Между роком и судьбою

Размер шрифта: - +

Глава 5

Красное платье, которое я надевала вчера для встречи с Роком, оказалось безнадежно испорчено. Возможно, будь у меня время, силы или желание на починку, я бы привела траурный наряд в приличный вид. В моем гардеробе водилось еще одно платье нужного оттенка, того самого, которого требовали приличии и традиции. Я могла бы его надеть, но когда моя рука метнулась к алому шелку, я остановилась. Платье было прекрасно и богато отделано. Его длинные пышные юбки и чудовищно жесткий корсет делали мою фигуру близкой к идеалу, но основательно сковывали движение. Без колебаний, я отбросила это платье на постель, и оно, взметнувшись алым облаком, растеклось по ней неаккуратной лужицей шелка.

Мой гардероб нельзя было назвать скудным, но для сегодняшнего поединка он не мог предложить мне нечего дельного. В какой-то момент в голову пришла сумасшедшая мысль, остаться в мужской одежде, такой удобной и комфортной, но я почти сразу выкинула ее из головы.

В конце концов, я остановила свой выбор на простом (даже слишком простом) черном платье. Оно, как и любое другое, требовало корсета, который я решительно оставила лежать все на той же постели, поверх нежного алого шелка.

Зеркало показало мне бледную девушку с тщательно забранными наверх волосами, заплетенными в толстую косу, скрепленную черной лентой. Ее наряд был беден и шокировал отсутствием хоть какого-нибудь подъюбника. Пожалуй, даже самая последняя крестьянка не позволила бы себе надеть платье поверх нижней рубашки. Я посмотрела на корсет, широкий подъюбник, мягкие накладки, призванные добавить мягкости моим формам, и поджала губы. Сегодня мне все это не понадобится.

Я успела расчесать волосы сестрам и помочь им обрядиться в красные платья, прежде чем в покои, без всякого стука, вошли двое стражников и шаман.

Тот обежал нас внимательным взглядом, чуть склонил голову, но не как перед дочерями короля, а как перед благородными леди, и сделал молчаливый приглашающий жест в сторону входной двери. Стражники за его спиной не проронили ни звука.

Мы спускались по парадной лестнице — я впереди, за мной младшие сестры, и казалось, что мир замер. Все в нем исчезло, кроме этого шепота, шлейфом ползущего за нами, этих взглядов, любопытных и испуганных, и этого жалкого стремления разойтись, разбежаться по разным углам при виде нас троих, с гордо поднятыми головами шагающих на закланье Богам и глупым традициям.

Я не знала, куда нас ведут, но не сильно удивилась, когда поняла. Городская площадь, конечно же. Именно там испокон веков казнили преступников.

«Разве заслуживают чего-то другого маленькие девочки, еще совсем дети?», — подумала я с иронией, и в моих жилах огненной лавой вскипел гнев.

Руки нам не связывали. Из уважения или убежденности, что бежать нам некуда, — не решусь гадать. При взгляде на толпу, отводящую глаза и расступающуюся перед нами, я невольно сжала ладони в кулаки.

Когда мы дошли до площади с торчащими на ней, как пугало посреди поля, тремя помостами, усыпанными вязанками дров и снопами соломы, солнце окончательно взошло на небосвод. Оно почти не грело, как будто неохотно купало площадь, выложенную брусчаткой, в холодных лучах, и постоянно пряталось за тучи. Поднимался ветер. Солома, рассыпанная по полу помостов, взметалась вверх от особо сильных его порывов и медленно оседала обратно.

Недалеко от места казни, на возвышении, были установлены два мягких кресла. В одном из них восседал Воин, в другом — беременная женщина, запомнившаяся мне еще с поединка брата. Что ж, видимо, она была супругой Воина, которая вот-вот должна подарить стране наследника. Она отвела взгляд, сразу, как встретила мой.

Я криво ухмыльнулась, снова ловя себя на мысли, что подобная хладнокровная ирония мне не свойственна.

За спиной тихо заплакала Шута, и я сразу же позабыла все, о чем думала до этого. Я обняла ее одной рукой и прижала к себе, клянясь про себя, что больше ни одной из моих сестер никогда не придется проходить через что-то подобное. Я позабочусь об этом.

Шаман взмахнул рукой в сторону помоста, но я проигнорировала его вежливое приглашение. Не позволю напугать сестер еще больше.

Шаман вздохнул, откашлялся и обратился к робко шепчущейся толпе.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память Богов и воздать почести их мудрости. Согласно их завету, семья побежденного в ритуальном поединке претендента на трон будет предана огню.

Ко мне прижалась еще и Рони. Я услышала, как она безуспешно пытается подавить всхлипы, и устремила разгневанный взгляд на шамана. Определенно, я его запомню…

Шаман выдержал паузу, оглядел толпу, повернулся к Воину и, дождавшись от него кивка, взял в правую руку протянутый стражником факел, а в левую — чашу с зельем, призванного смягчить наши мучения от огня.

Другой стражник подтолкнул нас к помосту, вынуждая ступить на него. Шута заревела в голос.

— Я бы хотела, чтобы мне дали слово, — от злости мой голос звенел, как сталь, столкнувшаяся с другой сталью, — яростно и пугающе.

Шаман обернулся ко мне и открыл рот, но не проронил ни звука, видимо, растерявшись от моей просьбы или той интонации, которой она была высказана. Воин поднял взгляд от выложенного брусчаткой герба Тринадцати кланов, видимо, слишком заинтересовавшего его, и, после некоторого колебания, дал знак мне продолжить.

— Говорите, — сказал шаман. В его поводках и голосе появилось беспокойство.

Наступил момент, которого я так долго ждала. На лбу выступил холодный пот, ладони стали влажными, а коленки подрагивали и, казалось, вот–вот окажутся сведены судорогой. Я подняла голову еще выше, хотя думала, что сделать это уже невозможно, осторожно убрала руки сестер, вцепившихся мне в подол, и сделала шаг вперед. Я медленно оглядела толпу, с удивлением увидела, как люди прячутся от моего взгляда, и громко, так, чтобы слышали все, произнесла:



Ксения Власова

Отредактировано: 05.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться