Месть порождает месть

Размер шрифта: - +

4. Друг

Распахнув дверь, подлетаю к кровати и падаю на воздушный матрас. Устроившись поудобнее спиной на подушке, поднимаю над собой альбом и рассматриваю обложку. Множество сердечек, нарисованных чёрной ручкой, навевают мысль о том, что расписывала обложку не я — я бы точно не стала делать что-то подобное. Да и почерк не мой.

Страницы заполнены моими фотографиями — маленькими, средними, большими. Вот я на улице перед магазинами, вывески на которых горят неоном, позирующая, словно модель; вот я в лёгком платье с рожком в руке, взгляд мой обращён на грудь, а точнее — на белую ткань, которая безнадёжно испорчена упавшим шариком шоколадного мороженого. Снизу снимка чёрной ручкой написано «1.09.16-2.09.16. R.I.P», нетрудно догадаться, чему это посвящено.

Фотографий огромное множество, некоторые даже не приклеены, а просто воткнуты между страницами. Не помню, чтобы я когда-либо кому-то позировала, и не помню, чтобы кто-то изъявлял желание меня фотографировать.

На самой последней странице приклеена фотография: я, сидящая на зелёной полянке, щурящаяся от бьющих в глаза солнечных лучей и развевающиеся русые волосы в левом углу. Не мои. Видимо, планировалось, что это будет общее селфи, но девушка, делающая эту фотографию, не попала в кадр.

По крайней мере теперь у меня есть зацепка: у фотографа русые волосы. Но зацепка, конечно, так себе. Сколько в мире русых людей?

Ситуация начинает меня интриговать. Вопросы, которые я всё это время подавляла, не желая искать ответы, одолевают меня с новой силой.

Куда же я положила этот чёртов лист?

Вывалив содержимое рюкзака на кровать, принимаюсь искать, куда могла запихнуть его. Если оставила где-то дома — всё плохо. Но нет, вот же он, лежит никому ненужный, засунутый в книгу и забытый.

Усевшись с краю, начинаю гипнотизировать телефонный номер. Что если он уже уехал? Это будет глупо. Даже не знаю, что можно сказать в своё оправдание.

«Привет. Я осознала, что была неправа. Это чертовски интересное дело, давай-ка с этим разберёмся!» или «Привет. Я поняла, что прикинулась недалёким поленом потому, что хотела казаться взрослой и серьёзной, но на самом деле моя пятая точка жаждет приключений. И я очень надеюсь, что ты ещё не уехал, потому что огонь любопытства уже зажёгся»?

Со всей присущей мне трусостью я всерьёз подумываю о том, чтобы просто написать sms и ждать ответа. Ждать легче, чем пытаться в режиме реального времени подобрать слова.

И всё же я набираю номер.

Проходит буквально три гудка, а мне уже хочется сбросить, сменить номер и сбежать из страны. В душе надеюсь, что он не ответит. Но он отвечает.

— Алло?

Одно слово. Один вопросительный знак. Меня совершенно выбивает из колеи.

Бесшумно вздохнув, объявляю тоном, не требующим лишних объяснений:

— Я согласна сотрудничать.

 

***

 

На телефон приходит sms: «Почти подхожу к твоему дому, выходи встречать. Боюсь наткнуться на кого-то из твоих родственников — совсем не умею общаться с людьми.» Слабо хмыкаю — не верю в его слова. Всё же поднимаюсь с кресла и иду к коридору.

Бабушки оставили в гостиной стопку женских романов и я взяла первый попавшийся, чтобы скоротать время. К моему огромному удивлению, чтиво увлекло меня на несколько часов.

Представлять в своей голове невероятно красивых людей, описанных в книге, — занятие интересное. Ещё лучше было бы вживую увидеть такого удивительно великолепного человека.

В кухне бабушки беседуют за чашкой чая. Первым делом захожу к ним и обнимаю каждую, в то же время выискивая глазами что-нибудь, за что можно зацепиться, чтобы поговорить. Благо, цель нашлась почти мгновенно — упаковка успокоительного чая, всем своим видом так и призывающая к тому, чтобы я обратила на неё внимание.

— Вы тут, как я посмотрю, нервы успокаиваете?

Беру в руки коробку и внимательно всматриваюсь в описание.

— «Обладает успокаивающими и болеутоляющими свойствами, вызывает положительное влияние при бессоннице» и бла-бла-бла и тому подобное. И что, помогает? — скептически гляжу сначала на Дженни, а потом на Сью. Вторая картинно делает глоток чая из своей чашки, оттопырив мизинец. Первая же пускается в свойственное для неё красочное описание чудодейственных свойств отвара.

— Между прочим, тебе бы тоже следовало попить этот чай, — Дженни наконец заканчивает свою рекламу, а у меня к этому времени уже уши в трубочку сворачиваются.

— Воздержусь.

Хвала небесам, именно в этот момент раздаётся трель дверного звонка, и я, бросив бабушкам какую-то ерунду о важном госте, уношусь в прихожую.

В первый раз я определённо плохо его рассмотрела.

Сейчас, в мягком свете солнца, он предстаёт передо мной совершенно другим человеком: таким удивительно красивым, что я, кажется, забываю как дышать. Только сейчас замечаю, насколько оттенок его глаз близок к бордовому, и насколько шелковистые у него волосы насыщенного тёмно-русого цвета…

Решив, что вот-вот словлю остановку сердца, я кинулась кричать, надеясь, что в кухне меня услышат:

— Приберегите для меня этот свой чай! И уберите свои романы из гостиной, чёрт бы их побрал!

Крис смотрит на меня растерянно, но, когда наши взгляды встречаются, улыбается.

— Заходи, — киваю, отходя в сторону.

Парень принимается снимать кроссовки, я бесстыдно пялюсь на него, склонившегося, чтобы развязать шнурки. Кто вообще ходит в кроссовках зимой?

— У меня совсем нет зимней одежды, — словно прочитав мои мысли, заявляет Крис. — Это я так, на случай, если тебе вдруг интересно, почему у меня такая неподходящая обувь. Не знал, что здесь такие снежные зимы.

— Обычно у нас менее снежно. Не знаю, что произошло в этом году. Ледниковый период? — развожу руками. Почему-то хочется поинтересоваться, не замёрз ли он, но я сдерживаю себя, вместо этого небрежно предлагаю: — Мы можем остаться здесь, у камина, если хочешь.



Слава Линнман

Отредактировано: 31.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться