Междупутье

Размер шрифта: - +

Глава 14

Глава 14

 

 

 

    Медленно отодвинул створку окна, прислушался. Нет, не показалось. Тонкий, едва слышный плач ребенка, или же слабый писк брошенного котенка раздавался из моей спальни. Поспешно подошел к своей кровати. Накрытая одеялом до подбородка, Вася лежала, свернувшись калачиком, крупно дрожала и издавала те самые звуки.

 - Вася. - Шепотом позвал. Ничего. Осторожно положил ладонь ей на закрытое шерстью пледа плечо, вызвав плач и писк на порядок сильнее. - Блин. - С чувством произнес. - Что делать? - Спящая девочка ледяными пальцами сжала мою ладонь, заскулила сильнее и прижала к своей щеке, словно пытаясь согреться. - Сейчас. - Торопливо поднял одеяло, лег и обнял трясущееся тельце. - Я здесь. - Твою же мать, королеву, точно из сугроба насквозь замерзшего, чуть живого котенка вытащил. Писк усилился, превратившись в истошные звуки зареванного от радости, не надеющегося спастись, и все же спасенного крошечного живого существа. Накатила теплая волна, требующая защищать и оберегать. - Да тут я, рядом. - Намеренно грубо прошептал, стараясь скрыть настоящие эмоции и незаметно стер навернувшуюся слезу. Что со мной происходит? - Все хорошо. Уже все хорошо. Я здесь. - Почему она такая холодная? Такая маленькая и холодная? Где сателлит, обязанный о ней заботиться? Дрожание рядом постепенно исчезало, превращаясь в расслабленную, усталую неподвижность согревающегося, доверчиво прижавшегося тельца. Теплая, похожая на шипучку волна постепенно уходила, оставляя за собой растерянность и удивление. Ничего не понимаю. Что с Васей происходит? Она заболела, или же подобное происходит каждую ночь? Но почему я, будучи раньше таким же, обходился без какой-либо грелки, что наполненной горячей водой, что живой? Так, стоп. Когда я засыпал, просыпалась Госпожа и занималась своими, ей одной ведомыми делами. У Васе же не так. Ночью она спит, действительно спит, превращаясь в маленькую ушастую девочку. Очевидно, мы с ней не слишком похожи. Как сказала когда-то Деф, я Хранитель, поэтому... Что, поэтому? Поэтому ночью не сплю, становлюсь своей настоящей ипостасью, как и Василиса, но бодрствую, не нуждаясь во сне. Что-то еще мне говорили о разных полушариях мозга, с одной моей и второй Госпожи. Кто? Не помню. Я что, дельфин, раз сплю ими по очереди? Вернее, спал. Почти ничего я о перворожденных не знаю, а они не говорят, или улыбки и таинственное молчание, либо шутки и отговорки. А Деф со мной на подобные темы давным-давно перестала говорить, как, впрочем, и почти на все остальные. Покосился на покоящегося рядом, согревшегося и слабо дышащего мне под мышку зверька с забавными увенчанными кисточками ушами. Утром серьезно поговорю и пусть только попробует отказаться. Утром... А что мне, интересно знать, до утра делать, если спать не могу? Посмотрел на здоровенный, в половину стены телевизор. И как его включить? "Деф", прошептал мысленно, "дай мне, пожалуйста, пульт". Презрительное фырканье в ответ. Кто бы сомневался. В последнее время стала такой вредной, что ни в сказке рассказать, ни пером описать. А главное, почему? Что я ей плохого сделал? Фырканье сменилось на совсем уж презренное, а перед глазами возникло... Странно, не помню.

   

    Громыхание музыки, я и Колька стоим в каком-то захолустном сельском клубе, так, по крайней мере, мой друг только что с пренебрежением в голосе назвал место нашего пребывания. И одновременно с изменившимися звуками на медленные и протяжные к нам подходит обворожительная дева с шикарными распущенными волосами, парящими за ней невесомым шлейфом. - Здравствуй. - Томно произносит она и я машинально улыбаюсь.  - Разреши пригласить на танец. - Открываю рот, чтобы вежливо, насколько возможно, отказать, и с растерянностью вижу, что красивая, но не в моем вкусе девушка обращается не ко мне.

 - Конечно, моя принцесса. - Улыбающийся во весь рот Колька с превосходством смотрит на меня и уходит в центр зала, я же остаюсь стоять у некоего подобия барной стойки в виде столба с открытым, будто старое дупло, ртом. Оригинально. На всякий случай осмотрел себя, дабы убедиться, что выгляжу, как хотел, а именно, почти двухметровым блондином с голубыми, цвета зимнего льда, глазами. Мечта третьего рейха, тысячастопроцентный ариец, ходячая издевка над половиной истории Европы двадцатого века (вы бы знали подробности, НАСТОЯЩИЕ подробности, поняли, насколько жизнь насмешлива и коварна), а девчонки российской глубинки проходят мимо, старательно не обращая внимания, в лучшем случае, подозрительно косясь и стараясь двигаться по широкой, огибающей меня дуге.

    Да что со мной не так? Нет, конечно много чего, скорее, я вообще, если вдуматься, целиком ходячее недоразумение. Но конкретно эти девушки от восемнадцати и выше, если верить дрескоду, что обо мне знать могут? Вот именно, ничего. И откуда тогда, интересно, подобная реакция... Помрачнев, повернулся к стойке, взял свой коктейль, отпил. Понятно, и тут Деф постаралась. Ладно, зайдем с другой стороны. Вялой, гуляющей походкой двинулся к входу, рассеяно озираясь и вообще создавая вид праздно шатающегося туриста, совершенно случайно затесавшегося среди праздника жизни. Заглушающий музыку гомерический гогот от стоящей неподалеку стайки парней, направленный явно на мой счет, подкрепил подозрения. Зеркало у входа отразило статного красавца, ровно такого, если бы у Деф был идеально сложенный совершеннолетний брат-близнец. Да, прибавил себе годик, и что такого? Глянул в зеркало еще раз. Ладно, не год. С виду, мне эдак лет двадцать пять, по крайней мере, далеко за восемнадцать. Из-за этого моя защитница взъелась, или все же... Пожал плечами и отпил из раритетного с виду граненого стакана.

 - Эй, дядя! - Крикнули мне. - Не заблудился? Танцы в доме престарелых по улице направо! - И дикий хохот, переходящий в завывания и всхлипы гиен, следом. Ага. Отхлебнул еще и прищурился, открывая истинное зрение, совсем чуть-чуть, лишь убирая искажающие мороки. Так и знал. В зеркале отразился пожилой, далеко за сорок, толстый мужик с отвисшим пузом, одутловатым лицом и залысинами, старательно, хотя совершенно безрезультатно прикрытыми длинными сальными волосами. Ну, Деф постаралась, ну красава. Исказить мой облик дважды, первый, для окружающих, и второй в обратную сторону, для меня. Или для меня она его, как раз, не искажала и я вижу изображение, транслирующееся другим? Отпил и покачал головой. Сколько можно обижаться, в самом деле. Сказал же, ограничения в считывании моей памяти лишь в самых исключительных случаях. Не желает понимать элементарное. Раньше я был другой, совершенно другой и иной раз творил вещи, о чем вспоминать даже мне, с автоматической медикаментозной защитой Деф, жутко. Ужасно, когда приснившийся кошмар не просто страшный сон, а события, произошедшие с тобой на самом деле. И если мои нервы есть кому поберечь седативными и прочими препаратами, то стабильность психики Деф вызывает самые искренние опасения. Она напоминает Кузьку, недавно вошедшего в непростой подростковый период. С абсолютно неуравновешенным из-за дисбаланса гормонов характером, вспыльчивостью по малейшему поводу и без, глупыми капризами и непонятным делением мира на черное и белое, исключительно хорошее и однозначно плохое. Нечто похожее происходит и с Деф, поэтому я временно ограничил своей защитнице доступ к определенному виду моих воспоминаний.  Не скажу, что это решение далось просто, но когда, все же, собрался с духом, воплотить его в жизнь помогла Вася, после чего их отношения из разряда скрытая неприязнь перешли в категорию откровенная ненависть, хотя пока и не докатились до светящейся красной отметки открытой вражды. И на том спасибо. Значит, мстим помаленьку? Ну, ну. Допил коктейль и шагнул к зеркалу, почувствовав на плече ладонь. - Эй, мужик. - Меня повернули лицом к весело улыбающемуся парню. - Говорю же, ты заблудился, танцы для стариков не здесь. Пойдем, провожу.



Алексей Лазученков

Отредактировано: 22.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться