Месть восставшей

Размер шрифта: - +

История Клауса

  Если бы кто-то сейчас увидел нас, мирно попивающих чай за столом, то подумал бы, что мы обычная, примерная, среднестатистическая семья, которая, наконец, собралась вместе на кухне и обсуждает планы на выходные.

  Жаль его разочаровывать, но у каждого из нас при слове «семья» на губах появлялась нехорошая усмешка.

  В светлом помещении, одна стена которого была стеклянной, за круглым столом сидел младший представитель рода Лосвил. В небрежно накинутой на плечи красной рубашке Леона, которая была ему велика и в мешковатых домашних штанах все того же Рыжика он выглядел еще моложе. На голове у парня был огромный хохол после сна, который он ежеминутно пытался зализать с явным раздражением, но непослушные волосы упрямо вставали торчком. Зато теперь я могла заглянуть в его темные, не спрятанные за длинной челкой глаза и увидеть решимость во взгляде мальца.

  Интересно, он слышал о нашем с Леоном решении оставить его у себя?

 - Род Гизар, - силилась я вспомнить подробности одной знатной шумихи, которою он поднял лет так семнадцать назад. - Перевозка и продажа трупов за границей, верно?

 - Не совсем трупов, они продавали человеческую кожу, - хрустя овсяным печеньем, поправил меня Рыжик.

 - Один черт, - пожала плечами я, намазывая масло на хлеб, уж что-что, а аппетит мне точно ничем не испортишь!

  Притихший Клаус сидел прямо напротив меня и так и не решался приступить к завтраку. Длинными пальцами он бездумно водил по горячей кружке, но пить не спешил.

 - На меня не пялься, своих родаков я не знал. Родился в тот год, когда их накрыли и отправили на Проклятую планету, затем меня отдали в приют.

  Странно, я слышала им дали пожизненное, но если подумать, я не видела их на Проклятой земле.

 - Среди заключенных их нет.

 - Они не долетели, - начал свой рассказ Леон, бросив взгляд на Клауса, что сухо кивнул, давая свое негласное разрешение. - Писали, что их корабль взорвался почти на подлете. Зоара Гизар работала в крематории, вот только умерших не сжигала, а вывозила их в свой собственный, домашний «морг». Каллеб Гизар же был врачом, и поверь мне, им баснословно платили за человеческую кожу, которую нужно было еще и умело снять, - вещал Девятый, принципиально глядя строго перед собой. – Не знаю, как, но им удалось передать деньги тем, кто помог им взорвать корабль…со всеми остальными заключенными, - закончил Девятый, делая большой глоток и с громким стуком ставя кружку на стол.

  Клаус лишь грустно улыбался, смотря на собственное отражение в дымящейся кружке. Его плечи поникли, длинные пальцы замерли, казалось, он даже задержал дыхание.

  Напряженные позы мужчин говорили о многом. Леон искренне сочувствовал мальчишке, но не имел права открыто его жалеть, ведь жалость такое гадкое чувство, которое не оценит никто. Клаус же…порой нам бывает стыдно за то, что нам не подвластно, за то, что нельзя переписать в книге судеб, переделать, вернувшись в прошлое и перевыбрать, потому как семью не выбирают. « В семье не без урода» - забавно, но в данной ситуации эта фраза должна звучать так: «В семье два урода». И эти уроды подарили жизнь парню, что сидел перед нами, словно мы зачитывали ему приговор. Вот только жизнь ему досталась уже вывернутая на изнанку, с клеймом.

  Хотели ли они этого ребенка? Сомневаюсь.

  В один миг меня накрыла такая ярость, что я сжала кулаки под белой скатертью и стиснула зубы.

  Что стало бы с мальчиком, если бы его родителей не отдали под суд? От мыслей, что возникали у меня в голове, леденела душа. Он бы не прожил и трети своей жизни, его бы тоже «пустили на кожу». И почему жизнь так жестока и несправедлива? Она так часто промахивается. В зале суда по поддельной справке меня признали неуравновешенной девочкой с психическим расстройством. А род Гизар со своими отклонениями спокойно гнил себе без медицинского вмешательства.

  Черт. Ну что за жизнь?

 - Эй, Клаус, - тяжело откинувшись на спинку стула, громко произнесла я, и парень невольно вздрогнул, резко вскинув туманные глаза. – Твой черед. Как ты попал в род Лосвил?

  Длинные ресницы затрепетали, но вот спустя пару секунд, парень повторил мою позу и, надкусывая свой хлеб с вареньем, начал бубнеть:

 - Когда мне исполнилось шесть, род Лосвил взял меня в свою семью, это очевидно.

 - Я же сказала, - намеренно громко, через весь стол шепнула я Девятому, чуть наклонившись в его сторону. – Никаких манер.

 - У нас полно времени, - хитро улыбнулся тот. – Научим.

  Теперь на нас смотрело очаровательное и совершенно растерянное создание с набитыми щеками. Наверное, он все еще не мог поверить в то, что ему было разрешено остаться.

 - Ты что-то говорил про брата, - напомнила я, заботливо двигая к нему тарелку с очередным бутербродом.

  «Совсем хиленький, надо бы ему набрать вес», - наблюдала я за тем, как судорожно парень доедал хлеб, чтобы не говорить с набитым ртом и наспех запевал его чаем.



Неопознанная чудачка

Отредактировано: 05.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться