Между мирами

Font size: - +

Глава XI. В объятиях

ВЫДЕРЖКИ ИЗ АЛОГО ДНЕВНИКА.

Смотря вслед уходящему Бельфегору, я всё больше ощущала душевную пустоту. Он не смог понять меня. Не смог принять тот факт, что я уже, всё-таки, не маленькая девочка, у меня есть семья, есть ребёнок, о котором я думаю, не переставая. Я бросила мужа и сына ради Бела, но он даже не подумал о моих чувствах. Он увидел лишь собственную горечь и обиду, которые оказались настолько сильными, что победили в нём привязанность ко мне. 

Воздух, пропитанный кровью, дополнял тишину, опустившуюся с уходом Бельфегора. Запах горящих в огне тел наполнял меня, вызывая тошноту. Меня не сковывал страх, ведь я такое видела уже много раз, на меня давило лишь осознание, резкое осознание того, что человек, ради которого я бросила всё и всех, только что предал меня. Оставил одну среди растерзанных трупов, полыхающего пламени и океана крови. 

Я съёжилась, почувствовав холодок на коже. Огонь, сжигавший тела, ничуть не согревал. Всё было таким пустым и безжизненным, что стало не по себе, ведь это не белый мир, где есть лишь я, это мир людей, но и здесь теперь тоже не осталось никого, кроме меня. От меня ушёл один человек, а показалось, что целая вселенная. Вселенная, которая исчезла и забрала с собой частичку меня. Моей любви, доверия и самоуважения. 
– Я же говорил, – послышался нежный голос сзади. – Я знал, что так будет. Он ведь человек.

Мне было так больно, что я, ни о чём не думая, бросилась на шею к Рену и, не в силах больше сдерживаться, расплакалась, как дитя. Рен нежно обнял меня, терпеливо дожидаясь, когда его объятия хоть немного залечат мои душевные раны. В этих объятиях сейчас было всё, чего я когда-либо хотела. 

И тем не менее... разве так можно? Сейчас, когда мне так нужна была поддержка, я позволила Рену проявить ко мне нежность, пользуясь тем, что он никогда не откажет. Но насколько надо быть бесчеловечной, чтобы разрешать кому-то к себе прикасаться только в моменты грусти? Всё это время мы были так далеки, я держала дистанцию, думая, что теперь моя единственная любовь – Бельфегор. А сейчас, стоило Белу ранить меня, как ледяная завеса пала, и я подпустила заботливого Рена поближе. Насколько испорченной я стала? 
– Захочешь вернуться – я всегда приму тебя обратно, – неожиданно сказал он. – Я сразу говорил, что человек не сможет понять тебя, даже если любит всем сердцем. Его душа не способна выдержать такие удары. Сейчас он просто забьётся в угол и будет думать, как же ему жить дальше. 
– Зачем, Рен? Зачем ты всё ему рассказал? – плача, кричала я. – Ты ведь всё разрушил… Что мне делать теперь? Я совсем одна... 
– Ты обвиняешь меня, обнимая? – усмехнулся Рен. – Ты совсем не меняешься, Лю. 
– Я не могу обнять никого другого... Потому что у меня просто нет никого...

Да, у меня никого нет, кроме тебя. Ни одной души. Пусть я и подлая, пусть использую тебя в своих целях и постоянно причиняю боль... ты единственный, кто ещё остался в моей жизни. Вряд ли ты когда-нибудь снова сможешь любить меня, но спасибо, что, несмотря на обиду, ты продолжаешь меня поддерживать. Прости, что я такая недостойная. 
– Маленькая моя, милая Люси, я всегда буду любить тебя. Буду любить в тебе всё. Я ведь поклялся на нашей свадьбе, помнишь? И мои чувства не угасли ни за те два тысячелетия, что мы прожили, ни за тот век, что ты принадлежала другому. Моё сердце будет вечность принадлежать тебе.

Слова, крутившиеся в моей голове в тот момент, резко исчезли. Не сказала бы, что я услышала что-то неожиданное, возможно, я даже предполагала нечто подобное, но... Никакие догадки и мысли не сравнятся с тем нежным и ласковым голосом, что шептал мне на ухо любовные признания, с теми сильными, но такими мягкими руками, так бережно обвивавшимися вокруг моей талии и делавшими меня в этих объятиях хрупкой и слабой. Ничто не сравнится со стуком сердца, который был так отчётливо слышен в окружавшей нас пустоте. С тем теплом, что я ощущала, прижимаясь к широкой груди. Со сладким запахом дыма, обволакивавшим его идеальное, мускулистое тело. 

Мне так стыдно, Рен. Как же мне стыдно. Я так сильно ранила тебя, оттолкнула, а всё потому, что была такой дурой. Будь я сейчас у входа на круги Ада, я бы прыгнула туда, не задумываясь, чтобы эти чудовища растерзали меня. Хотя и эта боль не сравнится с тем, что испытал ты.  
– Рен... – наконец заговорила я. – Я... я не знаю, что мне делать... Возвращаться к прошлой жизни... И что тогда будет? Вся эта ситуация, это предательство... Всё это не пройдёт бесследно. Неужели я не буду противна тебе? 
– Противна? Ты? Мне? Тебя бы толпе показывать, ты могла бы стать отличным арлекином. 

Я улыбнулась, понимая, насколько мне дорог этот демон. Эти фразы, эти шутки, эти интонации – всё такое родное и привычное, будто нас с ним не разделяет столетняя пропасть и моя измена по глупости. Да, теперь я отчётливо осознаю: всё, что я делала, было глупо. Разлюбить мужчину, который столько веков сводил меня с ума? Это невозможно. Пожалуй, так же невозможно, как и простить себя за боль, которую я ему причинила. Ни слезами, ни мольбами о прощении раны не залечить, можно лишь жить дальше с этим чувством вины, съедающим изнутри. 
– А если серьёзно, – тон Рена сменился на более прохладный и уверенный, – эти сто лет для меня были пыткой. Я не только не мог обнять любимую жену, но ещё и вынужден был лицезреть, как она отдала своё хрупкое сердечко другому. Знаешь, почему я тут же не прихлопнул его, а терпеливо ждал, пока в твоей душе не зародятся сомнения? 

Прошу, расскажи мне больше. Обо всём, что тебя так ранило. Мне больно слышать, что ты страдал, но эту боль я сейчас полностью заслуживаю. Рань меня сильнее, я хочу, чтобы мы были квиты.  
– Этот вопрос давно мучает меня... – сдерживая слёзы, сказала я, надеясь услышать развёрнутый ответ и всем сердцем желая, чтобы у Рена была возможность высказаться, выплеснуть негативные эмоции, терзавшие его.
– Я хотел для тебя счастья, – искренне ответил он. – Я давно мог убить его в порыве ревности и сделать так, чтобы его душа никогда не смогла переродиться, но не сделал этого. Хочешь знать, почему? Ответ прост: я всегда любил тебя, Лю. Я знал, что ты будешь несчастна, если он умрёт, и всё равно не вернёшься ко мне, поэтому я решил: пусть из нас двоих хотя бы ты не будешь страдать. И, знаешь, это решение мне далось не без труда, но моя любовь к тебе сильнее моего эгоизма. Чувствуешь, насколько это серьёзно? Ты ведь, как никто другой, знаешь мою гордость и чувство собственной важности.



Настасья Олеговна

Edited: 02.01.2019

Add to Library


Complain