Мёртвая, или последний гвоздь в...

Размер шрифта: - +

Глава 2

 

Буду я - я из более прочного теста.

Я достойна занять это место,

Я многое делаю лучше.

Fleur – формалин ©

 

Тик-так, тик-так – стучат настольные часики.

Мягкие подушки под спиной, для удобного положения тела, тёплое одеяло, накрывающее ноги и свет, странного на вид фонарика, бьющий в глаза.

- Значит, Вы уверяете, что не знаете, что с Вами произошло до того, как оказались на кладбище? – мужчина в зеленом халате смотрел очень остро, будто я его обманывала, и старался не использовать слово «гроб», видимо, чтобы не травмировать меня ещё больше.

С тихим шипением фонарик погас и был убран в карман.

- Именно так. – вяло ответила я.

Кстати, хочу заметить, что этому телу вообще вялость присуща. Оно медлительно и неторопливо, в нём очень трудно маневрировать, а самое стрёмное в том, что я это слишком сильно чувствую. Будем надеяться, что это из-за травмы, а не вообще.

- И Вы не помните никого из присутствующих в этом доме?

«Да я их вообще впервые в жизни видела!»

Кивнула.

А что делать? Врать нехорошо, а правду сказать не могу, горло жмёт…

- Так же Вы понимаете, что я буду заниматься Вашим лечением, но не помните, как называется моя специальность?

«Врач! Врач-психиатр, чтоб тебя в этом халате в гроб положили!»

- Нет. – выдыхаю я, едва сдерживая внутреннее раздражение.

- А сколько Вам лет знаете?

«Девятнадцать, ещё вчера было»

- Нет.

- И отца своего не помните? Он был знаменитым и уважаемым человеком в нашем городе. Аниасан Айдэ.

«Моего отца зовут Александр Айдэ и он, как Вы говорите, знаменитый и уважаемый в своём городе, но в настоящем времени, а не в прошедшем!»

- Нет.

- А как Ваше душевное состояние? Чувствуете в себе силу? Насколько мне известно, Милара, Вы обладали светлой аурой. Можете продемонстрировать, чтоб я видел?

Я мрачно посмотрела на этого горе-психиатра, отчего тот дёрнулся, как от пощечины.

- Я в себе чувствую только вялость и усталость, на душе так гадко, что тело будто выворачивает. – Во! Он же психиатр, пусть и решает проблему. – Что я должна Вам продемонстрировать?

- Вы даже не помните, как проявлять себя… - вдруг задумчиво протянул он.

Доктор перелистнул страничку своего блокнота и что-то в ней нацарапал весьма любопытным, на мой взгляд, устройством.

- А знаете, что это? – заметив мой пристальный интерес к письменному предмету, спросил он.

Смотрю на сосульку в руках мужчины. Ни стержня, ни острия с шариком, да там даже полости нет.

«Ручка! Это чёртова ручка!»

- Не знаю.

- Угу… - и принялся дальше что-то царапать, после чего поднялся на ноги, потрогал мой лоб и попросил продемонстрировать травму на голове.

Безропотно откинула длинные волнистые волосы. Там находилась шишка с порезом, вроде ничего серьёзного, да и уже не так болит. Надо было только промыть рану, обработать и выспаться хорошенько.

Возле моей головы что-то щелкнуло и загудело, отчего я дёрнулась, но доктор меня придержал за плечо.

- Всё нормально, я сделал снимок, чтобы посмотреть состояние травмы.

«Фото? Рентген?»

Нет? Черт, а как бы хотелось, хоть одно привычное слово из своего мира сказать.

- Значит так, Милара. У Вас тяжелая форма виртеломинии….. (по-моему, он имел ввиду амнезию, хотя, я не уверена). Вам нужен покой ещё несколько дней, травма не серьёзная, голову не стрясли, но лучше перестраховаться. Будем надеяться, что воспоминания восстановятся, а пока… Близкие Вам с этим помогут, объяснив всё заново.

Он царапнул что-то на листке, попрощался и вышел из комнаты, после чего из-за двери доносились голоса Гиаса и этого доктора.

Я откинула голову на подушки и принялась вспоминать о произошедшем.

С самого начала.

Помню, как пришла с тренировки, уставшая и злая, как собака, а всё потому что Иванова опять отмочила мою одежду в раковине, пришлось возвращаться домой в форме. Нет, вы не подумайте, я никогда не спускаю неприятных мне ситуаций, уж очень злопамятная, но тогда она просто слиняла из зала ещё до того, как я обнаружила свои вещи. Да ещё и братья-охламоны, оставили срач на кухне, а я этого терпеть не могу, поэтому сразу принялась за уборку, вместо того, чтобы завалится на кровать с планшетом и проверить почту, куда мне одногрупники должны были скинуть конспект по философии. Помню звонок отца и его требование немедленно приехать к нему в офис. Когда до него добралась, у меня уже зубы от злости сводило. И что вы думаете, он мне заявил? Он заявил, что я выхожу замуж! У него видите ли сын друга в беде, а я отдуваться должна, но не суть. Не знаю почему согласилась тогда. Думаю, что мной руководила злость на весь белый свет, потому что иначе я бы ни за какие коврижки не согласилась выходить замуж за сына какого-то бандита в законе.  Помню скорую подготовку к свадьбе, многочисленные ссоры с отцом, и, наконец, само утро торжества, когда меня полупьяную от горя и несправедливости пытались впихнуть в белоснежный лимузин, который должен был проследовать до ЗАГСа. Вот тогда-то всё и произошло. Вокруг было слишком много народа, все толкались, старались помочь, и я уже не помню в какой момент почувствовала боль в боку и слабость. Кровавое пятно на платье обнаружилось горе-женихом уже в салоне авто. До сих пор помню его удивлённо-тупой взгляд, который сам по себе уже рассказал, что он не знает, что делать. А лимузин всё ехал… Я не долго пробыла в сознании, очнулась уже здесь, в чужом теле, в чужом платье и в чужом гробу, а дальше вы и сами знаете.



Майарана Мистеру

Отредактировано: 19.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться