Мэн

Глава 21 О брутальности

Глава 21

О брутальности,

или

Недостаток плоти и крови

Как и предполагала Тэсс, после успешной сдачи тестов только на первые три дня её группе в расписании поставили лекции, а потом их опять загнали в больницы, где принялись использовать в качестве помощников, ассистирующих, подменяющих и так далее. Началась обычная работа, почти такая же, как в Мэн, с той лишь разницей, что иногда им всё-таки читали материал, и работать приходилось чуть ли не по всему Нью-Йорку. Альфа Ромео очень пригодилась, хотя тут справился бы и Дэу Матиз.

Но, как бы там ни было, чуть позже девушка всё-таки оценила в руках породистую машину. До этого она передвигалась по Нью-Йорку исключительно на метро. Находила это удобным, дешёвым, быстрым и эффективным. Особенно после того, как его сделали ещё и безопасным. О другом средстве передвижения даже не помышляла, но эта Джульетта всё-таки заставила свою хозяйку «замурлыкать». Машинка оказалась умной, послушной, маневренной, довольно компактной, и всё это помимо того, что сногсшибательно красивой. Что и говорить, Констанции было приятно сесть в такую «тачку».

Именно на ней она поехала в Ричмонд к Сибилл. Оставила Джульетту за два квартала от квартиры подруги на платной стоянке и сказала, что приехала на метро. Они долго болтали, Сиб рассказывала, как это ни странно, больше про свою работу нежели про ухажёров, тем самым облегчив Тэсс задачу обойти в разговоре тему Андрея. В общем, с этой подругой всё оказалось очень хорошо, потому что хорошо началось.

В отличие от Паркер.

Ответа от неё Тэсс так и не дождалась. Она уже понемногу злилась на старшую Селестье, ведь когда Брук бросила Дэни, не перестала общаться с Паркер, а даже наоборот. Она бы могла позвонить, но, если от тебя закрывают какие-то двери, не исключено, что уберегают от огорчения за ними.

А Андрей в этот момент отбыл в Старый свет. Заехал попрощаться и попросил уже сейчас озаботиться отгулами на его день рождения где-то дней на пять.

— Я отвезу тебя в моё любимое место. Привезу и... съем, — приблизил он своё лицо нос к носу с девушкой, спрятав за спиной руку с сигаретой. — Не хочу быть с тобой как кролик… на бегу. — Легонько прикоснулся он своими губами к её. — Как алкаш хочу уйти в запой тобой. Забыться. — Мистер Дексен отстранился и, затянувшись, выдохнул клубы дыма.

По мере того, как этот мужчина нашёптывал такие слова, Тэсс чувствовала, что возбуждается. В его голосе слышалось столько порочности, даже разврата, столько предвкушения и обещания. Голову заполонило густо заваренным туманом, девушка прикрыла глаза и покачнулась на месте. Но тут же быстро очнулась, подняла на него непробиваемый, агрессивный взгляд.

— Ты надолго запомнишь этот свой день рождения, — её голос сочился угрозой, похотью и верой.

Она ожидала, что он засмеётся, но мужчина сделался ещё серьёзнее и прищурился.

— Даже не сомневайся.

«Интересно, за пять дней можно добраться до Антарктиды и вернуться? Наверное, всё-таки можно», — подумала Тэсс после его отъезда, раздумывая над отгулами.

А когда он позвонил из Европы во второй раз, она уже лежала в постели с температурой.

— Я заразилась в больнице, — гундосила больная с заложенным носом. — Здесь в Нью-Йорке одни сплошные вирусы. В Мэн или их нет, или я к ним привыкла.

Андрей тут же решил прислать к ней своего врача, и Тэсс ответила, что он может присылать хоть всё терапевтическое отделение, она ни единого человека к себе не пустит.

— У меня ОРЗ, а не инфаркт миокарда.

Тогда мистер Дексен предупредил, что как только вернётся, сразу же приедет. Его она впустить обещала, потому как после, скорее всего, он тоже свалится с температурой и застрянет дома минимум на неделю.

— Валяться в постели будем вместе! — обрадовалась больная врач.

В трубке послышались скрежет зубов и смех одновременно.

Именно в это время первый раз ей в Нью-Йорк позвонила Джокаста. Справилась о здоровье, подтвердила, что вирусов в Мэн гораздо меньше, чем в Нью-Йорке и, чуть поговорив о своей новой школе и обсудив с Тэсс общих знакомых учителей, робко и очень осторожно призналась, что у неё ведёт уроки физкультуры мистер Стюарт, но сейчас он на больничном, потому как у него сломана кисть руки.

— Тэсс, это не я! — принялась что есть силы кричать в телефон сестра Джо. — Я ничего не говорила Андрею! Честное слово. Я тебе светлой памятью Авы Гарднер клянусь! Я действительно ему ничего не говорила. Может, это вовсе и не Андрей покалечил мистера Стюарта. Говорят, он на уроке руку вывихнул.

— Ну, да, конечно, — Тэсс сразу же очень сильно заволновалась и столь же усиленно задумалась. — А как мистер Стюарт относится к тебе?

— Да нормально относится. Не хуже других. Я и в Нью-Йорке привыкла выводить училок из себя. А он вроде бы даже… не выводится.

Худо-бедно поверив Джокасте, Констанция задумалась ещё серьёзней. Она вертела мысли в голове и так и эдак, но ничего не могла сообразить. Где и как Андрей мог узнать, что Адам ей повредил руку. Утечка информации от мамы или Дэни как-то не умещалась в голове. Вынеся себе весь свой ослабленный болезнью мозг, девушка смирилась и махнула рукой.

«Если он не захочет, чтобы что-то узнали, то тут ни с одной стороны не подступишься. Ловить его бесполезно. Вспомнить только: как он у меня ключ увёл». — И она забыла о Адаме с его рукой.

Дэни не подавал признаков жизни из Техаса. Сестра звонила ему сама, страшно ругалась, грозила санкция различной степени жёстокости, но братишка только смеялся, говорил, что у него всё нормально и рассказывать нечего. Тэсс качала головой и закатывала глаза под потолок.

Раньше Андрея вернулся дядюшка.

С дядюшкой Соном у Тэсс отношения складывались всегда очень хорошо и как-то на равных. Даже не смотря на то, что Бессон Полль был на четыре года старше её отца. Кстати, оба брата произносили свою фамилию на французский манер, и когда не стало Роджера, его вдову с ребёнком продолжали называть так же. А потом Тэсс пошла в школу, там её быстро начали звать на английском, мама фамилию сменила, и таким образом Поллем остался только лишь старший, пока неженатый и бездетный Бессон.

Хотя, почему не женатый. Дядюшка давно по великой любви заключил брак со своей незабвенной археологией. Оба брачующиеся друг друга обожали, судя по всему, поклялись в радости и в горе не оставлять один другого «пока смерть не разлучит их» и хранили верность своей клятве. Что же касалось всего остального мира, то в быту и общении дядюшка Сон был неприхотлив, со всеми требованиями и предложениями племянницы соглашался, едва дослушав, деньгами распоряжался из рук вон плохо и рассеянно. Благо он по полгода пропадал в командировках и экспедициях, поэтому не всегда успевал захламить квартиру в пух и прах, и иногда в начале учебного года Тэсс приезжала в то же самое жилище, которое оставляла в конце прошлого.

Разумеется, только появившись, дядюшка через пару дней тоже свалился с температурой, поэтому племяннице приходилось успевать ухаживать за ним, зарабатывать отгулы, а ещё искать подарок своему любимому мужчине ко дню рождения. Его реакция на тот булыжник окрылила Тэсс, она поверила, что Андрею тоже можно что-то подарить, даже в обход звёзд на небе, и отправилась на двадцать пятую улицу на блошиный рынок известный как «Гараж». Поэтому с вернувшимся из Европы будущим именинником могла встречаться теперь уже не на бегу, а на лету. Таков Нью-Йорк.

Наконец, заехав к ней после работы, часов в одиннадцать, Андрей объявил, что сегодня был в Семейном суде на Lafayette Street, где им с Моникой зачитали постановление о разводе на основании брачного контракта. Теперь он свободный человек и как свободный человек просит её тоже освободиться с двадцать седьмого октября по второе ноября. Они уезжают на эти пять дней. Констанция даже и не помыслила уточнить «куда», а её порыв самым подробнейшим образом расспросить: как одеться и что взять с собой, оборвали короткой, но ёмкой фразой:

— Тёплые вещи.

Девушка только обреченно вздохнула.

А после того как она проводила Андрея, уже перед сном, её пронзило воспоминание о задержке месячных в четыре дня — следствие перемены климата и болезни. И не исключено, что начнётся всё это «веселье» как раз не вовремя. Тэсс похолодела.

«Этого допустить нельзя. Гинеколог я или нет». — Профессионализм напирал изнутри и требовал сатисфакции за отключенные мозги там, в библиотеке «Джо-Мэри».