Между роком и судьбою

Глава 1

По безнадежному пути

По непонятным мне приметам

Пусть повезет тебе найти

То, что сгорая, станет светом

«Ты не один» Brainstorm.

 

1787 год, 8 месяц, королевский дворец Тринадцати Кланов.

Отец назвал меня Карой. Я думала потому, что родилась первенцем — девчонка вместо долгожданного сына. Наверное, это был удар для гордого отца, мечтающего продолжить славную династию воинов-королей. Именно поэтому он не брал меня на руки первые три года моей жизни — ровно до того времени, пока мама не подарила ему второго ребенка — мальчика. Только тогда отец, получивший то, что так сильно жаждал — сына, названного Светом, смилостивился: меня стали замечать, трепать по голове и разрешать играть с борзыми из его охотничьей стаи. Последняя привилегия оказалась лишней — шрамы на руках от собачьих клыков тому подтверждение.

Свет так и остался единственным сыном. После него родились еще три девочки, последняя умерла при рождении и унесла с собой жизнь нашей матери. Когда ее не стало, мне минуло двенадцать, и я начала догадываться, что причина нелюбви отца не в том, что я принадлежу к женскому роду. В конце концов, он выбрал мне страшное имя — Кара Богов, в то время как сестры отделались более снисходительными «Ирония» и «Шутка».

Я помню, как впервые услышала перешептывания слуг — едва различимый, как шелест листвы на ветру, и леденящий, словно снег в зимних горах, зачерпнутый голой ладонью.

— Она такая светлая, ну вылитая белая лисица.

— А глаза, ты видела? Прозрачные, как вода в ручье.

— И нрав у нее другой. Нет в ней львиной горячести. Ни разу не повысила голоса, не разбила ни одного кувшина.

— Ужас!

— Кошмар!

— Не ужас и не кошмар, а Кара.

— Кара Богов, правильно король ей имя дал. Уж он-то знает, от кого этот приблудный плод, да молчит.

— И будет молчать. Стыдно льву попасться в расставленную сеть. Лучше сделать вид, что и сети никакой нет.

— Что сказать, не зря его зовут Первым. Никогда он не признается, что стал вторым.

В тот день я долго пряталась на самом дальнем поле, свернувшись клубочком среди высоких колосьев ржи. Я смотрела на чистое голубое небо и звала маму. Она бы объяснила, почему я не похожа на брата и сестер, почему люди не доверяют мне и смотрят свысока.

Но мама не пришла. Она не смогла сойти с небосвода, где уже заняла свое место в семейном созвездии Рыжего Льва.

Когда желтые колосья лизнули лучи заходящего солнца, и небо окрасилось в багровый — цвет заката, я встала с примятой травы и отправилась домой. Сумерки же шли по пятам, наступая на мою тень.

С тех пор я больше не плакала — все равно никто не утешит, не прижмет к теплому плечу, а раз так, то и ни к чему слезы лить. Я твердо решила с честью и достоинством пройти тот путь, что выбрали мне предки-звери, которых мы все чаще зовем Богами.

Не знаю, какой именно первородный зверь мне покровительствовал, но в итоге моя жизнь сложилась лучше, чем я себе представляла, лежа в поле, укрытая от посторонних глаз золотом колосьев.

Деликатный стук в дверь прервал череду воспоминаний. Я не успела отложить в сторону вышивку, в чей замысловатый узор всматривалась, пока разум гулял по коридорам памяти, и иголка осталась наполовину воткнутой в полотно. Порог переступил брат, и я поспешила вскочить со стула.

— Мой король. — Я склонила голову.

— Еще пока не король, — педантично поправил он и восхищенно, совсем по-мальчишески цокнул языком. — Не думал, что скажу, но, Кара, как же к лицу тебе траур!

Я неловко оправила одной рукой платье (в другой была зажата вышивка). Полностью закрытый наряд оставлял чужому взору лишь краешек шеи, но все равно казался дерзким. Почему-то алый — цвет крови, цвет траура, всегда смотрелся на мне — белесой девчонке с невзрачным лицом вызывающе, а, по словам Ника, — соблазнительно.

Я, принимая комплимент, благодарно присела в низком реверансе.

Свет отмахнулся. Он, возможно, в силу молодости или врожденной мудрости, снисходительно относился к правилам этикета. Реверансы и поклоны оставляли его равнодушным — тщеславие не было грехом моего брата. Иногда мне казалось, что грехов за ним не водилось вовсе.

Свет подошел ближе и взглянул мне в глаза. В свои пятнадцать он все еще продолжал расти, но уже сейчас сравнялся со мной по росту. Только в отличие от меня — тонкой и слабой, брат, как и положено молодому льву, был хоть и поджар, но не болезненно худ. Широкие плечи, сильные руки, тренированное тело — Свет только входил в пору своего расцвета, но уже сейчас в нем чувствовалась порода. Через несколько лет он станет настоящим воином — опорой и гордостью клана, королем, перед которым будут преклоняться по зову сердцу, а не из чувства долга.

— Кара, у тебя такие черные тени под глазами, что их видно даже с порога. Ты снова не спала всю ночь?

Я промолчала, лишь виновато опустила ресницы. Свет нахмурился.



Ксения Власова

Отредактировано: 05.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться