Меридианы

Размер шрифта: - +

Глава 5.

БРЭНДОН.

–Я заварила травы. Тебе нужно немного поспать.

Кэя заботливо накинула на мои плечи что-то вроде шали, пропахшей ладаном и травяным ароматом. Наверное, этот запах должен был меня успокоить, однако в последнее время слово «спокойствие» не вписывается в мою жизнь. Так же, как и слово «сон». Стоило закрыть глаза—и я снова видел укоризненный взор Катарины и её тихие слова.

«Ты бросил меня.»

Я поёжился. Может, не следовало уезжать? Может, нужно было остаться и хотя бы поддержать Рэйвен?... Но, оставшись, смог бы я сделать хоть что-то? Смог бы смотреть в глаза сестры той, кого не сумел спасти? Вряд ли.

–Сын мой,–Кэя присела рядом со мной и положила сухую ладонь на мою руку, покоящуюся на колене, сжатую в кулак.–Перестань истязать себя.

Я невесело усмехнулся. Примчавшись в Северную Каролину в почти невменяемом состоянии, распугав всех жителей племени Тускарора[1] небольшого поселения округа Харнетт, влетев в небольшой знакомый домик, я с порога услышал:

–О, мать-земля, Авенхаи[2], сохрани его душу!

Застать Кэю с утра в доме было почти нереально. С рассветом женщина молилась, а затем шла на равнину—собирать травы, проводя за этим занятием почти всё утро. В этот раз она испуганно замерла посреди маленькой комнаты, однако увидев меня, выдохнула и с тревогой подошла, положив тёплую ладонь мне на щеку.

–Ты вернулся, сын мой.

Когда я впервые оказался в племени народа ирокезов? Это было, пожалуй, очень давно. Кажется, мне было тринадцать, и уже в том возрасте я был самостоятельным. Настолько самостоятельным, что однажды отправился путешествовать по восточному региону США в одиночку. Это заняло довольно много времени, но ни в одном штате я не задержался надолго. За исключением Северной Каролины, где случайно наткнулся на небольшое поселение индейцев. Те сначала приняли меня с настороженностью, но затем стали расспрашивать о жизни, о мире, в котором я жил. Разумеется, они и сами прекрасно знали, что происходит за пределами штата. Я остался в племени Тускарора на несколько месяцев, и всё это время чувствовал себя нужным. Дети видели во мне Санта-Клауса, раздающего маленькие подарки—конфеты и шоколадки, которые я тайком заказывал специально для них; старикам нравилось то, как я быстро схватываю их обычаи и традиции. Так я стал частью племени. А Кэя…

Кэя заменила мне мать. Своих детей у неё не было, и во мне она увидела что-то, что заставило её проникнуться чистой материнской любовью к дикому, озлобленному подростку, ненавидящему почти весь мир. Я старательно скрывал свою сущность, но от всевидящего ока Кэи ничего не могло укрыться. Она стала учить меня справляться со своими внутренними демонами, рассказывала мне разные истории—отсюда и пошёл мой интерес к мифам и легендам. Кэя всегда знала, что у меня на душе, даже если я ничего не говорил. Стоило тёплой ладони женщины коснуться меня—и казалось, все беды нипочём. Перед сном Кэя пела мне старинные колыбельные на непонятных языках, а затем, стоило моим глазам закрыться, проводила тлеющим пучком трав над моей головой, позволяя пряному дыму унести мои переживания. Окуривание было неотъемлемой частью жизни Кэи—она верила, что травы и огонь способны на многое. Вера в сверхъестественное, в божественное и магическое являлась одной из главных вещей в укладе жизни ирокезов—как, в принципе, и в жизни всех индейцев.

Шли годы. Вдали от племени я черствел, становился жёстче, равнодушнее, грубее. Но стоило вернуться обратно—и мальчик с книжками легко открывал дверь и выходил из моей души наружу. О том, куда я езжу, знали лишь Дамиан и Элизабет. Кэя прекрасно понимала, почему я никогда не привозил сюда ни сестру, ни друга. Это было место, принадлежавшее лишь мне одному, как бы эгоистично это ни звучало.

С того дня, как я сбежал из Сан-Франциско, прошёл почти месяц. Всё это время я пытался взять себя в руки, чтобы продолжить жить дальше. Сначала меня обуревали мысли о самоубийстве, но Кэя тогда сказала одну очень важную вещь:

–Взамен твоей жизни отдали другую. Вместо того, чтобы думать о смерти, которая в любом случае придёт, тебе следует прожить каждый миг с благодарностью к самопожертвованию той, которая любила тебя так сильно, что не раздумывая приняла твою участь на себя.

Я ощутил жгучий стыд внутри. А затем принял решение вернуться в корпорацию, чтобы снова уехать—теперь уже, наверное, навсегда. Всего-то нужно было подписать парочку бумаг, да передать бразды правления Дамиану. Стоило только решиться на это, как в ту же ночь мне приснилась Катарина—далёкая, туманная; в зелёных глазах был укор.

«Ты бросил меня.»

«Прости,–в ответ подумал я, протягивая руку к девушке.–Прости меня.»

Кэтти покачала головой, и по её щеке скользнула бриллиантовая слезинка.

«Ты нужен мне. А тебя нет.»

Я сразу проснулся с дико колотящимся сердцем, прижав руку к груди. За окном занимался рассвет. Отогнув разноцветный полог, скрывавший мою лежанку, я вышел в комнату. Возле небольшой плиты импровизированной кухни колдовала Кэя, но, услышав мои шаги, обернулась.

Она была с тобой. Я вижу её очертания.

Я уже не удивлялся способности названной матери видеть то, что обычному человеку неподвластно. В племени некоторые люди были наделены Силой и Зрением.

После той ночи прошла неделя. Я почти не спал. Кэя поддерживала мои жизненные силы с помощью травяных отваров, окуривания и молитв. Несколько раз бегала к Аксоте[3], которая жила через два дома. Та посоветовала ей дать мне ещё немного времени. Аксота была кем-то вроде старой шаманки-целительницы, однако она ни разу не переступила порог дома Кэи, пока в нём находился я. Строгая женщина верила, что мы можем сами бороться с нашими слабостями, а наша Атоннхетс[4] имеет такую Силу, что подумать страшно…



Deneka

Отредактировано: 29.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться