Метла

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая. Фуга Сергея Петровича

1

Сергей Петрович, ещё не совсем вынырнув из сна, сладко поёжился, вспомнив, что сегодня у него великий день — он покупает машину. Немного поворочался, зарываясь в одеяло: продлевал предвкушение сегодняшнего дня. Потянувшись на свежей постели, открыл глаза. Сначала рассеянно посмотрел по сторонам, вдруг резко сел на кровати. И ничего не понял.

Он проснулся в совершенно незнакомой ему, хотя и очень симпатичной спальне в провансальском стиле. В окно лился солнечный свет. Кровать была широкая, постель — в мелкий мельтешащий цветочек. Такой же совершенно незнакомый ему узор «миль флёр» покрывал обои. Потом взгляд Сергея Петровича упал на лёгкие занавески в оборках, которые волновались всё тем же нежным цветочным рисунком. Он завертел головой в полном замешательстве, и в ней, в голове, почему-то загремела первая тема фуги Баха:

— Та-да-да-дам та-да-да-да-дам...

А глаза выхватывали в незнакомой комнате:

Пасторальная картина на стене: девочка, обнимающая ягнёнка — па-да-да-дам…

Огромная прекрасная напольная ваза — па-да-да-дам.

На полстены старинные часы с кукушкой — па-да-да-дам...

Сергей Петрович под знаменитые классические фразы, звучавшие только в его голове, вскочил с кровати, подбежал к окну, выглянул на улицу. Удостоверившись в том, что ужас продолжается, он вернулся в самое безопасное место, как ему казалось, — на кровать. Натянул одеяло до глаз и риторически пошептал:

— Где я?

Сергей Петрович совершенно не узнавал окружающую обстановку и, главное, совсем не помнил, как здесь оказался.

2

Жанна торопилась в новую посудную лавку. Она предвкушала, как на юбилее мастера Савоя, поставит на столы изысканные бокалы, которые собирается заказать у Анселя. Этот человек появился у них в городе совсем недавно, купил пустующее здание и сотворил нечто совершенно невообразимое — исключительную посудную лавку.

О, это были просто именины сердец всех хозяек городка! Мекка овальных салатниц, Тадж-Махал хрустальных фужеров, Фата Моргана изящно расписанных сахарниц, пещера Али-бабы... Стоп!

Каждый день дамы сгорали от нетерпения, гадая, какой сюрприз хозяин лавки подготовит для их чувства прекрасного. А утром, как бы ненароком, то одна, то другая пробегали мимо витрины, чуть кося краем глаза — что нового появилось там? В деле подбора китайского фарфора Ансель был просто маэстро. Художник, творец. В общем, вкусом Анселя в подборе товаров восхищались все без исключения, а вечером....

Вечером ценительницы практичного прекрасного собирались в лавке, чтобы послушать настоящего мастера сервировки. Жанна ускорила шаг, вспоминая, «сервизные вечера» Анселя. Вместе со всеми, она, затаив дыхание, слушала рассказы о том, из какой посуды предпочитают есть драконы, о женской сущности древнегреческих амфор, о различиях между японской посудой из бамбука и манго...

Жанна свернула на Карусельную улицу, где располагалась лавка Анселя. Это была симпатичная улочка, мало чем отличающаяся от остальных. Выложенная мелкой, чуть пружинящей при каждом шаге плиткой, утопающая в зелени, заставленная большими пузатыми горшками с экзотическими растениями, которые так любили жители города. Из-за аккуратно подстриженных кустарников виднелись разноцветные крыши невысоких коттеджей, с мансардами и без, с изящными балкончиками и плоскими крышами с воздушными садиками на них. Здесь так же, как и во всём городе чувствовалась забота не только о своём личном пространстве, но и об общем. Жители города гордились этой особенностью, и каждый старался украсить кусок улицы возле своего дома, выставляя для приятного лицезрения соседям всякие изысканные штучки или разбивая пушистую цветочную клумбу.

Единственным «камнем преткновения» всего города была небольшая детская площадка с одинокой старомодной каруселью. И располагалось это явление, при упоминании о котором горожане прятали глаза, именно в конце Карусельной улицы. Когда-то много лет здесь произошёл трагический несчастный случай. Он был настолько жуткий и леденящий кровь, что с тех пор взрослые запретили детям подходить к площадке, а сами словно договорились делать вид, что её в городе не существует.

Лошадка, слон, лев и лебедь застыли на остановившейся платформе в ожидании, когда же опять запустится механизм и вернутся смех, музыка и веселье. Но уже откололся у лебедя кончик клюва, хобот слона пошёл трещинами и осыпался, лошадка, сорвавшись с крепления, накренилась на бок, а лев покрылся зелёными пятнами плесени.

Жанна глянула в сторону запретной карусели, заметила там небольшую компанию детишек, которых, как всегда, влекло к запретному. Хотела уже прикрикнуть, чтобы они ушли с площадки. Впрочем, тут же она увидела маму одной из девочек, та остановилась с подругой недалеко от карусели. О, конечно же, у посудной лавки. Домохозяйки с удовольствием обсуждали выставленный товар, значит, дети были всё-таки под присмотром. В городе вообще практически не бывало без присмотра оставленных детей. Это была ещё одна местная особенность, которой лично Жанна очень гордилась.

Она ещё раз кинула взгляд на играющих ребятишек, и успокоилась. Девочки переодевали кукол, мальчик следит за ними со скукой на розовощёком лице. Все шло так, как испокон веков шло в их городке. Вот только если бы Жанна слышала, о чём говорят дети, она бы непременно насторожилась. И, может быть, сумела бы предотвратить серию неприятных и даже печальных событий, которые вскоре произошли в её любимом городке.

Мальчик, попавший волею судьбы в эпицентр девочковых забав, отчаянно скучал. Желая привлечь внимание, он вдруг промолвил в сторону, словно сам себе:

— С тех пор, как на этой карусели прокатились ТЕ девочки, на ней нельзя кататься. И даже подходить.

Его слова достигли ожидаемого эффекта, потому что светловолосая девочка с туго стянутым на затылке хвостиком оторвалась от куклы и посмотрела на него с интересом:



Евгения Райнеш

Отредактировано: 08.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться