Миа: Тьма над Горным краем. Часть 1

18.2

Когда я вышла из главного корпуса и направилась к оранжерее, на меня налетел ураган по имени Яр. В отличие от друга детства, оборотень был весел и бодр, словно не поглощал вчера пиво в неприличных количествах.

— Как твои руки сегодня? — поинтересовался он. Я оттолкнула его, чтобы избежать объятий, но он все-таки поймал мою ладошку.

— Нормально заживают, как видишь, — я помахала руками перед его лицом. На коже остались темно-розовые шрамы, не более. Да и те скоро исчезнут, нужно только в обед посетить в лечебницу, раз уж вчерашнюю перевязку я прогуляла.

— А что твой декан? Те тхарки, которых мы вчера повстречали, уже нажаловались?

— Пока все тихо. — Я скрестила пальцы и нарисовала в воздухе петлю отвращающего беду знака. Никогда не была суеверной, но мерзкая тэ’Остэйн кого угодно плохому научит. — У нас другое! Вчера я видела, как две мои сокурсницы сбежали через стену. А сегодня обе не явились на занятия. Как думаешь, мне следует пойти к декану или ректору и рассказать об этом?

— Да ну, — отмахнулся Яр, — может, девчонки просто загуляли где-то в городе, а ты их так подставишь! Пока тебя не спросили, молчи.

— Но не случилось ли с ними чего? 

— Даже если так, чем поможет твой рассказ? Какая разница, как они ушли в город — важен сам факт, что их нет в универе. Но не волнуйся — наверняка отсыпаются где-нибудь после вчерашнего веселья. Найдутся.

Мы расстались возле четвертого корпуса, и я присоединилась к своей группе в оранжерее. Наш курс толпился у входа, пока не появилась наставница Пирим и указала нам на дверь классной комнаты. Это была самая уютная учебная аудитория из всех, что я видела здесь, в «Кирке и Молоте» — большая светлая, с длинными некрашеными партами. Окна — чистые, словно только что вымытые. Стены пестрели цветными плакатами с травками, семенами, цветами, тычинками и прочей ботанической чепухой. Я тяжело вздохнула — эта наука никогда не увлекала меня, потому давалась трудно. Одно дело возиться с растениями, пересаживать и поливать, но совсем другое — зачем-то запоминать их названия, виды, семейства… Тоска зеленая. То ли дело литература и история! Надеюсь, мэтр Силаб пришлет книги до конца этой недели. Здесь не так уж много задают — стану учиться параллельно.

Мы сразу же поняли, что госпожа Пирим относится к травничеству трепетно, пытаясь и нас заразить своим энтузиазмом. То, что она хочет привить любовь к растениям студентам, не могло не радовать. Это сразу выделило ее среди здешних преподавателей — сплошь циников и прагматиков. Но меня неприятно удивило другое: за часовую лекцию наставница ни разу не упомянула о повсеместной гибели ее любимых растений и вреде, который наносит природе производственная деятельность. А ведь это так очевидно! Я смотрела в окно на скучный корпус номер три напротив. Возле самого входа чахло деревце. Кривой темно-серый ствол, тонкие скрюченные ветви, редкая листва, словно изъеденная неведомой хворью. Понять что это — обыкновенный явор или плант [1] — не представлялось возможным.

— Что, Миа, заскучала? — голос госпожи Пирим прозвучал совсем близко.

Я смутилась и взглянула на травницу. Та улыбалась, как всегда, приветливо и мило.

— Нет, наставница. Простите. Я просто гадала, как называется деревце, что растет там, у входа.         

Гномка выглянула на улицу, и ее лицо стало грустным, даже скорбным. И я пожалела о том, что привлекла внимание к кошмару, творящемуся снаружи. Подобное не может не причинять боли тому, кто так любит растения.

— Это эльфийский золотой я́вор.

По классу пронесся пораженный вздох. Картинки с чудесными рощами эльфийских яворов видели все. Это редкое, восхитительно прекрасное дерево со светло-золотистым стволом и сверкающей серебром листвой. Что же с ним стало здесь! Это больше, чем трагедия. Это преступление.

Наставница отошла от окна и села за учительский стол.

— Саженец подарили нашему университету за победу… уж не помню, в каких соревнованиях…  лет шестьдесят назад. Золотой я́вор растет очень медленно, а цветет и плодоносит только в землях эльфов. Лет тридцать уже в таком вот состоянии, я ничего не смогла сделать. — Госпожа Пирим сложила перед собой большие натруженные руки с выступающими венами и добавила: — Не смогла. И не только с я́вором, к сожалению.

Мои соседки ерзали, переглядывались между собой.

— А пересаживать не пробовали? — спросила одна из них, востроносенькая блондинка.         

— Подменяли землю, привезенной из Ангрианна. Не помогло.

— Да и ладно, растет и растет. Не погиб же! Вон и листва есть, — привычно отмахнулась от явной проблемы другая адептка. 

Наставница ничего не ответила и продолжила лекцию.

А я не могла прийти в себя: почему девушки не видят очевидного? Или просто не хотят замечать? Вместо прекрасного, поражающего воображение, стройного красавца-я́вора, у них перед глазами торчит искривленный почерневший урод, а им все равно. Как такое можно игнорировать? Поразительное равнодушие: «растет и растет»!
__________________________

[1] Породы деревьев, распространенных на Андоре в зоне умеренного климата



Виктория Цветкова

Отредактировано: 29.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться