Мелодия моей жизни

Размер шрифта: - +

Глава 49

Олаф Мартинссон, влиятельный предприниматель и устрашающий чародей выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Его взгляд стал потерянным, но вдруг его лицо побагровело, он бросился на Юэнна и схватил его за рубашку. На его лбу пульсировала венка.

- Я похоронил своего ребёнка почти четверть века назад. Ты не имел права врать об этом! Всему есть свой предел…

Мужчина замолчал, потому что Юэнн, не сводя с него глаз, достал из кармана телефон. Из-за тряски было неудобно зайти в галерею и найти нужный снимок.

-Узнаёшь?

Олаф медленно отпустил его и взял из его рук телефон. Его руки сильно дрожали, на лбу проступила испарина, но лицо словно окаменело. Поскольку он молчал, Юэнн решил объяснить:

-Мне было двенадцать, когда отец вернулся с очередного сражения и привёл в дом четырёхлетнего мальчишку в сломанных очках. Он сказал матери, что его зовут Стивен, и отныне он будет жить с нами. Листай дальше, там остальные фотографии. Когда она спросила, где его родители, - Юэнн на мгновение замолчал, потому что Олаф поднял глаза, - отец сказал, что они отдали его взамен на то, что наши люди оставят их в покое. Я не прошу прощения за Льюиса Мактавиш, Глава Олаф, однако также, как и он когда-то, собираюсь разрушить жизнь твоего сына ради собственной корысти. Я собираюсь давить на тебя этой новостью, и подлить масла в огонь тем, что дух внутри Руперта Лестер проклял Стивена, и жить тому осталось недолго.

-ты закончил?

-Да.

Олаф с кулака ударил Вождя в скулу, и устало провёл ладонью по своему лицу. Юэнн вынужден был признать, что заслужил этот удар, и что сила его нанесения была впечатляющей. Он умолчал о том, что считал Стивена младшим братом, несмотря на то, что мать так и не смогла его принять. Он почувствовал мягкую руку в своей ладони и тепло тела Эбигейл, когда она неслышно подошла к нему, но не решался посмотреть на неё.

Олаф снова уселся на деревянное кресло. Он молча что-то нажимал в телефоне Юэнна, и когда в его собственном зазвучало оповещение, Вождь понял: он сбрасывает себе фотографии сына.

-В день похорон сына я понял, что никогда не смогу ненавидеть кого-либо больше, чем ненавижу твой клан, Юэнн Мактавиш. То, что ты рассказал, пусть и из личной выгоды, стоит гораздо дороже, чем какой-то кусок древней скрижали. Но у меня есть условие.- Все присутствующие напряглись. – Стивен должен будет узнать всё сразу, как только вы вернётесь в Штаб, и ты должен поклясться, что не станешь препятствовать, если он захочет повидаться. Что до меня, я тоже всё так не оставлю. Я дам тебе свой личный номер и ты позвонишь мне всего раз – когда вам острее всего будет нужна моя помощь.

Юэнн кивнул, хотя какая-то часть его сердца болезненно заныла.

-Справедливо.

-Теперь насчёт…проклятия. Есть хоть один шанс, хоть минимальный, что его можно снять?

-Нет. – Юэнн решил, что на этом этапе лучше горькая правда. Этот человек только что узнал, что сын, которого он считал мёртвым, оказался живым, и что теперь умирает на самом деле. В такой ситуации лучше не тешить себя ложными надеждами.

-Мы станем союзниками всего раз, Юэнн Мактавиш, и это моя лучшая сделка. За ужином обсудим условия, и я отдам вам свою часть скрижали. – Он посмотрел на их с Эбигейл руки и деликатно заметил. – Вам, как я понял, нужна одна спальня.

Ужин прошёл в относительной тишине, и когда после десерта глава норвежской Семьи отдал им последнюю часть  скрижали, Эбигейл вдруг осознала, что они, наконец, вышли на финишную прямую. Конечно, ещё предстояло многое решить, например, как уничтожить её дядю и положить конец его тирании, но главное, что, не смотря ни на что, у них есть две части смертоносного оружия, и теперь предстояло лишь объединить их и использовать. На словах всё было куда проще, чем предстояло в жизни, и у Эбигейл на этот счёт было очень плохое предчувствие.

Их отношения постепенно менялись: от официальных деловых без намёка на доверие до тех, что сложились между ними сейчас. Эбигейл очень ценила то, как сильно он рисковал ради её затеи, ведь для него союз с чародеем означал фактическое отречение от всего, чему его учили едва ли не с пелёнок, и чем дышал весь его клан.

Юэнн стоял на открытом балконе. Эбигейл встала около него и тоже посмотрела перед собой, на зеркальную гладь тёмного озера.

-Он поймёт, Юэнн. Это же Стивен.

-Не знаю, понял бы я, скажи кто-нибудь мне подобное. Похоже, у меня на роду написано ломать жизнь близких мне людей.

Эбигейл прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая ласковое дуновение свежего хвойного воздуха, и усмехнулась, глядя на бескрайнее зелёное море, раскинувшееся перед ними.

– Наше возвращение в Шотландию станет незабываемым.

-Видит Бог, мне пришлось принять много трудных решений, но я не имею ни малейшего понятия, как подкатить к Стивену. Чёрт возьми, - он стянул резинку с волос, и густые кудри цвета меди рассыпались по плечам, - что, если он захочет уйти? Что, если после всего услышанного, он просто исчезнет, и я больше никогда его не увижу?

-Кто бы стал его винить? – Она спокойно встретила его ледяной взгляд. – Парень прожил почти тридцать лет, не зная, кто он. Он чародей, но не осознаёт этого. То, что с ним происходит, он списывает на самообман и держит в себе. Но он так и не стал Жнецом, потому что где-то на уровне подсознания не может признать чародеев врагами. К тому же, не забывай, что он умирает. – Юэнн поморщился, будто ему сломали руку, но промолчал. Прошло много лет, но он так и не примирился с этой безнадёгой. – Думаю, именно неопределённость огорошит его сильнее, чем твоё молчание. И ещё я сомневаюсь, что он даст тебе в морду.

Юэнн скосил глаза. Эти слова были сказаны как между прочим, но их смысл он понял правильно.

-Не думаю, что Дженнифер имела в виду то, что сказала.



Ирина Маликова

Отредактировано: 13.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться