Месть Агонии

Месть Агонии

Месть Агонии

 

 

~*~*~*~*~

 

 

Дом оказался слишком старым, даже для оценщиков из конторы. Когда-то по его просторным залам прохаживались сильные мира сего, а сейчас по пыльным коридорам гулял только ветер и уличный сор. Когда-то его украшали редкостной красоты витражи, а сейчас рамы отбрасывали на пол крестообразные тени.

Эта ночь была не хуже и не лучше прочих. В дом давно не заглядывали покупатели, но продавец не стремился вывезти мебель и прочую утварь. По каким причинам дом, который вот-вот рухнет, еще не разграбили - не понимал никто, но факты упрямо говорили, что несмотря на разруху, вся мебель, канделябры, картины и даже книги на редких полках- все было на своих местах и укрыто покрывалами от пыли.

Ночь выдалась ясная, впервые за много дней, и луна заливала заброшенное строение. В комнатах было светло, почти как днем. Кое-где сквозняк гонял по полу мелкие веточки и осенние листья. Доски, вымокшие от дождей, скрипели на разные голоса, как только задувал особенно сильный порыв ветра. Несмотря на то, что дом уже давно мертв, как и его хозяин, сон его беспокоен, в нем нет умиротворения. Шорохи, скрипы, скрежет дверных петель, какой-то тихий стук - все это наполняло дом, делало его погребальный сон особенно печальным. Если бы эти стены могли говорить, наверное, они бы стенали о таком конце некогда пышной судьбы.

Внезапно многоголосица прекратилась. Дом, улица, а может, и весь мир замерли в ожидании чего-то. Деревья больше не шевелили остатками крон, листья не шуршали на дорожке к крыльцу, старая кованая калитка больше не поскрипывала. Так продолжалось с минуту, если бы кто-то прошел в этот момент мимо дома, то ужаснулся бы особенной мрачности этого места. Оно и раньше не располагало к себе суеверных местных жителей, но в эту минуту оно особенно пугало так, как мало мест может напугать современного образованного человека.

На третьем этаже дома располагался большой каминный зал, с несколькими широкими диванами, столиками на резных ножках и множеством мелких скамеек. Когда-то в этом зале решилось множество крайне важных и значимых вопросов, а сейчас о былом величии могут сообщить разве что размеры залы, не более. Конечно, все эти диваны и скамейки, как и прежде, стояли на своих местах, только вот величием и благополучием от них уже не веяло, а множество пылинок в лунном свете, только напоминали о том, что все имеет конец. Вот и этот зал уже никогда не примет гостей для долгих и вдумчивых бесед о важном.

Внезапно, в абсолютной тишине, в полуметре над старыми дубовыми досками пола, из воздуха образовалось странное пятно. Оно за считанные секунды, из незаметной точки перешло в сверкающую спираль, а из нее в овальную дыру в полтора метра диаметром. Миг - и из дыры вылетел мужчина, следом за ним еще один. Пятно пропало так же стремительно, как и появилось, а противники, казалось, и не заметили смены декораций. Один - в полном доспехе и шлеме. Второй - босоногий, в широких тонких брюках и с обнаженным торсом, создавалось впечатление, будто его вытащили из постели.

Босой, несмотря на колотые и резаные раны по всему телу, легко перекувыркнулся через голову и поднялся на ноги, одновременно ударом ноги отправляя в полет маленький столик на одной резной ножке. Дерево, заботливо упакованное в кусок серой ткани, ударило точно в грудь закованного в латы воина. Тот без единого звука отлетел к стене. Босой едва слышно выругался. Его маневр был рассчитан на то, что противника отшвырнет обратно в дыру, но та уже успела схлопнуться, отрезая путь для быстрого решения проблемы.

Воин сплюнул кровь и бросился на босого с полуторным мечом. Широкое тяжелое лезвие резануло воздух в паре сантиметров от макушки босого мужчины. Он легко пригнулся, но не предусмотрел летящий следом кулак воина. Меч казался таким тяжелым, что человеку никак не справиться с таким одной рукой, но этот явно был исключением. Латная перчатка, покрытая серебряным напылением, легко прошла сквозь плоть, вспарывая скулу, только встреча с зубами остановила коварный металл и силу удара.

Будь на месте босого обычный человек, то схватку можно было бы считать проигранной, но мужчина лишь отшатнулся, позволив телу вылететь по инерции из-под меча воина. Резкая боль от серебра и многочисленные кровоточащие раны дали о себе знать. Босой замешкался лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы воин в латах успел вытащить из-за спины арбалет. Широкий болт без оперения, простой и даже дешевый, вошел в левую глазницу босого, с едва слышным звуком лопнувшего глазного яблока. Мужчина дернулся, тело выгнуло в нечеловеческой, ужасающей судороге. А в следующую секунду пронзительный, леденящий душу вопль взорвал пространство особняка. Уже не обращая внимания на покрытые серебром доспехи воина босой бросился на противника. Ухватил его за руку с арбалетом и вывернул ее, фактически прокрутив на полный оборот. Воин взвыл, попытался припасть на колени, но босой ухватил его за вторую руку с мечом и дернул на себя, молниеносным движением вырывая сустав, разрывая мышцы и сухожилия. Меч, кольчужная перчатка и часть наручи, с лязгом покатились по полу. Босой услышал, как шипит и плавится его собственная плоть, но ярость была сильнее боли. С тонких пальцев слезала кожа, обнажая кости. В доспехе было слишком много чистого серебра для того, чтобы босой мог безнаказанно применять такую силу.

В бою против любого другого, доспех с таким количеством мягкого металла был бы смешон и не продержался бы и минуты, но против босого мужчины оказался лучшим решением. Воин хрипел, стонал, из носа и рта бежали струйки крови. Босой отчетливо слышал, как лихорадочно и неровно бьется сердце противника, еще несколько секунд и оно замрет навсегда от шока и внутреннего кровотечения. Но босому не терпелось опередить провидение и убить мерзавца самому. Металл на груди разорвали, как лист бумаги. Шипя, разбрасывая вокруг брызги темной крови и заливая ею же лицо врага, босой рвался добраться до горла или лица. Наконец ему удалось сорвать с головы воина шлем. Их взгляды встретились, и босой невольно восхитился выдержкой и внутренним стержнем своего противника: в нем не было страха или паники, а лишь холодный расчет и ненависть. За долгие тысячелетия босой не мог похвастаться и десятком таких противников, как этот. Промедление стоило дорого. Воин выудил из-за голенища сапога узкий кол и вогнал его точно в центр обнаженной груди босого мужчины.



Машенька Фролова

Отредактировано: 02.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться