Металлическое вторжение

Размер шрифта: - +

Гроза в Вавилоне

Следующие несколько дней Шелест провел все там же, в храме, под строгим надзором Йона. Он не знал, чем и от чего его лечили, и не был уверен, что хочет знать, но каждый раз, когда он просыпался, чувствовал себя лучше. Уныние владело им довольно долго, но Шелест никому об этом не сообщал. Ему было не по себе от того, что он ничего не мог сделать и почувствовал себя таким бессильным на поле боя. Ют была рядом, но ничего не говорила — понимала его без слов. И лишь на четвертый день, когда в храм пробралась Юфория (Ют тут же тактично улетела), уныние немного отступило.

— Ну, как ты? — спросила Юфория, усаживаясь на кровать.

— Нормально, — Шелест сел. — Могла бы и раньше зайти, — заявил он преувеличенно обиженным тоном.

— Ну, во-первых, Ют сказала, что ты хандришь и лучше тебе не мешать, — откликнулась Юфория. — А, во-вторых, я была занята.

— Занята? Чем?

Юфория не ответила. Но выглядела она не слишком веселой. Помолчав немного, она вдруг хихикнула и спросила:

— Чем Йон лечит? Своим присутствием?

— Нет, но на всякий случай знай: ничего оно не лечит, — мрачно проговорил Шелест. — Он сам признался.

Юфория рассмеялась.

— А ты что, всерьез в это верил? Хотя, ты знаешь, он, конечно, прикалывается часто, но есть в нем что-то такое… — Юфория сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Ну, рядом с ним сразу спокойно становится.

— Да уж, — не мог не согласиться с ней Шелест. — Когда я его увидел тогда, в пустыне, глазам своим не поверил. Но потом был уверен, что он одной левой убьет Рамзеса.

— Ох, вряд ли. Думаю, Рамзес просто не захотел с ним связываться из-за того, что уж Лучафэр-то точно на стороне своего жреца, в обиду не даст.

Уныние окончательно отхлынуло в сторону и оставило после себя горячее желание действовать. Становиться все сильнее и сильнее, пока не придет уверенность, что он, Шелест, в состоянии защитить Вавилон от кого бы то ни было.

— Конечно, мы поступили очень глупо, что бездарно тратили время. Но теперь лично я намерен тренироваться, — сказал он.

Юфория кивнула с решительным видом.

— Мы все так считаем. И, к слову, если ты и впрямь в порядке, то сегодня приступим… Йон обещал помочь.

— Мы армия защитников свободы! — пропел Шелест, но в следующий момент его лицо озарилось совершенно детской улыбкой, и он, протянув руки к Юфории, сказал: — А теперь иди сюда, я тебя потискаю.

— Что? — воспылала та праведным гневом.

— Да ладно тебе, — Шелест обнял ее. — Переволновался, соскучился.

— Ладно, — смирилась Юфория. — Но хотя бы выражайся нормальными словами.

Какое-то время они сидели молча, прижавшись друг к другу. Потом Шелест сказал:

— Есть у меня одна мысль, давно хотел кое-что попробовать... Поможешь мне?

— Смотря в чем, — в голосе Юфории послышалось подозрение.

Шелест пояснил, что от нее требуется сидеть смирно, в случае чего сообщать о своих ощущениях и, самое главное, не считать его, Шелеста, психом. И если Юфория добросовестно исполнила свой долг и выполнила все условия, то этого никак нельзя было сказать о вошедших Тейте, Лью и Ют. Увидев представшую им картину, они первым делом подумали, что Шелест после битвы серьезно повредился в уме.

Он и Юфория сидели на кровати, вид у последней был спокойно-скучающий, а Шелест, напевая на разные мотивы свое «мы воины, живущие вечно» касался пальцем ссадины на лбу принцессы.

— Шелест, ты приляг, — сказала Ют ласковым голосом.

— Черт, стучаться надо, — проворчал Шелест.

— Нельзя, господин Шелест, тут ведь занавес, а не двери, — услужливо напомнил Лью. — Вы ложитесь, ложитесь!

Шелест, не отреагировав, снова пропел «мы воины, живущие вечно!» и приложил руку ко лбу Юфории.

— Йона позвать? — предложил Тейт.

Но Йон уже и сам пришел и с любопытством следил за действиями Шелеста. Как раз когда на его приход обратили внимание остальные, вдруг заиграла музыка — на какие-то несколько секунд, но их как раз хватило, чтобы Шелест пропел «мы воины, живущие вечно, нам неведома гибель во тьме».

— Получилось! — обрадовался Шелест. — Принцесса, как ощущения?

— Никак, — ответила Юфория будничным тоном.

— Гм, — Шелест внимательно посмотрел на ее ссадину. — Ну, по крайней мере, я нашел какую-то мелодию.

— Шелест, — начал было Йон, но тот поднял руку, прося тишины.

Музыка заиграла вновь, это была медленная, красивая и до боли трогательная мелодия.

Мы навечно тьму покинем, свет сияет нам вдалеке, мы воины, живущие вечно, нам неведома гибель во тьме, — пропел Шелест.

И все стихло.

— Как красиво, — зачарованно протянул Лью.

— Вы слышали, слышали? — Шелест пришел в полный восторг. — Получилось!

— Да, Шелест, но этого недостаточно, — сказал Йон. — Для хоть какого-то эффекта тебе понадобится, так сказать, найти эту песню целиком, а ты ведь не можешь?

— Ничего больше в голову не приходит, ни текста, ни музыки, — признал Шелест.

— Тогда оставь это.

— Но я ведь что-то нашел!

— Не ты первый, не ты последний. Найдешь что-то больше этого — тогда и поговорим.

— О чем это вы? — не выдержала Ют.

Йон, вздохнув, приложил ладонь ко лбу.

— Наш Шелест, похоже, надеется научиться исцелять с помощью силы Лучафэра.



Марина Клингенберг

Отредактировано: 18.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться