Метла

Размер шрифта: - +

Глава двадцать четвёртая. Игра в куклы

1

Девочка баюкала свою самодельную куклу из перевязанного клочка соломы и грязной тряпочки на месте лица, крошила траву на лист большого лопуха — готовила игрушечный ужин, пела весёлые и грустные песенки, пытаясь развеселить. Но перевязанный пучок соломы не собирался радоваться, и девочка расстраивалась. Лицо куклы, нарисованное углём, опять размазалось, потекли слезами глаза, скривился в печальную гримасу рот.

— Почему ты все время у меня плачешь? — выговаривала она кукле. — Вот придёт мама, нарисует тебе новый ротик, будешь улыбаться.

Ни шороха не слышно, ни дуновения ветра. Только подол длинного платья взметнулся по земле, а когда девочка оторвала взгляд от своей игрушки, то увидела, что прямо перед ней стоит девушка с глазами огромными, но до краёв наполненными печалью. Она жадно смотрела на куклу, которую баюкала маленькая крестьянка в чиненной рубашонке.

— Ты хочешь поиграть? — спросила незнакомку девочка, а так как была совсем не жадной, то протянула своё главное сокровище.

Незнакомая красавица кивнула, радостно засмеялась и взяла куклу. Прижала её к себе, а когда опять показала своей новой подруге, та увидела, что кукла стала настоящей, фарфоровой, словно только что была куплена в магазине. Свет заходящего солнца блестел на её гладких пухлых щеках, глазки, обрамлённые густыми ресницами, стали лукавыми. Хоть и смотрела кукла строго, но её маленький аккуратный рот таил в себе улыбку. На ней был капор, из-под которого выбивались тугие блестящие кудри, а платье из самой настоящей богатой ткани, скрывая фарфоровые ножки, шло большими воланами.

— Она теперь не будет плакать никогда? — радостно закричала девочка.

Незнакомка качнула головой: нет, не будет.

— Она всегда будет радоваться?

Красавица кивнула утвердительно, склонила голову набок, подмигнула девочке и помахала рукой, как будто звала за собой. И тут же, прижимая к себе куклу, пошла прочь со двора. Девочка побежала за ней по улице, казалось, что и догонять-то всего ничего, но девушка все отдалялась и отдалялась, а девочка все бежала и бежала.

В этот день родители последний раз видели свою дочку. Мама забежала за ужином для отца, который задерживался в кузнице. Она потрепала девочку по макушке, строго наказала, чтобы та не забывала о своих вечерних обязанностях, и ушла с узелком, в котором хранил тепло чугунок с картошкой и большой каравай свежеиспечённого хлеба. Больше она свою дочь не видела.

Конечно, семья долго и безутешно искала девочку по всей округе. Вся деревня несколько дней и ночей прочёсывала лес, баграми ворошили неглубокую речушку, вдоль и поперёк прошерстили окружающие деревню поля и луга. Перетряхнули кибитки цыган, табор которых остановился неподалёку от села. Засылали весть о пропаже в соседние деревни, даже в город ездили, спрашивали. Но исчезла девочка. Была, и нет. Никто так и не узнал где она и что с ней.

Родители вскоре от горя один за другим так и ушли на тот свет, а ещё через некоторое время бродяги в этом заброшенном доме обнаружили тёплый камин, и рядом с ним — куклу. Заночевавшие в нежилом здании бедолаги утром так и не проснулись.

После этого дом жители деревни решили снести, разобрали по брёвнышку, а на следующий день он опять стоял на том же месте, как ни в чём не бывало. И в нём опять горел камин, и лежала возле камина всё та же кукла. Много лет к дому никто так и не подходил, пока приезжая издалека семья с больным ребёнком не поселилась в нём.

Прошло несколько десятилетий, почти и памяти не осталось в селе ни о пропавшей девочке, ни о её несчастных, не в срок ушедших на тот свет родителях. А только стали люди поговаривать, что по ночам по улицам ходят две никому не знакомые и очень красивые девушки. Одна — постарше, другая — подросток. Ни с кем в разговоры не вступают, а если кто хочет к ним подойти, то при всём желании сделать этого не может. Вот, вроде, стоят эти прекрасные незнакомки на месте, смотрят так ласково, а сколько не иди к ним, ни на шаг ближе не будешь.

Это было самое первое упоминание о жертве инсанты. С тех пор раз в несколько десятилетий появляется в округе то тут, то там красавица. Ходит, смотрит, улыбается. Что ей надо, зачем ходит, людей смущает, это никому не известно.

— Инсанта ходит, — шептались в поселениях, где вдруг появлялась никому не известная красавица. И родители не спускали глаз с дочек, потому что вместе с загадочной незнакомкой исчезала самая красивая девочка в округе.

Корни этой истории уходят в столь мрачные времена, что перед желающим найти их, разольётся только чёрная, тяжёлая неизвестность. Есть основание считать, что виной появления инсант, были средневековые костры, на которых сжигали предполагаемых ведьм.

Во-первых, до этих повсеместных костров инквизиции никто об инсантах и слыхом никогда не слыхивал. Во-вторых, в пользу этой теории говорит и то, что все, без исключения, инсанты, которых довелось видеть простым смертным (а это хоть и случалось довольно редко, но всё-таки случалось), были безумно красивы.

Души прекрасных девушек, невиновных и невинных, которые из-за злобы и чёрной зависти претерпели страшные, бесчеловечные пытки, отлучённые от надежды на спасение и заживо сгоревшие на костре. Жаждали ли они мщения или просто не могли упокоиться с миром? Из всех таинственных сил, что бродили по земле в те незапамятные времена, инсанты были, пожалуй, самые малоизученные. Про них и страшных сказок не складывали, и вообще старались не упоминать. Может, было стыдно перед ними, невинно обвинёнными. Недолюбившими, недожившими, недоигравшими…

2

В окно светила бледная луна, разрезанная сухими и корявыми ветками деревьев на части, она же и вырывала куски обстановки из полного мрака. Гостиная, залитая этим мертвенным сиянием, была пуста. Только небольшой старый полукруглый диванчик с местами потёртой обивкой, на котором давно никто не сидел, притулился в углу у окна. И камин, в котором, казалось, ещё совсем недавно горел огонь. Около него примостилась аккуратно сложенная кучка дров и лежал старый коврик.



Евгения Райнеш

Отредактировано: 08.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться