Мелодия моей жизни

Размер шрифта: - +

Глава 61

Стивен Мартинссон чувствовал себя трусливым, сопливым мальчишкой, глядя на салон красоты, принадлежащий его матери.

С того дня, как Юэнн рассказал ему правду, прошло почти три недели, и он каждый день думал о поездке сюда. Мужчина, которым он стал, хотел встретиться с родителями, но ребёнок внутри него пятился и сомневался. Он часто задавался вопросом: «А что, если мама и папа меня не узнают?»

Время уходило. Он чувствовал это. Вскоре после выписки Гленна, у Стивена случился приступ прямо во время собрания, и Юэнн едва успел оказать ему помощь прежде, чем он задохнулся.

И впервые за семь лет он испугался этого.

Рука, держащая букет из десяти роскошных роз, вспотела, и он чувствовал себя нелепо, когда открывал дверь салона. Зазвучала музыка ветра, и он оказался длинном помещении. Справа стояла небольшая обтекаемая стойка администратора, а немного дальше – лестница настолько узкая, что создавалось впечатление, будто она изо всех сил вжимается в стену. Помещение заполнял мягкий приглушённый свет с развешенных бра по стенам, из колонок звучала песня Адель, из зала впереди доносились голоса женщин.

-Добрый день. Я могу Вам чем-то помочь?

-Да, - он растерянно перевёл взгляд на женщину со стильной укладкой седых волос. Её речь была плавной и размеренной, поэтому Стив практически сразу понял её. Все эти годы Юэнн доставал ему учебники по норвежскому языку, и большая их часть была написана на его родном диалекте. Это была инициатива Юэнна, но его отцу это вряд ли бы понравилось. Тогда у ребят появилась первая совместная тайна и связь на всю оставшуюся жизнь. – Я ищу Алву Мартинссон.            

Женщина тепло улыбнулась. Норвежцы всегда доброжелательно относятся к приезжим, и ценят то, как они стараются говорить на местном языке, даже если из-за ужасного произношения им хочется плакать.

Внимание Стива привлекла женщина, которая появилась на лестнице и говорила по телефону.

-Алва, к тебе какой-то юноша.

«Что мне говорить? Что мне делать? Как я ей объясню, кто я?»

В тот момент, когда их глаза встретились, когда её взгляд плавно перешёл от удивлённого к шокированному, когда по её щёкам покатились первые дорожки слёз, она перестала быть незнакомой женщиной.

Он увидел свою маму.

Стив попытался выдавить улыбку, но это была скорее попытка сдержать нахлынувшие эмоции. Телефон выскользнул из рук Алвы, и она, сначала неуверенно, а потом изо всех ног бросилась вниз по ступеням и, на мгновение ,замерев в сантиметре от него, притянула его к себе и сжала к крепких объятиях. Она ничего не говорила, а может, и говорила, но слов было не разобрать сквозь безудержные рыдания. Стив не заметил, как женщина-администратор, промачивая глаза носовым платком, аккуратно забрала букет из его рук. Он неуверенно обнял мать в ответ и уткнулся носом ей в шею, не стесняясь сырой эмоции.

Алва отпустила сына и словно в бреду, попросила администратора, которую звали Келда, чтобы её никто не беспокоил, и тогда они поднялись на второй этаж. Оказалось, там был не только офис, а ещё и её квартира. Чтобы унять дрожь в руках, женщина бросилась ставить чайник, и старалась не замолкать, чтобы не потерять сознание.

-Я не могу поверить, что ты здесь, - она протянула руку и сжала его ладонь. Она перешла на чистый английский. – Так тебе, наверное, привычнее будет?

Стив кивнул, избегая смотреть на неё.

-Вы с отцом давно разошлись?

Алва колебалась. Так или иначе, им придётся коснуться темы, которой она хотела избежать.

-Думаю, всё началось ещё тогда, - она сглотнула, - когда тебя…не стало. Ты что-то помнишь о том дне?

-Только то, что ложился спать в какой-то гостинице в одной комнате с отцом, а проснулся в машине Лукаса Мактавиша, когда мы подъезжали к его дому, и который так и не стал моим.

-Когда твой отец проснулся и увидел твою кровать пустой – не  сразу придал этому значения. Мало ли, может ты встал раньше и пошёл играть в гостиную, но потом он заметил записку…- Алва не могла больше сидеть. Даже спустя столько лет она не могла спокойно об этом говорить. Она вытащила из мини-холодильника бутылку с водой и сделала пару глотков. – Он прибежал на фьорд Люсе, возле которого, собственно, и был постоялый дом. Ещё издалека он заметил большую толпу, но ему было плевать. Он бежал изо всех ног, но мужчины-Жнецы преграждали ему путь. Он рвался вперёд, не обращая внимания на толпу вокруг. Его взгляд был прикован к Лукасу Мактавиш, который держал в руках вырывающегося мальчика. Олаф не видел лица ребёнка, потому что тот был повёрнут к нему спиной. На нём была твоя пижама, волосы, как у тебя – каштановые и непослушные. Ребёнок кричал и плакал, а Мактавиш лишь смеялся. Когда Олафу оставалось добежать каких-то пятьдесят метров…

Стиву не нужно было слышать продолжение. Ему казалось, что на нём слой грязи от стольких лет жизни в доме этого чудовища, и что он никогда его не отмоет. Он попросил у матери воды. Как ни старался, он не смог прогнать образ несчастного испуганного малыша, которого безжалостно сбросили вниз и так рано заставили столкнуться со смертью. 

- Лукас Мактавиш красноречиво дал понять, что может случиться с Бригитт, если твой отец откажется плясать под его дудку. Все эти годы я приезжала на тот фьорд в годовщину твоей…смерти и раздумывала, не прыгнуть ли следом. – У Стива внутри всё похолодело. – Но у меня была Бригитт, и только она и мои родители удерживали меня от этого шага. Я посвятила себя воспитанию дочери. Только благодаря ей я находила в себе силы вставать по утрам, но никто не мог вытеснить из моей головы моего первенца, которого я так рано потеряла. А потом Бригитт выросла, а я… я поняла, что пришло время оставить прошлое в прошлом. Мы с Олафом приняли решение расстаться. Кажется, именно горе разлучило нас.



Ирина Маликова

Отредактировано: 13.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться