Месть Горного Клана

Глава 4

Дорога, особенно в такую пору, когда редеют на деревьях листья, а трава пригибается к земле, казалась вечной. Хотя, какая в этих местах дорога? Так, прогалина, да и только. Протоптали её в своё время, да так она и осталась – разве что поросла кое-где.

По прогалине мерно ступали копыта лошади. Восседавший на ней всадник не держал в руках поводья, только покачивался в седле, как будто рассчитывал лишь на знание дороги своей пегой кобылки. Он был похож на чёрное привидение, злой дух, окутанный в тёмное покрывало с глубоким капюшоном, висевшее с обеих сторон по пятки, так что вряд ли было возможным разглядеть даже его сапоги. Всадник даже не имел поклажи – лошадь шла налегке, и была этим невероятно довольна, то и дело весело ржа. Единственным, что действительно могло бы вызвать в этом путнике интерес: торчащая из-за его плеча рукоять длинного двуручного меча. Уже по одной рукояти можно было сказать, что оружие это не из дешёвых, и стоило как минимум пятерых рабов, или двух лошадей. То было в двойне странно, ведь внешность всадника не говорила о его достатке. Обладатели подобных мечей обычно разъезжают с флагами, говорящими о принадлежности к какому-либо городу и его графу, в латах и с мешком, звенящим от денег.

Разбойник, видать. Украл…

Тучи заполонили небо незаметно. И так же незаметно полил дождь, как будто и всегда шёл. К этому времени всадник подъехал к частоколу небольшой деревеньки, впервые за долгое время взяв в руки поводья. Чуть потянул их на себя. Лошадь поехала ещё медленнее.

У ворот не было никакой стражи. Да и откуда? Не каждый город может её себе позволить, а тут… Правда, нельзя сказать, что деревня была бедна. Обычная деревушка представляла из себя скорее один большой двор с несколькими домами, колодцем и одним-двумя главными домами для проведения пиров или общих собраний.

Тут же всё иначе. Дворов было много, хоть и не больших, на каждом по нескольку уютных, пусть и почерневших от времени, домишек с пристройками: сараи, хлева, даже конюшни. Чтобы добраться до колодца, придётся проехать, наверное, шагов двести – большая деревня. Наверное, даже трактир найдётся, или что-то почти такое же. Было бы хорошо. Всаднику хотелось пить.

Из-за дождя на улице никого не было видно: словно вымерло всё. Только в окошках мелькали чьи-то силуэты.

– Эй, странник!

Красивый высокий голосок показался чужеродным в гуле бьющегося о землю и рассыпающимся мириадами брызг дождя. Всадник остановил коня, чуть повернув голову. Справа от него, под треугольной крышей выходящего на дорогу крыльца, стояла женщина. Ещё молода, но ежедневный труд и нелёгкая жизнь успели наложить на лицо старческие морщины. И всё же она была симпатичной. Даже красивой. Потому что улыбалась. Рыжие кудри, выдававшие в ней выходца из восточных земель, были заплетены в две косы, исчезавшими за спиной, на полном веснушек лице смотрел вверх вздёрнутый носик, весёлые глаза имели цвет лазури. На женщине было лишь бывшее некогда белым, но ставшее серым от времени платье до щиколоток, простое, без узоров и рукавов. Чуть полноватые руки обхватывали деревянный столб, который поддерживал крышу крыльца.

Всадник молчал. На дождь он уже не обращал внимание: вся одежда и так уже пропиталась влагой настолько, что не защищала от дождя, а наоборот.

– Ты не из этих мест, – продолжала улыбаться женщина. – Иначе бы не носил за спиной меча. У нас люд добрый, насилия не любит.

– Везде можно встретить того, чьи помысли не чисты. – Голос всадника был низким и немного осипшим.

Та, что звалась Фридой, оторвала руки от столба и спрятала их за спиной. Сказала:

– Я назвала тебе своё имя, но до сих пор не знаю твоего. И до сих пор не вижу твоего лица. Не знаю, откуда ты, но если в твоих местах такое принято, то мне жаль живущий там народ.

Всадник ничего не предпринимал мгновение, а затем одним рывком руки сдёрнул с себя капюшон. Под ним оказались светлые, цвета пшеницы, волосы, водопадом льющиеся до подбородка, хмурое лицо и голубые глаза, твёрдо глядящие прямо на Фриду.

– Вран меня зовут. – Недовольным тоном коротко произнёс всадник.

– Зайди ко мне в дом, Вран. Поешь и отдохни. Ливень. Холодно путешествовать в такую погоду. – С этими словами она развернулась и скрылась за дверью.

Горец, недолго думая, перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю, которую успел размыть дождь, так что сапог увязал в ней. Отвёл животное в хлев и привязал там. Если его впускают в дом – значит, впускают под крышу и лошадь. Таковы правила.

В доме было тепло. И светло, несмотря на поздний час: горели свечи в светильниках под невысоким потолком. Под улыбчивый взгляд Фриды Вран смущённо сбросил с себя облепленные грязью сапоги, скинул мокрый – хоть выжимай – плащ. Под ним оказался плотно сидящий на теле чёрный дублет, опоясанный крепким кожаным поясом, на котором висел небольшой кривой нож. Такого же цвета штаны могли бы зваться красивыми, если бы вездесущая грязь не прилипла и к ним.

Женщина вновь мило и устало улыбнулась:

– Пойдём. Ты, верно, голоден. Только оставь здесь оружие. Ему нет за столом места.

Вран не был уверен. Но всё-таки снял меч, отцепил нож и приставил всё это к стене, последовав за женщиной, к столу.