Надо иметь очень изощренный мозг чтобы изначально придумать такое. Рассчитать спрогнозировать ситуацию и устроить отвлекающий маневр. Кроме как, отвлекающим маневром, это назвать нельзя. Это не революция, не война – даже переворотом в прямом смысле слова происходящее назвать нельзя. Это просто отвлекающий маневр. Жестоко и прагматично, но это так! – заключил Мелизман и одним глотком опрокинул стакан. - Любой военный конфликт по соседству - это удача. Там все плохо! У них идет война, ужас, смерть, а у нас всего лишь экономический кризис. Но, правительственный аппарат – это команда юристов, экономистов, политологов социологов людей из всех сфер жизни. Которые просчитали все давным-давно и наперед знают, какие будут последствия. Но! Проблема есть, когда в ней есть необходимость и закроют ее, когда это будет выгодно.

***

Похолодало. «Рогатая кобыла» шла по перекатам ледяных волн полярного океана. Палубу захватила паутина инея. Нос яхты озяб отрастил акульи зубы из ледяных сталактитов. На борту судна не хватало ресурсов для поддержания комфортной температуры. Юстиция закутала малыша Оскара в одеяло, а Макроц накинул ей на плечи плед и при любой возможности вставал на колени обнимал ее ноги, дышал на них своим горячим дыханием, ласкал согревая руками. Абимаур лежал в ледяном карцере, от холода он не чувствовал конечностей и готовился к смерти. Один Мелизман не замечал холода, он в пьяном безумии грезил тем местом, куда был нацелен поход.

***

- Ну! – воскликнул Мелизман расплескивая из бокала. – Вот он наш островок свободы.

Мелизман стоял на обледеневшем носу «Рогатой кобылы» и его взгляд был поглощен горизонтом. До острова оставалось более двух сотен километров, но Мелизман уцепился взглядом за горизонт будто уже видел вожделенные берега.

- Вертолет мне! – приказал он. – я полечу туда и встречу вас. Мой остров новый олимп! – воскликнул Мелизман забираясь в вертолет.

Мелизман улетел, а через час, когда Юстиция вышла на палубу она увидела тот самый остров. Вдалеке сливаясь с серым небом вздувался купол. Подходя ближе наездникам «Рогатой кобылы» открывалась большая стройка и, она становилась все ближе по мере приближения яхты пока не открылось что, стройка ведется на острове всеохватно.

«Рогатая кобыла» зашла в порт к яхте был подан телескопический мост.

***

Облачный пароход причалил к платформе, восходящей над линией технических служб аэропорта. В тоннеле по нисходящему эскалатору ехал мужчина, станом своим он был не отличим от фигуры безупречного греческого бога.

- Встречайте, Пантолеон прибыл. – сказал он девушке стоявшей рядом.

Пантолеон ходил по городу заходил в рестораны и бары и у каждой стойки заговаривал с каждой женщиной. Он отнюдь не искал кого-то и не пытался выяснить что-то конкретное. Пантолеон предлагал услуги профессионального любовника.

Гуляя по Москве Пантолеон обошел уйму мест, познакомился с сотней женщин и к вечеру подошел к месту, ради посещения которого он прибыл в город. Пантолеон зашел в здание федерации журналистики. Само здание как будто кренилось и удерживалось внутри мыльно просвечивающих столпов   закрученных штопором вокруг гнутого небоскреба.

Любое издание, публикующее новости и прочие СМИ вынуждены сотрудничать с федерацией журналистов. Иметь собственных журналистов на службе запрещено. Этому послужила масса причин, самая главная из которых – мракобесие в СМИ.



Константин Проводив

Отредактировано: 13.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: