Между морем и ветром

Глава 7. Сырники, котизм и грудные мышцы

— Дочь, у меня к тебе деловой разговор, — Наталья Романовна стукнула трижды и приоткрыла дверь, ровно настолько, чтобы звук проникал громче, а любопытный нос оставался вне зоны видимости. — Можно?

— Угу, я ещё сплю, — прокряхтела Ксюша из–под одеяла и посмотрела на усевшуюся на край постели маму. — Чего тебе не спится? У меня даже будильник ещё не играл.

— Я забыла тебе вечером сказать, а мне на работе нужно дать ответ. Оксана Валерьевна, ты должна её помнить, она у нас как–то была в гостях, — мама дождалась, когда дочь кивнёт и продолжила: — так вот, она улетает в отпуск на две недели. Женщина она одинокая, но у неё есть кот. Обычно она оставляла его сестре, но та забеременела, боится токсоплазмоза и отказалась наотрез. Вот Оксана и попросила меня за ним присмотреть. А ты ведь знаешь, я не очень люблю всю эту живность. У меня аллергия.

Никакой аллергии у неё с роду жизни не было, но мамуля смотрела такими просящими глазами — кот из мультфильма «Шрек» отдыхает — что Ксюшин иммунитет к, казалось бы, уже привычным выкрутасам не выдержал.

— Ма, ну мне тоже некогда, я ведь работаю. Куда–то ездить, кормить этого Барсика…

— Мурзика! — поправила Наталья Романовна и сложила руки перед грудью в умоляющем жесте. — Донечка, мы с Оксаной договорились, что ты поживёшь у неё две недели. За квартирой присмотришь, цветы польёшь, когда надо, ну и, конечно, Мурзика обиходишь.

— Ты уже пообещала, — догадалась сонная, но слишком хорошо знающая свою маму Ксюша.

— Да, — призналась женщина и скукожилась вся, как нашкодивший кот. Только хитрый бессовестно подглядывающий из–под ресниц голубой глаз выдавал её с потрохами. Ни капли раскаяния!

— Ясно. Куда хоть ты меня спроваживаешь? Змеинка, Тихая, Чуркин? — перечисляла девушка неудобные с точки зрения расстояния и коммуникаций районы. — На какой отшиб?

— А вот и не угадала! А вот и не угадала! — пропела мама голосом Фрекен Бок, да так похоже, что ей только мячика и тапочек с помпонами не хватало для полного сходства. Ну, и ещё внушительной фигуры. Наталья Романовна обладала столь же субтильным телосложением, что и дочь, и выглядела для своего возраста на все сто. Не лет. Процентов. — Она живёт недалеко от твоего офиса, я потому и согласилась. Бегать будешь почти по привычному маршруту, но с другой стороны. Домой заскочила, из душа — в костюмчик и через десять минут уже в офисе сидишь.

Звучало соблазнительно, даже очень. Ксюша представила, как будет по утрам принимать нормально душ, а не в экстренном порядке, раз, два, и готово. Да и пожить одной тоже не помешает. Можно рассматривать это как курс молодого бойца. Даже интересно. А если Юльку разрешат пускать — вообще красота.

— Ладно. Всё равно ты уже пообещала, не стану тебя подводить. Но ты мне должна, — не упустила шанса выбить бонус Ксюша.

— О, моя меркантильная дочь! — актриса Погорелого театра уже получила нужный ей ответ и двигалась умирающим лебедем в сторону двери. — Я же тебя воспитывала, я из–за тебя ночей не спала, а ты…

Ксюша в ответ зевнула и выползла из–под одеяла, потопала в ванную, бросив коротко:

— Переигрываешь.

Она честно пыталась не засмеяться, но плечи дрогнули, выдав её состояние. Мама тут же сменила тон, раз дочь не сердится, да и вообще положительно восприняла информацию (в чём на самом–то деле Наталья Романовна даже не сомневалась, потому и подтвердила подруге сразу) и деловито перечислила:

— Так, я на работу, настроение тебе подняла, сырники на столе, ключи от квартиры Оксаны я тебе вечером принесу, пароли от wi–fi и сигнализации она напишет, передаст, тоже отдам вечером. Всё, не скучай, я убежала.

Главный подниматель настроения, хлопнув дверью, помчал на работу, а Ксюша недоверчиво пошла на кухню.

— Хм. Действительно сырники, — она повертела один, внимательно рассматривая. — Странно. Даже горячие. И индикатор на печке горит.

У кофемашины сиротливо стояла чашка с недопитым кофе с солью и корицей, подтверждая мамино присутствие на кухне, а вот раковина была абсолютно сухой. Ксюша заглянула в посудомойку — сковороды не обнаружилось.

— Ага, — победоносно воскликнула Ксюша. — Вот и нашлась пропажа. Холодная и одинокая, никем не использованная. Ну, мама, ну, аферистка. Думала, я поверю. Ха! И надо вот ей заморачиваться, заказывать из кафе или у подруг, разогревать! Хотя, небось, тестирует метод для будущего зятя. Предусмотрительная моя!

Мамины проказы всегда носили невинный характер и лишь забавляли девушку. Иногда, вот как сегодня, работал самый любимый Ксюшин режим «хозяюшка». Мама была настолько далека от кухни, что даже не подозревала в коварстве сырники — одно из обыденных на столе блюд, которое довольно сложно приготовить, особенно, если твои умения ограничиваются набором: овощной салат, пельмени из пачки и суп сайровый (да и в том не всегда проваривался рис).

Ксюша так развеселилась, что чуть не сбилась с графика: бег, душ, завтрак, работа. В этот раз она ещё включила разговор с Юлькой, просто не могла не поделиться историей про завтрак, пока бежала в офис.

Юлька хохотала до упаду, но в конце призналась, что это она посоветовала, думала, что сырники — это тяп–ляп, на сковородку и готово. Настала очередь Ксюши умирать со смеху.

— В следующий раз я заставлю тебя готовить сырники мне на завтрак, — хохотала она в трубку, не замечая Олега Васильевича, что стоял у кулера с водой. — Ладушки, я на месте, пойду трудиться. Хорошего тебе дня.

— Доброе утро, Ксения, — раздалось сбоку и девушка испуганно развернулась. — Не волнуйтесь, это я. Кого вы там принуждаете к кухонному рабству? — голос мужчины звучал вкрадчиво и очень, очень заинтересованно.