Мэн

Глава 46 Пятьдесят "лимонов" зелёного

Глава 46

Пятьдесят "лимонов" зелёного,

или

Кого избили Чак и Билли

В один из ясных, погожих дней конца января, по шоссе 1-95 Express, огибающему самый запад штата Нью-Джерси, двигался автомобиль. Красивый белый мощный Мерседес S класса шел со скоростью миль шестьдесят в час, мягко и уверенно обходя попутные легковушки, большегрузы и автобусы. Не доехав несколько сотен футов до развязки с 1-80 Express, места, где линия дороги граничит с агломерацией Нью-Йорка, транспортное средство плавно сбавило скорость и, в конце концов, прижалось к обочине.

Машина остановилась, водительская дверь открылась, и из салона вышел довольно высокий, фактурный молодой человек в чёрном двубортном драповом полупальто с большим отложным воротником и в такого же цвета массивном толстом шарфе, обмотанном вокруг шеи своего хозяина раза три-четыре, не меньше. В руке гражданин держал некий продолговатый футляр, напоминающий не то кейс для короткоствольного ружья, не то кофр для флейты или гобоя.

Мужчина захлопнул дверцу водителя и тут же открыл заднюю. Достал из салона папку с файлами и, захлопнув машину и обогнув её по багажнику, направился прочь от дороги. Мерседес словно на прощание мигнул ему вдогонку огнями сигнализации и издал характерный звук затвора замков.

Широким ровным шагом по дорожке, выстеленной серым гравием, джентльмен направился к амфитеатру парка «Overpeck County», примыкавшему к шоссе. Ботинки огромного размера глубоко грузли в довольно крупных гранулах, те скрежетали друг о друга с неприятным звуком, колени красиво поигрывали кистями длинного шарфа, но пешеход, судя по всему, ничего из этого не замечал. Под «метроном» своих бесконечных ног, он о чём-то напряженно думал. Об этом свидетельствовали сошедшиеся к переносице дугообразные брови и прищуренные синие глаза.

Шел он довольно долго, однако счёт его шагов ни ускорялся, ни замедлялся. Таким образом, судить о том, торопится молодой человек или медлит, по его поведению возможным не представлялось. Наверное, ему было всё равно.

Местность, кстати, выглядела довольно пустынно и безлюдно. Причём, пустынной она оказалась и в прямом смысле тоже — амфитеатр поставили посреди огромной песчаной территории, напоминающей пейзажи Аравии и всего Ближнего Востока в придачу.

Когда мужчина обогнул строение, впереди показалась гладь водохранилища «Overpeck». На его берегу тоже почти никого не оказалось, только лишь у самой кромки спокойной, безмятежной воды шесть-семь мужчин неторопливо поглощали пиццу и о чём-то тихо разговаривали. Тут же на рогатинах стояла пара длинных добротных удочек, закинутых прямо с берега, а на матерчатых стульчиках расположились две, почти уже пустые, коробки с «Маргаритой».

Джентльмены были увлечены неторопливой, вальяжной беседой, но это не помешало им заметить молодого человека сразу же, как только тот вышел из-за стены амфитеатра. Мужчины одновременно сделали равнение на незнакомца и принялись буравить его глазами.

Впрочем, незнакомцем, судя по всему, он оказался не для всех. Один из собеседников что-то кратко сказал своим приятелям и, сделав пару шагов навстречу «чужаку», замер в ожидании. Импозантностью и презентабельностью он не уступал тому, кого встречал — что-то около сорока лет, благородная седина на висках, плотно сжатый рот, горделивая осанка. В отличие от остальных присутствующих в руке он держал не кусок пиццы, а курительную трубку и, ожидая молодого человека, смотрел не на него, а на кейс с папкой в его руке. Не исключено, что их же и встречал.

— Привет, — подошел к нему вновьприбывший и остановился ровно напротив.

Джентльмен поднял взгляд к лицу пешехода и пыхнул трубкой.

— Привет.

Таким образом, буквально искупав друг друга в радушии, мужчины на какое-то время застыли, словно статуи, и дальше разговаривали исключительно глазами как люди знакомые тысячу лет.

— Ладно, я понял, — отвернулся тот, что с трубкой. — Господа, — обратился он к своим собеседникам с помпезными торжественными интонациями, — разрешите тем из вас, кто не знаком, представить моего племянника Андрея Дексена.

Поскольку все присутствующие ели пиццу в тонких целлофановых перчатках, они принялись их стаскивать, дабы познакомиться и поздороваться. Когда очередь дошла до светловолосого, начинающего лысеть, гражданина лет тридцати пяти, явного потомка Авраама и Иакова, Андрей радушно-широко улыбнулся.

— Приветствую, Натан, — встряхнул он его руку так, что у верного сына Израиля слегка клацнули зубы. — И где сейчас? Сенат? Комиссия?