Месть жреца-некроманта

Глава 10

           Глава  10

  Бежавшие из римского лагеря рабы и пленные островитянки направились на юго-восток. Поначалу весь отряд состоял из тридцати человек, но очень скоро начались потери. Два раза беглецы натыкались на группы оживших мертвецов и в схватке погибло несколько человек. Случалось и так, что в темноте, в неразберихе кто-то из отряда отставал, терялся в джунглях.
   Наконец, изрядно устав все остановились неподалеку от какого-то небольшого озера, берега которого заросли высокой травой и густым кустарником.  Диос, негласно признанный лидером отряда  пересчитал всех и выяснил, что  осталось 19 человек – 12 мужчин  и 7 девушек, причём одна из них по имени Асанти была серьёзно ранена. Кровотечение у неё продолжалось и Асанти,  уже едва могла двигаться сама. Её поддерживали одна из её подруг и ливиец Адбир. Он то и заметил неладное первым. Раненая совершенно перестала двигаться и стонать, тело её безвольно обвисло.
- С ней всё, - сообщил Адбир, снимая левую руку девушки со своего плеча. – Ушла к предкам.
Островитянка  по имени Амизиртис, поддерживавшая подругу справа, сначала не поняла, что случилось, а потом, всхлипнув, помогла уложить Асанти на траву.  Диос и юная Кинди, ставшая проводником отряда подошли, чтобы осмотреть тело. Да, судя по всему жизнь покинула несчастную Асанти. Ни ощущалось дыхания, ни прощупывался  пульс, глаза, в которых ещё отражались мука и боль  застыли навеки.  Сердце, тоже не билось, а по лицу разлилась смертельная бледность.
    Кинди опустилась на колени рядом с умершей подругой, взяла в ладони её правую руку и что-то зашептала. До столпившихся вокруг мужчин донеслось: «Алистира прета герст а герставан  ростима Асанти, векенма атива дарскан Мати».
- Прощается с подругой, желает  ей  побыстрее отыскать  мужа Мати в царстве мертвых, - вдруг сообщил египтянин Салемх.
Остальные рабы с удивлением уставились на товарища.  
- Ты понимаешь,  что она говорит? – спросил  Диос.
- Немного, - кивнул Салемх.  - Это древний язык с верховьев  Нила, там где начинается страна Нуб.  Моя бабка довольно хорошо на этом языке  говорила.
- Ну, раз ты понимаешь, о чём говорит эта девчонка,  спроси её,  где мы можем укрыться? – прорычал огромный германец Ругий. Он всё время озирался по сторонам и ни на мгновение не опускал вниз дубину, подобранную им возле римского лагеря.
Салемх,  где словами,  где жестами довёл суть вопроса  до девушки. Кинди,  что-то ответила, указывая на юго-восток.
- Там есть деревня, - сообщил египтянин. – Небольшое поселение рыбаков…
Слова его были прерваны предостерегающими криками ливийцев Медды и Саривана.  Все повернулись в ту сторону, куда они указывали.  Лунный свет, довольно яркий освещал значительный участок леса к востоку от озера. Между деревьев стали видны медленно бредущие человеческие фигуры. Пошатывающаяся  походка, ссутулившиеся плечи, безвольно свисающие руки и вместе с тем пугающая, упорная целеустремленность идущих, указывали лишь на одно – к группе беглецов приближались ожившие трупы. Их, вышедших из зарослей к озеру,   было трое.  Но в лесу могло быть и больше.
   Ругий взревел и, шагнув вперёд  обрушил дубину  на голову ближайшему мертвецу. Невысокий островитянин по сравнению с огромным германцем выглядел хилым, словно ребёнок.   Первый же удар с хрустом проломил череп мертвеца, ноги же его подогнулись в коленях и он упал лицом вниз. Но этого мертвому каннибалу было недостаточно. Он начал подниматься, не смотря на то, что череп его был расколот, а лицо заливала кровь. Германец ударил  дубиной наотмашь, превращая лицо островитянина в кровавое месиво. Мертвец снова упал и всем,  даже послышалась, как приглушенно хрустнула его шея. Ругий в этот раз не позволил каннибалу подняться. Он наступил лежавшему на спину и принялся методично наносить  удары дубиной  по голове островитянина. Хруст раздробленных костей черепа слился с омерзительными чавкающими звуками плоти.
   Борикс родом из Галатии, не уступавший германцу ни ростом, ни силой напал на другого мертвеца. Галл был вооружен копьём. Он пронзил островитянина насквозь, но тот, продолжал идти вперёд, насаживаясь на древко. Рана, ставшая бы смертельной для живого человека  для него теперь ничего не значила, как и кровавое отверстие на месте его левого глаза, оставленное свинцовым шариком выпущенным из пращи.  
   Иллириец Тавмат подскочил к третьему мертвецу и одним точным ударом отсёк ему голову. Гладий, отнятый у римского стражника в лагере оказался наилучшим оружием в борьбе с мертвыми каннибалами. Обезглавленное тело сначала вертелось на одном месте, нелепо растопырив руки, потом двинулось по-прямой, совершенно слепо и уже бесцельно.
-  Нужно отрубать  головы! – закричал иллириец.   – Только так их можно остановить!
Борикс плюнул с досады и оставив копьё схватился за нож. Своему противнику он начал отрезать голову, действуя, как мясник на скотобойне. Не в силах вынести этого кровавого и жестокого зрелища девушки отвернулись.
   Галл пнул обезглавленное тело, заставив его упасть, а голову, держа за волосы раскрутил и зашвырнул в кусты. Диос и Тавмат тем временем,  с нескрываемым огорчением отметили, что лишь у троих из всего отряда есть мечи.  Ещё двое были вооружены копьями, в данных обстоятельствах совершенно бесполезными и у двоих имелись  ножи.  У остальных палки и дубины. Правда, в руках такого, как Ругий дубина превращалась в весьма грозное оружие.  Но, даже огромный германец вряд ли  смог бы ею удачно и достаточно долго отбиваться, напади на него сразу несколько мертвецов. У девушек оружия  не было вообще.
- Плохо дело, - пробормотал Диос. – Отбиться от троих ещё можно, но если нападёт целая толпа аидовых слуг?
- Три меча толпу не остановят, - согласился Тавмат.
- Нужно настоящее  оружие, - сказал Алавикс ещё один галл из группы бежавших рабов.  
 Одакс  рассек воздух гладиусом, добытым в бою, полюбовался его остро отточенным лезвием и  хмыкнул:
- Вряд ли в местной деревушке рыбаков  мы отыщем для всех мечи.
- Но должны же быть там серпы, топоры, или косы, - заметил Диос. – Вооружиться хотя бы этим.
- Нам лучше поспешить, - с волнением произнёс Салемх, глядя в сторону леса, где между деревьями брели ещё два оживших трупа.    
- Что делать с ней? – спросил Одакс, кивая в сторону умершей Асанти. – Здесь оставим? Спроси.
Египтянин заговорил с Кинди, по-прежнему  сопровождая жестами каждое  своё слово.  Девушка внимательно слушала и наблюдала за собеседником. Вот, наконец,  поняв о чём речь, она что-то быстро произнесла,  показывая,  в сторону лежащей Асанти,  а потом в ту  сторону, куда направлялся отряд.
- Говорит, нужно похоронить по обычаю предков, - сообщил Салемх.  – Возьмём тело с собой и донесём до деревни.
- Мёртвая девчонка  нас только замедляет,  – недовольно пробурчал   Алавикс. – Лучше оставить её здесь.
Салемх перевёл слова галла для Кинди.  Девушка возмутилась, начала что-то выкрикивать и размахивать руками, указывая, то на небо, то на землю.
- Нельзя бросать мёртвую здесь. Духи предков будут гневаться. Нужно нести в деревню, - сообщил египтянин.
- А я говорю, что сейчас для нас – это обуза, - прорычал галл. – Объясни ты ей.
- Мы не можем спорить, - вмешался в разговор Диос. – Дотащить тело не так уж и трудно. Это всего лишь девчонка. Нам нужно попасть в деревню, поэтому уважим просьбу.
- Ладно, - Алавикс махнул рукой. – Только тащи сам.
- Сделаем носилки, - сказал фракиец, проигнорировав слова галла.
- У нас нет времени на это, - возразил Одакс.
- Да, брось, - хмыкнул его товарищ. – Свяжем несколько палок и готово.
Соорудить простенькие носилки на скорую руку и вправду было несложно. Пока этим занимались четверо, используя  ветки и листья, а в качестве завязок оторванные от одежды узкие полоски ткани, Тавмат обезглавил приближающихся мертвецов.  
Умершую островитянку на носилки перекладывали Адбир и Сариван.  Последний, ухвативший девушку за руки заметил, что губы Асанти покрыты какой-то странной зеленоватой пеной. Да и бледность, разлившаяся по лицу и телу трупа, тоже имела зеленоватый оттенок.  Ливиец наклонился, чтобы рассмотреть всё это поближе, особенно пену на губах, в которой ему показалось какое-то шевеление. Так и есть! Он узнал крохотные частицы из которых состоял странный туман, приползший из леса и проникший в римский лагерь ещё до нападения мертвых. Что же это, мошкара какая-то?     
   Асанти внезапно дернула головой и зеленая слюна обильно потекла из уголков её рта.  Сариван растерялся и эта секундная заминка оказалась для него роковой. Умершая   впилась зубами в правое запястье ливийца чуть ниже ладони.  Он вскрикнул и отдёрнул руку, ощутив острую боль. На запястье остались кровавые отметины от зубов, там где они сорвали кожу и проникли в плоть. Адбир, испугался и выпустив ноги девушки, отскочил в сторону. Все остальные стояли растерянные и наблюдали, как Асанти поднимается. Взгляд её, ничего не выражающий, остекленевший был направлен  в никуда. На губах зеленая слюна смешалась со свежей кровью. Движения рук были резкие и отрывистые, она словно бы неловко балансировала, пытаясь сохранить вертикальное положение тела.
- Асанти, - прошептала Кинди, делая неуверенный шаг в сторону подруги.
- Нет! – вскричал Диос, хватая проводника их отряда за плечо. – Она слуга Аида!
Кинди поспешно отступила, поняв, какой опасности подвергается. Асанти более не была её подругой. Душа ушла из тела, осталась лишь искалеченная плоть, захваченная какой-то неведомой злой силой. Тавмат двинулся вперёд и одним ударом обезглавил Асанти.  Тело упало на колени, потом принялось слепо тыкаться туда-сюда, шаря руками по траве.
- Уходим, - приглушенно сказал Диос. Он, как и все остальные был подавлен случившемся.
- Да, уходим! – кивнул Ругий и вдруг,  направив руку в сторону Саривана,  зло крикнул. – А вот он с нами не пойдёт!
Зажимая кровоточащее запястье,  ливиец отшатнулся и побледнел. За него вступился его товарищ Медда.
- Как это он не пойдёт? Чего это ты так решил?  Кто ты такой чтобы решать?
- Ты что не видел, что случилось с девчонкой? – германец кивнул в сторону тела Асанти. - Она его укусила! А до этого укусили её! Сариван станет таким же и нападёт на кого-то из нас!
- Постой-ка, но у девчонки была смертельная рана, разорвана шея, - возразил фракиец Бакий. – Она умерла от потери крови. У Саривана рана пустяковая.  
- Мы не знаем… ничего об этом не знаем, - набычился огромный германец. – Может через укус в тело переходит какая-то зараза. Ты видел эту зеленую дрянь на губах девчонки?  И у других такая же была,  и в ранах тоже. Что это,  по-твоему?
Галлы были согласны с германцем. Остальные колебались.
- Мы не можем оставить товарища, - наконец решительно произнёс Диос. – Пока он жив…
- Вот именно,  жив! – вскричал Ругий. – А что случится, когда он обратиться?
- Это не происходит  мгновенно, - возразил Медда. – Мы будем настороже.
- Хватит спорить, пора иди! – потеряв терпение вскричал Одакс.
- Хорошо, пусть идёт с нами, - Ругий демонстративно потряс своей окровавленной дубиной. – Но, клянусь Одином, я разобью ему голову, как только зараза проявит себя.
Рану Саривану промыли водой из озера  и перевязали обрывком от одежды.  После этого отряд двинулся дальше. Беглецы все более углублялись в джунгли. Вокруг была почти непроницаемая тьма, поскольку кроны деревьев порой смыкались над головой единым пологом, через который не пробивался ни свет звезд,  ни свет луны. Чтобы не потеряться, ибо это было равносильно гибели,  все старались держаться ближе друг к другу и постоянно при этом перекликались. Кинди же весьма уверенно двигалась вперёд, руководствуясь не только знанием местности, но и своими дикарскими чувствами.
   Прошло четверть часа и вот, лес стал немного редеть. Сквозь кроны пробивался рассеянный лунный свет и даже стала видна узкая тропа по которой девушка вела отряд. Всё шло благополучно, пока Кинди вдруг резко не замерла. Вытянув руку,  она указала куда-то вперёд. Диос, шедший прямо за девушкой пригляделся и различил медленно бредущую по тропе навстречу беглецам  тощую человеческую фигуру. Характерная походка указывала, что это мертвец. Все остановились и тревожно начали озираться по сторонам, опасаясь, что поблизости могут оказать другие аидовы слуги.  Ходячий же труп постепенно приближался,  сильно подволакивая левую ногу. Вот, он вышел из тени, отбрасываемой на тропу ветвями деревьев и  свет луны упал на него, осветив почти полностью. Труп был обнажен, но не это удивило беглецов, а то, что оживший мертвец оказался стариком. Тело было страшно иссохшим, ребра, позвоночник, суставы на руках и ногах  так и выпирали сквозь пергаментного цвета кожу. Плоть на лице местами истлела, обнажая кости черепа.  Глаза у трупа отсутствовали, глазницы и полуоткрытый рот забивала земля и копошащиеся в ней черви и  личинки.  Вокруг ковыляющего трупа расползался тяжелый, отвратительный смрад тлена. Кинди, что-то в страхе пробормотала, отступая за спину Диоса.
- Она его знает, - сообщил Салемх. – Говорит, что это старик из рыбацкой деревни  и умер он три луны назад.
- Ран на нём нет, - сказал Диос. – По крайней мере спереди. Зато, я вижу зеленую дрянь у него в черепе. Выходит, не важно,  как умер человек, сам или был убит, зеленая слизь оживляет  его.
- И видно неважно, как давно умер, - добавил, подходя Тавмат. -  Похоже, восстают все мертвые и если есть на костях плоть - двигаются.
- Интересно, а может ли двигаться голый скелет? – рассмеявшись, спросил Борикс.  – Хотел бы я на это посмотреть. Сразиться с костяшками, тоже было бы забавно.
Но никто из отряда не разделил с галлом веселья. Тавмат сделал шаг на встречу старику и отсёк ему голову, тело столкнул ударом ноги в сторону от тропы. Обернувшись к Салемху, иллириец сказал:
- Спроси девчонок, что происходит?  Что-нибудь им известно?
Египтянин обратился к островитянкам с вопросом. Девушки взволнованно начали переговариваться друг с другом и все при этом были не только напуганы, но и растеряны. Наконец, Кинди начала,  что-то объяснять Салемху. Тот слушал, напряженно морща лоб, пытаясь, как можно лучше уяснить суть. Когда девушка закончила свои сбивчивые объяснения, египтянин сказал:
- В общем, ничего толком они не знают. В давние времена жрецы их народа поклонялись какому-то злобному богу и знали заклинания, возвращающие мертвых к жизни. Последний раз, когда ещё  их прабабки были молоды  оживление привело к страшным последствиям. Весь народ едва не погиб. Жрецам было запрещено произносить страшные заклинания. Злой бог смерти был отвергнут. Но сейчас, похоже верховный жрец нарушил запрет. Девушки думают, что он сделал это желая уничтожить жестоких пришельцев.
- Римлян, - кивнул Диос.  
- Но ведь погибают не только римляне! – в гневе вскричал Ругий. – Жрец совсем обезумел! Я снёс бы ему голову,  даже скорее, чем римлянину!
- Ладно, идёмте, - произнёс Бакий, напряженно всматриваясь в чащу. – Нужно скорее добраться до деревни.
- А если там все жители такие? – криво усмехнувшись произнёс Алавикс и кивнул в сторону обезглавленного тела старика, которое пыталось ползти, то в одну сторону, то в другую.
Салемх спросил Кинди,  не опасно ли им идти  в деревню. Девушка растерялась и начала неуверенно переминаться с ноги на ногу;  никому из рабов это не понравилось. После небольшого диалога между проводницей  и египтянином, тот сообщил:
- Она говорит, что все жители должны были покинуть деревню и идти в тайное место. Вряд ли мы кого-то встретим.
- А зачем мы идём в брошенную деревню? – разозлившись, спросил Бакий. – Нам нужна вода, жратва и оружие.  Если этого нет в деревне, потому что жители наверняка все забрали с собой, зачем нам тогда идти   туда?
-  Может, что-то и осталось, - пожав плечами произнёс ливиец Абиста. – Хотя бы укроемся на время.
- Да чушь это всё! – прорычал Ругий. – Девчонка нам голову морочит. – О каком таком тайном месте она говорила? Вот нам куда нужно! Салемх, узнай, что это за место такое!
Египтянин начал расспрашивать. Кинди что-то отвечала, но голос её был полон нервных интонаций. Она, явно не желала говорить где укрылся её народ. Беседа перешла в спор, который  продолжался  несколько минут. Наконец, Салемх  сказал:
- Она согласна отвести нас в  деревню. Там должна остаться еда, люди не всё забрали и есть колодец откуда можно брать воду. А тайное место чужакам открывать запрещено. Она сообщит жрецу Арубалу про нас и он решит принять нас или нет.
- Вот значит как? – расхохотался Ругий и угрожающе приподнял свою дубину. – А то,  что мы спасли этих девок, ни в счёт?
Германец обвёл всех остальных рабов диким, яростным взглядом.
- Что думаете, друзья? Лично я думаю, что мы должны заставить этих маленьких сучек показать нам убежище. И нас должны принять без всяких разговоров. Мы заслужили это!
Оба галла его поддержали. Бакий и Одакс, тоже были согласны. Остальные колебались. Диос же был уверен, что силой они ничего не добьются. Доверия к беглым рабам было немного, а то, что имелось,  исчезнет в одно мгновение, стоит только прибегнуть к насилию.  Островитянки стояли в стороне от мужчин и внимательно наблюдали за ними. Они, похоже всё понимали, особенно то, что их спутники колеблются в своём решении.  Диос начал убеждать всех остальных, что сначала, всё-таки следует дойти до деревни, тем более она,  была,  уже неподалеку.
- Нам нужно передохнуть, подкрепиться, - говорил он. – Потом решим,  что делать.
- Да, конечно, - хмыкнул германец. – Мы останемся в  деревне, в которой не будет даже гнилой моркови, а девчонки уйдут к своим. И больше мы их не увидим. Будем торчать в деревне  пока туда не заявятся целой толпой мертвецы и не сожрут нас.
- Одну или двух девчонок оставим с собой, - предложил Диос.
- А если соплеменники плюнут на них? Подумаешь, потеряют двух девок! Главное не раскрыть тайное место.
- Тогда, мы ещё что-нибудь придумаем, - начал терять терпение Диос. – Может, заставим заложниц место показать, может ещё что-то!
Так бы спор и продолжался и неизвестно сколько бы длился  и чем бы закончился, если бы его не  прервал  ужасающий  звук, раздавшийся из чащи леса.  Это был булькающий хрип и стон одновременно, а потом послышался топот. Что-то быстро приближалось из джунглей.  Беглецы оцепенели. Ничего подобного им ещё не приходилось слышать. Топот становился всё ближе. И это не мог быть человек. Какое-то животное? Или нечто, чего никто из смертных ещё не видел?
- Приготовиться! – рявкнул Диос.  
Вновь раздался звук. Теперь это было рычание, наполненное бешенством и дикой яростью. Сам топот, по мере его приближения,  что-то напомнил Диосу.  Ну да! Так мог нестись через заросли  разъяренный секач. Диос немало поохотился на них в лесах родной Фракии. Судя по топоту секач был средних размеров. Но почему он так странно рычит и хрипит? Неужели ранен? Но и раненые, они обычно  издают другие звуки.  Более всего поражали  в этих рыках и хрипах  совершенно дикий   плотоядный голод и беспредельная злоба, не свойственные даже самым свирепым хищникам.
   Девушки запаниковали и начали пятиться. Две из них затравленно озирались по сторонам, готовые  метнуться в чащу. Салемх и Адбир, тоже начали отступать. Диос заметил это и заорал:
- Следите за девками! Упустите, головы оторву!
Топот и клокочущий хрип были совсем рядом, слышался треск кустов и веток. И вот, из зарослей выскочил хряк.  В холке он достигал  большинству беглецов до пояса. Выглядело животное  ужасно: полузасохшая корка крови покрывала его  от рыла и до задних ляжек. На спине зияли глубокие, рваные раны, горло, тоже было разорвано и кровь хлестала оттуда,  разлетаясь фонтанами брызг.  Но хряка всё это, кажется, совершенно не заботило.  Как животное с такими ранами могло так быстро двигаться? Да и умирать оно, тоже не спешило. Более того, едва выскочив на тропу хряк бросился в атаку. Борикс привычным движением лесного охотника  вонзил копьё хряку в спину под небольшим углом. Удар был великолепен, но он не остановил животное. Копье так и осталось торчать в его теле, а Борикс едва успел отскочить в сторону. Хряк врезался в куст, издал пронзительный рык и, развернувшись,  снова атаковал. Ругий обрушил на голову обезумевшего  зверя дубину.  Послышался приглушенный хруст треснувшего черепа. Передние ноги животного подогнулись и оно ткнулось окровавленным рылом в землю. Германец замахнулся снова, желая размозжить голову хряка, но тот,  вдруг вскочил и с прежней прытью, словно никаких ран у него не было и   бросился на Салемха.  Дубина Ругия с гулким шлепком ударила по спине зверя. Прикончить хряка, как рассчитывал германец не удалось, но Салемх был спасён. Животное снова упало, только в этот раз подогнулись его задние ноги. Борикс зарычал и, прыгнув на хряка,  по самую рукоятку вонзил ему кинжал под левую переднюю ногу. Но толку от того, что он пронзил сердце оказалось не больше чем от ударов Ругия.  Яростно хрипя  и плюясь кровью, тварь вывернулась и внезапно ей удалось вонзить зубы  галлу прямо в лицо. Борикс истошно заорал и, вцепившись обеими руками в челюсти хряка попытался разжать их. Человек и животное, обливаясь кровь, воя, рыча и визжа катались по тропе. Товарищи галла стояли вокруг оцепеневшие, не зная что же предпринять. Нечеловеческим усилием Борикс сломал хряку нижнюю челюсть, после чего смог освободиться. Его левая щека была разорвана и левый глаз вытек. Душераздирающе вопя и зажимая ужасную рану рукой галл начал отползать к кустам. Хряк снова был на ногах и кинулся на Тавмата. Казалось, нет такой силы, которая смогла бы остановить  проклятое, заколдованное животное.  Иллириец, впрочем, был настороже. Ловким ударом он отсёк зверю верхнюю челюсть, совершенно лишив его возможности кусаться.  Но и это не остановило тварь. Хряк продолжал метаться туда-сюда и тыкаться изуродованной мордой в людей.
- Держите его, - прохрипел Ругий, поднимая над головой дубину.
Салемх и Медда схватили животное,  повалили его и прижали к земле.  Хряк дергался всем  телом,   гнусаво подвывал и издавал звуки, похожие на чихание. Из обрубков его ноздрей брызгала бурая слизь – смесь крови и зеленой дряни. Германец принялся  наносить дубиной методичные удары. Один, второй, третий…
Голова хряка превратилась в кровавое месиво из костей, мяса и мозгов. Ругий перебил животному ещё и все четыре конечности, после чего Салемх и Медда отпустили зверя. Хряк, превратился в почти бесформенную груду окровавленной плоти, но жизнь  по-прежнему не хотела покидать искалеченное тело животного. Оно пыталось ползти,  извивалось, дергало раздробленными ногами.  Но, по крайней мере теперь, уже не представляло опасности.
   Все повернулись к лежавшему у придорожных кустов Бориксу. Галл по-прежнему зажимал рану рукой, но кровь обильно сочилась сквозь пальцы.
- Со мной всё кончено! – закричал Борикс в ярости и отчаянии.
Алавикс наклонился к нему.
- Брат…  
- Отойди! Все отойдите! Оставьте меня!
- Идём, - угрюмо произнёс Диос, положа руку на плечо Алавикса.
- Что?! – галл вскочил. – Бросим нашего брата здесь?
- Ему уже не помочь, - фракиец шумно вздохнул и душевная боль отразилась в его взгляде.
- Тогда и этого оставим! – Алавикс указал на Саривана.
- Ээээ… У меня легкая рана, смотри, кровь уже не течет! – вскричал ливиец.
- А мне плевать! – набычился галл. – Всякий,  укушенный мертвым человеком или зверем становится таким же! Так?  Если мы бросаем одного, то должны бросить и другого!
- Успокойся, брат, - Диос попытался образумить товарища. – Тут ведь всё ясно. Бориксу мы,  уже не поможем, а  Сариван… С ни всё хорошо, он  может идти самостоятельно.  И кто знает, может зараза не убьёт его.
- Я его убью, - угрожающе произнёс Алавикс, шагнув в сторону побледневшего ливийца. Повисла напряженная пауза.  – Убью, если увижу, что он стал  опасным.  
- Да, конечно,  так мы все решили, - кивнул Диос обрадованный тем, что у Алавикса благоразумие возобладало над эмоциями.
- Брат! – закричал вдруг Борикс, делая попытку приподняться на одном локте. – Ко мне, брат…
К раненому направился Алавикс, поскольку Борикс, скорее всего звал именно своего соплеменника.  Вцепившись в руку подошедшего, Борикс  прохрипел:
- Прикончи меня. Я не хочу бродить,  как эти… Избавь меня,  брат от позора.
Алавикс всё понимал и не колебался ни мгновения. Быстрый удар кинжалом в сердце оборвал жизнь Борикса.  После этого Алавикс отделил голову убитого от тела и что-то тихо зашептал на своём наречии, видимо обращаясь к богам своего народа, просил быть милостивыми и принять душу храброго Борикса в небесных чертогах куда уходят все воины.  Остальные беглецы стояли вокруг молча и терпеливо ждали, отдавая дань уважения своему товарищу.
   Вдали, только теперь с западной стороны послышался приглушенный рык и знакомый уже топот. Ещё один хряк направлялся в их сторону, проламываясь через заросли. Судя по звукам этот зверь был крупнее предыдущего, а значит схватка с ним будет много опаснее.
- Бежим! – крикнул Диос, срываясь с места. – Укроемся в деревне!
Иного выхода всё равно не было и все устремились за фракийцем и Кинди. Лишь,  Ругий помедлил секунду, но когда хриплый рык животного повторился, он,  выругавшись,  последовал за остальными.
   Тяжелый топот и треск ветвей  слышались позади беглецов  пару минут, но затем звуки начали удаляться в сторону северо-востока. Похоже, хряк вовсе не преследовал группу, а просто направлялся куда несли его ноги. Из этого, а также вспомнив другие свои наблюдения,   Диос сделал выводы, что проклятые люди и животные, вернувшиеся из загробного мира, точнее их ожившие тела разумом не обладают. На живых они нападают, только если столкнуться с ними. Но не исключалось и то, что мертвецы,  как-то чувствуют живых на небольших расстояниях и тогда начинают целенаправленно преследовать их. Какое это расстояние -  пятьдесят шагов, сто или двести?  Было,  пока неясно.  Позже выясниться. Сейчас самое главное убраться из джунглей и найти укрытие.  
     Извилистая, едва заметная тропа привела к группе скал подножье которых окружал густой кустарник. Кинди,  не раздумывая устремилась в заросли. Все последовали за ней. Потерянная было тропка,  вскоре оказалась вновь найдена. Не знающий человек, конечно не отыскал бы её так просто. Теперь,  путь пролегал между скал и был ещё боле извилист. Все изрядно устали и даже могучий Ругий дышал тяжело,  с надрывом. Девушки, едва не валились с ног и мужчинам пришлось помогать  им идти.  Кинди держалась лучше остальных  и казалась неутомимой, хотя пот, выступивший по всему её телу и частое шумное дыхание указывали, что это не так.
   Тяжелее всего путь через скалы дался Саривану.  Он жаловался на головокружение и тошноту.  Ругий с подозрением уставился на ливийца.
- Не начала ли тебя зараза пожирать изнутри?
- Нет, нет! Всё со мной хорошо! – вскричал Сариван.
Он показал германцу руку. Кровотечение действительно унялось и никаких признаков, что Сариван превращается в слугу Аида не было.  Но так ли это?  Если бы было утро и  светило солнце, или хотя бы сейчас,  нависающие сверху скалы не препятствовали бы  лунному  свету,  Ругий бы заметил, что кожа на руке Саривана в обе стороны от раны начала приобретать  нездоровый бледно-зеленоватый оттенок.  Но он не увидел этого и маленький отряд продолжил путь.
   Вот, наконец скалы остались позади. В небольшую  долину у самого моря  тропа  вела теперь по пологому склону. С севера и северо-востока долину от остального острова отделяли лесистые холмы, а с юга к ней примыкала узкая извилистая бухта. По берегам её было  разбросано два десятка тростниковых хижин.   В мягком свете луны деревенька была видна, как на ладони. Никакого движения между домами беглецы не заметили. Похоже, селение и вправду было всеми покинуто.  
   Отряд остановился. Диос хотел понаблюдать немного, удостовериться, что идти дальше безопасно.  Вокруг была тишина, лишь ветер раскачивал ветви деревьев.
- Мы пришли  запутанным путём, но сюда можно попасть и оттуда - заметил Диос, указывая на джунгли  в  противоположной стороне долины. – Так что если кто и нагрянет, то с той стороны.
- Вроде тихо всё. Идём? – Одакс взглянул на товарища.
Тот кивнул. Отряд двинулся к деревне. Возле первой же хижины прямо на песке Ругий нашёл топор. С радостным возгласом германец отбросил дубину и схватил находку. И хотя лезвие топора оказалось,  лишь отполированным и заточенным камнем – это было более предпочтительное оружие, нежели дубина.
  Осмотр домов много времени не занял. Был найден ещё один топор, доставшийся Алавиксу,  три ножа и один бронзовый серп, которым вооружился Салемх.   С едой, также было негусто. В одной из хижин оказалась корзина, наполненная фруктами, в другой Медда отыскал на столе завернутый в тряпицу кусок овечьего сыра и немного хлеба. С водой было лучше. Как и говорила Кинди, в деревне имелся колодец – круглая яма, выложенная по краям булыжниками. Рядом было врыто бревно с набитыми на нём горизонтальными планками. На эти планки накручивалась веревка, к другому концу которой было привязано ведро. Бакий опустил его  в яму и вскоре раздался отдаленный всплеск. Назад фракиец вытащил полное ведро чистой, холодной воды. Все с жадностью бросились пить, измученные жаждой и усталостью.
- Теперь бы ещё пожрать и поспать, - удовлетворенно заметил Ругий.
- Отдыхать будем по очереди, - сказал Диос громко, чтобы слышали все. – Теперь, давайте решим где расставить часовых.
После короткого обсуждения все сошлись на том, что каждую смену должны бодрствовать три человека:  двое на крыше ближайшего к джунглям дома и одному полагалось приглядывать за островитянками. Диос сообщил Кинди, что утром она может уйти.  Ей следовало встретиться со  жрецом Арубалом и попросить его принять чужаков. Остальные девушки останутся в деревне, до тех пор, пока не будет решён вопрос. Кинди пыталась возражать. Она хотела,  чтобы её подруги пошли с ней, но бежавшие рабы были непреклонны. Слишком ненадёжным, почти отчаянным было их положение, чтобы кому-либо всецело доверять.
- За подруг не волнуйся, - передал Салемх слова Диоса. – Никто их не обидит. Мужчины защитят девушек  от любой опасности.
Кинди ничего не оставалось, как только согласиться.  
Странно спокойной казалась оставшаяся часть ночи. Словно и не было сражения с ожившими мертвецами, не было бегства из римского лагеря, не было гибели друзей. Всё случившееся казалось уцелевшим каким-то дурным сном. И всё из-за сильнейшей усталости, которая давила, словно каменная плита. Шелест листьев на ветру убаюкивал, мерный плеск волн, накатывающих на песчаный берег бухты неотвратимо затягивал в царство Морфея. Сколько ни боролись со сном Бакий и Медда, первыми заступившими на пост часовых, так они и уснули прямо на крыше.  Они не увидели, как из джунглей сначала вышли пятеро оживших островитян  разной степени разложения, а затем появился огромный волосатый хряк, умерший от какой-то болезни на краю болота, но возвращенный к противоестественной жизни зеленоватым туманом, что приполз из старого разрушенного храма. Не увидел появления мертвых тварей и Диос, находившийся вместе с девушками в хижине деревенского старейшины, что была расположена ближе к морю.
   Старый хряк брёл медленно и не издавал ни звука.  Похоже, он ещё не учуял живых. Тело животного покрывала засохшая корка болотной грязи. Шкура в нескольких местах на морде отслоилась или сползла, собираясь складками и в них копошились отвратительные белые черви.  Тление на левом боку было сильнее, там обнажились рёбра, а кожа свисала клочьями. Два маленьких выпученных глаза напоминали вздувшиеся гнойники. Тошнотворная вонь сопровождала труп животного, а разлагающаяся плоть привлекала тучи мух. Люди-мертвецы выглядели не лучше, а один из них, так и вовсе имел почти обнажившийся череп с пустыми глазницами.
   Приблизившись к первой хижине почти вплотную, хряк внезапно остановился и в глотке его хрипло забулькало. Он учуял живых, укрывшихся внутри.  И вот, взбив  задними ногами  песок,  зверь ринулся прямо на стену. Удар был такой силы, что всё жилище сотряслось. Спавшие прямо на полу Ругий, Одакс и Алавикс  вскочили. Сверху донеслись испуганные вопли часовых.   Последовал новый удар в стену и раздался угрожающий треск.
- Что там? – хрипло выкрикнул Одакс.
Ругий выглянул в образовавшуюся в стене щель и выругался.
- Да что там такое?!
- Кабан! Здоровенный! – германец схватился за топор.
- Как,  он подошёл незаметно?! – взвыл Одакс.
- Спроси у наших часовых! – рявкнул Ругий.
Снаружи раздались крики и топот. Бакий и Медда спрыгнули с крыши и побежали в сторону другой хижины в которой рассчитывали укрыться. Трое из мертвецов поплелись за ними. Хряк, оставив полуразваленное жилище, тоже  кинулся вдогонку. Двигался он не так быстро, как его мертвый сородич во время схватки на тропе, но размеры и вес этого зверя делали его намного более опасным.
   Крики и шум снаружи разбудили девушек. Встревоженные, перепуганные, они сбились в кучку, ища защиты друг у друга, кто-то из них, даже взвизгнул. Диос, выставив гладиус перед собой осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Салемх, тоже ночевавший в э той хижине стоял позади с кинжалом наготове.
- Что случилось? – спросил египтянин шепотом.  
- Мертвецы в деревне, - также шепотом ответил Диос.  
- Много?
- Я вижу двоих… А вот и третий. Медда и Бакий бегут… О боги!
- Что? Что там?!- вскричал Салемх.
- Секач! Огромный! Ну и вонь от него…   Он гонится за Бакием.
Часовые с криками пробежали рядом с хижиной и метнулись в сторону бухты. Хряк гнался за ними с хриплым плотоядным рыком. Но внезапно он замер, словно наткнулся на невидимую стену. Изуродованная морда зверя была обращена в сторону хижины, где укрылись девушки. Диос отпрянул от двери, скорее инстинктивно, словно испугался, что животное заметит его. Но оно и так каким-то образом  чувствовало, что внутри есть живые. Впрочем, на хижину хряк не бросился. Он вдруг развернулся и куда-то побежал Диос потерял его из виду. Как оказалось мертвую тварь привлекли  Ругий и Алавикс. Они выбежали из своей хижины,  чтобы расправиться с мертвецами-людьми.  Первым же ударом германец  отсёк голову ближайшему противнику.  А со вторым, полусгнившим стариком  и связываться не пришлось. Обезглавленное тело качнулось назад и задело его. Плоть и кости старика оказались столь хрупкими, что позвоночник переломился пополам, а выпирающие рёбра треснули и прорвали кожу. Лишь,  мгновение всё это ещё удерживалось вместе, а потом развалилось на две части. Верхняя упала на песок, нижняя продолжала нелепо двигаться, но вскоре споткнулась о камень и также рухнула, разлетевшись ещё на несколько частей. Трое  мертвецов, погнавшихся за Меддой и Бакием пока не представляли опасности. Так что сейчас угрозой был только проклятый хряк.
- Голову ему разом не отрубить, - пробормотал Алавикс, следя за приближающимся животным.
-  Я отсеку ему рыло, а ты перебей задние ноги, - бросил германец, стискивая рукоять топора обеими руками. – Клянусь Одином, мы одолеем его!
- Да, брат, - прорычал галл, воинственно встряхивая своими длинными спутанными волосами. – Разделаем свинку!  
  Хряк рванулся   прямо на Ругия. Бывший раб был наготове и удар его был страшен. Страшен, но не совсем точен. Каменный клинок вошёл в голову зверя на уровне глаз и вместо того, чтобы отсечь челюсти, как рассчитывал Ругий завяз в плоти и костях черепа.  Из раны брызнула чёрная слизь. Германец крутился и вертелся на месте, стараясь одновременно и высвободить оружие и увернуться от напирающего зверя. Алавикс успел перерубить хряку правую заднюю ногу, но это только ухудшило ситуацию. Хряк начал заваливаться на правый бок и Ругий,  под давлением огромного веса зверя, уже не смог удержать топор. Пришлось отпустить его. Он так и остался торчать в морде животного. Подволакивая изуродованную конечность и гнусаво свистя полуотрубленным носом,  хряк бросился в атаку на Ругия. Германцу оставалось только уворачиваться, рассчитывая на то, что зверь тяжёл и неповоротлив.  Но в этот момент левую щиколотку бывшего раба пронзила острая боль. Он вскрикнул и, глянув вниз увидел, что на него напала  верхняя половина  развалившегося  пополам старика. Оказывается всё то время, пока щла схватка с хряком половина трупа, опираясь на локти  упорно подбиралась к живым. Полусгившие обломки  зубов, некоторые весьма острые впились в ногу до крови. Германец взревел,  и наклонившись оторвал от себя изуродованный труп. Он собирался отшвырнуть его, но отвлекся, замешкался и в этот миг хряк налетел на него всей своей тушей. Ругий  упал, а  животное навалилось на него сверху. От тяжести и невыносимой вони,  даже варвару,  закаленному всяческими жизненными испытаниями  стало дурно.   Он попытался закрыться руками, но получил болезненный укус правого запястья, а через мгновение зубы мертвого зверя вонзились ему в правое плечо. Алавикс подскочил к хряку с другого бока и что есть силы ударил его топором по шее. Но отрубить голову не удалось. Чтобы рассечь такую массу плоти,  жира и костей требовалось три - четыре удара. К месту схватки бежали Диос, Тавмат и Одакс. Но помочь германцу они,  уже не могли. Зверь рвал Ругия с глухим яростным хрипом.  Вся  изуродованная морда хряка до самых ушей была в крови.  Он почти оторвал германцу руку. Тот  кричал и бился в агонии, придавленный ожившим трупом. Диос подарил товарищу быструю смерть, вонзив в  его переносицу меч. Остальные набросились на животное, нанося ему иступленные, беспорядочные удары.  Хряк утробно хрипел  и несколько секунд вертелся туда-сюда, словно прибывая в растерянности.  Потом,  вдруг бросился прямо на Тавмата, но в этот момент Алавикс подрубил животному вторую заднюю ногу.  Туша тяжело рухнула и новый град ударов посыпался на неё.  Диос отсёк,  наконец рыло хряка, а галл несколькими выверенными ударами перерубил зверя пополам. Весь песок вокруг стал чёрным,  пропитавшись  кровью и гноем. Бывшие рабы стояли уставшие, взмокшие от пота и тяжело надсадно дышали.
   В это же время Бакий и Медда возле самого берега  успешно расправились с преследующими их  двумя мертвецами.  Обезглавленные тела столкнули в воду, туда же полетели и головы.   Последний из оживших – тощий мужчина не имевший ран, но изрядно тронутый тлением,  сунулся было в хижину, где прятались девушки, но Салемх встретил его ударом ноги в живот. Слуга Аида  вывалился наружу и растянулся  на песке. Его левая рука сначала вывернулась под неестественным углом, потом надломилась в плече.  Египтянин выскочил следом и пока его противник поднимался, рассёк ему серпом  глотку. Лезвие достало и до позвоночника. Голова ожившего завалилась назад и повисла за спиной трупа,  удерживаясь,  лишь на сморщенных ошмётках кожи.  Салемх забежал сзади, ухватил голову мертвеца за волосы, чуть оттянул её вверх, чтобы натянулась и кожа, после чего  вторым ударом закончил дело.
   Всё стихло, лишь из хижины доносился тихий плач одной из девушек. До рассвета осталось совсем немного и хотя брошенную деревню, лес и побережье ещё окутывали сумерки небо на востоке,  уже окрашивалось в золотисто-розовые тона.
    Бывшие рабы собрались возле изувеченного тела германца. Диос набросился на Медду и Бакия.
- Куда вы смотрели, недоумки! Как вы пропустили аидовых слуг?
- Они уснули, наверное, - предположил Алавикс и криво усмехнулся.  
На часовых посыпался град упреков от товарищей.  Бакий и Медда,   лишь пристыжено молчали, поскольку в оправдание сказать было нечего.  Хотя,  изменилось  бы что-нибудь,  предупреди они всех заранее?  Спасло бы это от смерти Ругия?   Что-то  можно было сделать, когда мертвые твари только приближались к деревне?  Ругий  погиб и для маленького отряда это стало большой потерей.  Но  ведь,  он не был захвачен врасплох и на  бой со зверем вышел открыто.  Впрочем, кто знает все ответы? Возможно,  только боги.
    К группе мужчин приблизилась Кинди. Увидев,  что стряслось с германцем,  девушка тихо вскрикнула и застыла с округлившимися глазами, закрыв ладошкой рот.
- Спроси ее, хорошо ли она видит тело нашего друга? – обратился Диос к Салемху. – Спроси ещё, что она думает о случившемся.
Египтянин повернулся к Кинди и заговорил. Девушка выглядела растертой и подавленной.  Внезапно, она в ужасе отступила на шаг. Ругий ожил.  В глотке его заклокотало,  а из открытого рта потекла зеленоватая слюна. Он попытался приподняться, но поскольку правая его рука была почти оторвана от тела, а обе ноги раздавлены тушей хряка из этого ничего не вышло.  Оживший только дергался и размахивал уцелевшей рукой. Алавикс поднял топор, чтобы отсечь голову, но Диос жестом остановил галла и снова обратился к Салемху, указывая при этом на Ругия.
- Ещё спроси, желает ли она такой судьбы всем нам и своим подругам?
Египтянин спросил. Девушка что-то быстро и сбивчиво начала отвечать. Салемх переводил, не дословно конечно, а передавал смысл сказанного:
- Она сожалеет, что всё так случилось. Она думала здесь для нас будет безопасно. И она не хочет, чтобы кто-то ещё погиб.
- Вот и хорошо, - кивнул Диос. Он посмотрел Кинди прямо в глаза и сказал:
- Здесь нет надежного укрытия. Может, римляне и не найдут нас, но слуги Аида могут в любую минуту  появиться. Стены хижин не выдержат и трёх ударов… ни стоящего оружия, ни пищи у нас нет.  Всё кончится тем, что до наступления следующей ночи мы все погибнем. В том числе  твои подруги. Не лучше ли прямо сейчас отправится в то место,   где укрылся твой народ? Мы никого не обидим, нас не нужно бояться. Нам можно верить. Я и  мои товарищи готовы дать клятву верности перед вашими вождями или всеми людьми.
   Салемх разъяснил девушке, что сказал Диос и она после недолгого раздумья кивнула.  Все начали оживленно собираться. Но тут появился Абиста, который всё это время оставался в хижине при Сариване и сообщил, что их раненый товарищ совсем плох.
- Саривана брать с собой нельзя, - покачал головой Алавикс. – Местные не примут нас с ним.
Галла поддержали почти все. Диос рассерженно вскричал:
- Так что, вы предлагаете, оставить его здесь одного? Или прикончить?
- Подарить быструю смерть, - твёрдо произнёс  Тавмат.
- Да, да, - закивал Бакий.
- Я бы оставил ему выбор, - покачал головой Адбир. – Смерть от руки друга или остаться одному и ждать своего часа.
- Можно и так, - кивнул Одакс. – У человека должен быть выбор.
Диос тяжело вздохнул, но он понимал, что друзья правы. Вот только,  кто скажет Саривану обо всём? Все смотрели на Диоса, ожидая, что именно он,  негласно избранный их командиром сделает это. Что ж, если нет иного пути…
Диос направился к хижине в которой остался Сариван. Но он не продела и половину пути, как ливиец сам вышел ему на встречу. Сведенное мучительной судорогой лицо, застывшие глаза, зеленоватая слюна, стекающая из уголков рта - сразу обо всём сказали.  
- Обратился, - прошептал за спиной Медда.
Диос шагнул вперёд и быстрым резким ударом обезглавил Саривана. Потом, обернувшись к Кинди сказал:
- Веди нас.
Она поняла его и без Салемха. Маленький отряд направился в сторону джунглей, но держался недалеко от побережья. Рассвет уже наступил.  В небе,  в разрыве облаков полыхал оранжевый шар Гелиоса,  спокойное в этот час море  до самого горизонта окрасилось сияющим золотом. В ветвях деревьев на разные голоса кричали птицы, волны мягко набегали  на песчаный берег.  Просто не верилось, что этот необыкновенно красивый и удивительный уголок земли сейчас переполнен болью, страданием и смертью. Хотя, на протяжении всего пути беглецы и не слышали больше криков, стонов или рычания, они не сомневались, что  в центре острова продолжается, начавшийся прошлой ночью  кровавый кошмар. Удержатся ли римляне в своём лагере или отступят на восток неизвестно, но проклятие, заклинание,  или что-то ещё, поразившее этот край будет неминуемо расползаться во всех направлениях.
   Известными,  лишь ей путями вела Кинди отряд и всё более путь этот отклонялся на северо-восток, словно девушка задумала сделать крюк и вернуться туда, откуда пленники бежали. По дороге попалась ещё одна деревенька, к счастью там не оказалось ни одного ожившего, зато удалось разжиться несколькими лепешками, оставленными в одной из хижин.
  Поначалу бывшие рабы не волновались, полностью доверившись своей юной проводнице, но по мере того, как  дорога всё более отклонялась к востоку, их постепенно   начала охватывать тревога.  Спустя час после того, как они покинули вторую деревню,  вдали в самой глубине джунглей послышались крики.  Все встревожились,  начали переглядываться друг с другом  и одновременно озираться по сторонам. Чувство  опасности, вновь обострилось. Диос попросил Салемха узнать, правильно ли они идут и не опасно ли двигаться дальше в этом направлении. Египтянин переговорил с Кинди и сообщил:
- Мы идём правильно.  Да, сейчас  приближаемся к лагерю чужаков… римлян, но скоро повернём резко на север к горам.  Там и будет убежище.
- Что ж, идём, - кивнул Диос.
- А не ведёт ли нас девчонка в ловушку? – подозрительно глядя на Кинди произнёс Алавикс.
- Не думаю, - Диос покачал головой. – Зачем ей самой и подругами рисковать?
- Кто их разберёт этих местных? – фыркнул галл.
- У нас всё равно нет другого выхода, - заметил фракиец. – Доверимся девушке.
Путь через джунгли к обширному горному массиву, расположенному в северном направлении продолжался ещё около часа. По мере приближения к цели островитянки становились всё веселее и оживленнее.
- Радуются, что скоро близких увидят, - сказал Салемх.
Вот, наконец отряд приблизился к подножью гор. Заросли здесь стали трудно проходимы, кроны деревьев плотно смыкались над головами, почти не пропуская солнца. Кинди некоторое время шла прямо, потом свернула влево, потом вправо. Сквозь переплетение веток, порой приходилось прорубаться топором, поэтому Алавикс и Одакс, взявший топор погибшего Ругия,  следовали прямо за проводницей и в случае необходимости освобождали ей путь. Она вскоре отыскала узенькую, едва приметную тропинку по которой и повела отряд. Беглецы огибали горный массив, приблизившись к нему  с южной стороны, а зайти следовало с западной. По мере продвижения вперёд заросли становились, уже менее густыми и вскоре отряд выбрался на довольно-таки широкую тропу. Судя по тому, как вокруг  была примята трава, совсем недавно здесь проходило большое число людей и домашних животных, оставивших следы.
   Кинди следовала вдоль подножья гор ещё несколько минут, затем остановилась напротив внушительных размеров глыбы, вероятно когда-то сорвавшейся сверху и теперь лежавшей внизу в небольшой ложбинке, вплотную к скале.
- Твуктате, - произнесла девушка, указывая на глыбу.  
- Здесь, - сообщил Салемх.
Вокруг были разбросаны  ветки какого-то дерева, похожие на длинные пустотелые трубки.  Они были удивительно прямые и  жесткие. Кинди подобрала одну такую палку,  и приблизившись к глыбе постучала по ней.  Звук получился пронзительно громкий и звонкий. Пару минут ничего не происходило, но затем вдруг послышался тяжёлый гул и глыба начала неспешно отъезжать в сторону. В скале открылся тёмный проём в рост человека.   На встречу беглецам вышел островитянин, вооруженный копьём.  В первое мгновение он растерялся, увидев соплеменниц в обществе чужаков, затем вскрикнул,  и перехватив копьё двумя руками приготовился к схватке. Из пещеры,  уже выбегали и другие воины. Бывшие рабы встали ближе друг к другу, решив защищаться до последней возможности, если всё обернётся плохо. Островитяне были настроены враждебно, но первыми не нападали.  Около двадцати или тридцати воинов вышли из пещеры и взяли прибывших  в кольцо. Кинди выступила вперёд и обратилась к самому старшему из воинов. Что-то говоря и бурно жестикулируя девушка время от времени, то смотрела в сторону бывших рабов, то указывала на них рукой. Старший слушал молча и всё более хмурился.
- Что она ему говорит? – шёпотом спросил Диос у Салемха.
- Рассказывает, что с ними произошло. Про римлян… Как римляне их схватили. Говорит, что мы не римляне, а были их пленниками. Всё честно говорит девчонка. Мы её подруг освободили, всех спасли… Потом все вместе пришли сюда. Просит, чтобы нас приняли. Ну да, всё как надо говорит.
Старший о чём-то начал расспрашивать Кинди и всё время кивал в юго-западном направлении где находился римский лагерь у водопада. Девушка, не скрывая страха и отвращения на лице, что-то отвечала.
- Обсуждают оживших. Говорят про главного жреца, - сообщил египтянин. -  Он ушёл к какому-то старому храму на болотах и похоже всё с этими мертвецами и устроил.   Вызвал… пробудил… бога Дендрарира.  Теперь, всему живому конец. Они собираются укрыться в горах. Даже, нет… Внутри горы, в пещерах. Будут ждать, и выйдут только когда  слуги Дендрарира превратятся в прах.
- Ты спроси их старшего, примут ли они нас?
Салемх обратился к островитянину, чем вызвал немалое удивление у последнего.  Беседа продолжалась несколько минут. Наконец, египтянин сообщил:
- В племени осталось мало мужчин, почти все погибли в сражении с чужаками, поэтому народ сейчас в опасности.  Мы, тоже чужаки, хотя и помогли их девушкам. Нам,  пока нельзя  доверять. Нас впустят, будут делиться водой и пищей, но жить будем отдельно ото всех  в отдаленной пещере.  Если мы докажем, что помыслы наши чисты, нас примут, как братьев.
- Хорошо, - Диос улыбнулся и ощутил небывалую легкость на душе. – Скажи, мы согласны. Скажи, мы сделаем всё, чтобы оправдать доверие их народа. Мы хотим войти в племя, стать им братьями.
Салемх старательно передал слова фракийца старшему из островитян. Тот, кивнул, вроде бы вполне удовлетворенный.
   В этот момент один из воинов, стоявших в оцеплении, видимо,  что-то услышал за спиной и  резко обернувшись,  вскрикнул. Из зарослей на него бросился оживший – его соплеменник. Нападение было столь внезапным, что воин не успел,  даже полностью развернуться к противнику лицом. Мертвец впился своему живому собрату зубами в плечо. Пронзительный крик островитянина потонул в общем визге девушек, бегом бросившихся в сторону пещеры. Остальные воины растерялись, замешкались, видимо им ещё не приходилось сталкиваться со слугами Аида и они не знали, что нужно делать.
Первым среагировал Тавмат, он и стоял ближе всех к паре сцепившихся островитян. Свободной рукой он ухватил мертвеца за волосы и рывком оторвал его от своей жертвы. Раненый со стоном повалился на колени и, бросив копье, зажал кровоточащую рану рукой. Иллириец оттащил ожившего на пару шагов в сторону и резким, отработанным  ударом обезглавил его.  Тело с размахивающими руками опрокинул пинком на землю, голову забросил в кусты. Островитяне стояли, пораженные и подавленные произошедшим. Первым пришёл в себя старший. Он знаками начал показывать, чтобы все быстрее входили в пещеру, но когда туда же направился раненый воин,  старший резким окриком остановил его.  Раненый застыл на месте с таким видом, словно не поверил услышанному. Он сделал шаг вперёд, но повторный окрик, ещё более грозный и требовательный заставил его замереть. Старший,  что-то резко  сказал и указал в сторону джунглей.  
- Велит ему уходить, - сообщил Салемх. – Оскверненный  укусом проклятого,  сам становится проклятым. Он не может войти в священные чертоги.  
Молодой воин начал кричать, лицо его исказилось отчаянием и яростью, из глаз потекли слёзы. Но старший был неумолим. Он повторял одно и то же резким тоном и указывал в сторону зарослей.
- В своей неудаче виноват сам, - прошептал Салемх. – Встреть свою судьбу там.  
Раненый упал на колени и начал рыдать. Кровь продолжала струиться между его пальцев. Старший повернулся к соплеменнику спиной и зашагал ко входу в пещеру. Он вошёл последним после Диоса и Салемха. Глыба начала двигаться на прежнее место. Диос увидел, что неподалёку от  входа,  в каменной нише двое воинов тянут вниз большой рычаг, приводящий в действие странный и удивительный механизм, с помощью которого можно было открывать и закрывать вход в пещеру.
   Красными заплаканными глазами молодой островитянин следил, как сужается тёмный проём входа, как каменная глыба навсегда отрезает его от родных и близких. Две пошатывающиеся тёмные фигуры появились за его спиной. Они медленно брели между деревьев – нелепые, увечные, казалось лишенные всяких осмысленных действий. Но так, лишь казалось. Пусть медленно, пусть с трудом, но продвигались они вперёд упорно,  и вполне целеустремленно, влекомые живой плотью и кровью, толкаемые вперёд страшной и неведомой силой, пробудившейся в старом храме на болотах.