Метла

Размер шрифта: - +

Глава двадцать пятая. Память в нашей голове

1

Соня металась по первому этажу, не зная толком, что ей делать. Сверху, куда помчались Данила и Леший, и куда ей запретили бежать с ними, тянулся пока ещё серый дым, который грозился вот-вот заклубиться чёрным, и уже пахло гарью.

— Сбивай его! — слышались крики Лешего, — Соня, ещё воды!

Сверху по лестнице, громыхая, покатилось пустое ведро. Соня схватила его, сразу измазавшись копотью, выскочила во двор к большой деревянной бочке, куда собиралась дождевая вода, хлюпнула, погружая ведро в бочку, и бросилась обратно в дом, стараясь не расплескать драгоценную воду. На нижних ступеньках её уже ждал Данила, быстро перехватил ведро, помчался наверх. Раздался всплеск, и сразу голос Лешего:

— Осторожно, он на потолок пошёл, на чердак...

Леший закашлялся. Соня опять заметалась по гостиной, закричала:

— Мне к вам можно? Или подмогу позвать?

— Оставайся там! — лаконично ответил Леший.

Он, может, собирался сказать что-нибудь ещё, как вдруг по всему дому раздался громкий предсмертный крик. Соня поняла сразу, что это кричала сбежавшая и спрятавшаяся кукла мастера Савоя, до которой добрался огонь. Крик длился буквально несколько секунд, правда, от него успело заложить уши, а потом на дом опустилась резкая тишина. Соня услышала, как наверху вздохнул Данила.

— Ох, ты...

— Это она? — спросил Леший.

И сын Савоя ответил:

— Очевидно...

Соня в тишине прислушивалась к тому, что происходит наверху, но там стояла все та же тишина, а потом Леший и Данила спустились вниз. Соня кинулась к ним:

— Что случилось?

— Видимо, кукла погибла, — ответил Леший. — Пожар мы затушили.

— И что могло на мансарде загореться? — недоумевал сын Савоя. — Здесь — камин, понятно, а там-то что?! Я же проверял много лет подряд, ничего там загореться не могло…

Леший посмотрел на измазанную сажей Соню, видимо, о закопчённое ведро, и ласково сказал:

— Соня, ты иди домой, отдохни. Мы здесь сами теперь.

— Но я хочу вам помочь, — заупрямилась Соня.

— Иди, иди, — Леший использовал безотказный приём. — У тебя уже круги под глазами от недосыпа.

Соня тут прикрыла чумазыми ладонями глаза:

— Где?!

— Там, где начинается старость, — засмеялся Леший, видимо, видимо очень довольный своей, прямо сказать, очень неудачной шуткой. По крайней мере, Соня её совершенно не оценила.

2

В городе если кто и почувствовал запах гари, то подумал, что где-то убежало молоко. Пожар произошёл так стремительно, так локально, и так быстро был потушен, что никто и заподозрить не мог, что пустой дом на самой границе с лесом пережил бедствие.

Жанна с Фредом, в частности, в это время занимались тем, что тащили из подвала манекен. Вернее, Фред тащил этот куль, завёрнутый в полиэтилен от пыли, а Жанна то подгоняла его сзади, то страховала спереди, бегая вокруг мужа, больше мешая, чем помогая нести эту довольно тяжёлую и неудобную ношу.

Фред поставил манекен на веранду и плюхнулся в гостевое кресло. Жанна остановилась напротив закутанного манекена, и просто смотрела на него, не решаясь развернуть. Она мешкала несколько минут, затем оглянулась на Фреда.

Почувствовав присутствие мужа, успокоилась и сняла с манекена мешок. Хотя они и знали, что их ждёт, всё-таки вздрогнули. Перед Жанной и Фредом стояла светлая, ясноглазая девушка. И кукла не напоминала манекен. Совершенно. Это был живой человек. С чуть обозначившимися на ещё очень молодом лице коричневатыми тенями под глазами, с ладонями, испещрёнными присущими всем живым линиями, ниточками вен на руках. Создавалось полное впечатление, что это человеческие руки, просто густо покрытые пудрой. На ногах намечался тонким намёком варикоз. Взгляд у девушки, которую язык не поворачивался назвать манекеном, был завораживающий, и наполнен такой нездешней тоской, словно перед глазами её на веки вечные разворачивалось какое-то ужасное событие.

— Кукла жутковатая, конечно, — произнёс Фред.

Жанна отошла к нему.

— Не говори... Когда я рядом с ней, у меня мурашки по коже. Откуда у манекена варикоз?

Она указала на ноги.

— Разве это нормально для куклы? Такое ощущение, что перед нами забальзамированный труп, не к ночи будет сказано. Ладно, в любом случае: добро пожаловать на работу! Хватит тебе пылиться в подсобке, красавица!

Жанна отправилась за тряпочкой, чтобы протереть пыльную куклу, и попросила мужа:

— Ты пока ещё посиди здесь, ладно? А то мне жутковато.

Фред подрёмывал в кресле, пока Жанна протирала живые, и, как ей казалось, даже тёплые части тела куклы, пока снимала ткань с соседнего манекена и драпировала платье на новом. Изредка Фред приоткрывал один глаз и любовался одухотворёнными движениями жены, колдующей над материей. А когда Жанна погружалась и в прямом, и в переносном смысле в материал, она забывала обо всём на свете. И светилась такой красотой, какой на свете и быть не может. Впрочем, в глазах Фреда она всегда светилась так. Как быть не может.

3

Солнце робко выкатывалось со стороны заброшенного дома. Немного закопчённая и растрёпанная Соня шла по Карусельной улице сонная и погруженная в себя. Вокруг было пустынно, от домов веяло сном и негой, в такую рань жители города ещё сладко дремали. Только на одном крыльце она увидела небольшую, печальную фигурку. Соня подошла и села рядом.

— Мастер Савой, вы не волнуйтесь, — произнесла она с пониманием. — Всё закончилось благополучно.

Мастер поднял на неё красные глаза — то ли от бессонницы, то ли он недавно плакал.

— Ей... Не очень больно было?

— Не знаю, — честно ответила Соня. — Надеюсь, что нет. Она же всё-таки кукла.



Евгения Райнеш

Отредактировано: 08.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться