Милая шкура

Бостонское чаепитие

 

И из каждого двора

Слышно громкое "ура".

Вся столица украсилась флагами.

 

К. Чуковский

 

 

Даша узнала свою бывшую школу и попросила её высадить. Пару минут она провожала взглядом удалявшийся пассат, терявший обрывки тёплого выхлопа. Даша задрала голову. В немыслимых чёрных просторах сияли звёзды, как гости на празднике, они по-светски перемигивались, обсуждая свои термоядерные дела.

 

Внизу, в данном конкретном пересечении широт и долгот становилось ощутимо холодно. Девушка двинулась вдоль тротуара, она помнила, как выйти на набережную. Сначала обойти вокруг школы, потом скоротать через дворы. Знакомый фасад с высокими окнами, сладко и больно кольнувшие воспоминания – где те времена? Где то беспечное детство, где тот незыблемый уютный порядок? Они давно распались, все слагаемые её понятного прошлого. На отдельные голоса и звуки, на цвета и полутона, они теперь на пути к далёким звёздам. А Даша снова парит без курса и опоры.

 

Ещё утром она готовилась бежать вместе с братом и жить на гребне событий. Готовилась ошибаться, но идти до конца. Готовилась к чему угодно, но не к тому что придётся возвращаться. Ещё чего! Приползти, как загулявшая школьница. А вот и нет, бывают, оказывается, вещи пострашнее. Например, остаться одной в степи, у дороги, смотреть на остывающее тело случайного человека, убитого по твоей вине. И пусть всё обошлось в этот раз, но леденящий душу образ того-что-не-случилось будет преследовать её, наверное, до конца дней.

 

К ночи разыгрался такой силы ветер, как будто новое миросотворение объявили. Он взмывал и рушился, и грозил оторвать всю набережную целиком, вместе со львами и чугунными цепями, бросить её в пучины реки Бажеи и волочить до самого Саульского моря. Трусливое и липкое раздражение окатило Дашу при мысли о том, что вся недавняя история с таксистом кому-нибудь ещё станет известна. Она сунула окоченевшие пальцы в карманы и прибавила шагу, осенние листья то и дело обгоняли её, забегая вперёд, как невоспитанные собачки. А зачем ей перед кем-то отчитываться? Никому и ничего не должна, забыла? Она могла бы хоть завтра оказаться в любой точке земного шара и заниматься чем угодно. И никогда не узнать о том, как сильно разочаровался Слава, и какое именно место ей хотел бы открутить Лугачёв.

 

Она устроила побег для оборотня. И даже при самом удачном исходе её за это нигде не погладят. А при неудачном… этот поступок может обернуться самой чудовищной ошибкой в её жизни. Но сбежать самой – это уже не ошибка, а подлость. Та половина города, что угадывалась на другом берегу, казалась ненастоящей, словно её лишь наметили засечками огней. Полюбившийся старый центр, где украшением респектабельного квартала протянулась улица Дамировская. Ей нужно именно туда.

 

Речные волны играли пойманными отражениями, плескались под мостом, и мачты фонарей гудели от бури. Девушка больше не чувствовала холода, её несла на себе горячая адреналиновая волна. Ни тёмные переулки, ни редкие машины почему-то уже не пугали. Принятое решение взвело её чувства на предел, и бояться чего-то ещё уже просто не осталось запасов. Она вышла на привычную брусчатую мостовую, мягко, как уличная кошка пробежалась под беспокойными тенями платанов и поднялась на крыльцо.

 

Дверь сразу же открылась. Без слов и приветствий Филин отступил в ярко освещённый коридор. Девушка вошла в свой дом, и сразу упёрлась взглядом в незнакомого хакиба. Он торчал у лестницы – в чёрной водолазке, коротко стриженый, с глазами, добрыми, как дула корабельной зенитки.

 

 

– Рюкзак сними, – деловито и сухо сказал ей Филин. – Потом верхнюю одежду и обувь.

 

 

Даша непонимающе уставилась на него.

 

 

– Сними рюкзак, положи на пол, разденься, – повторил каймановец. И тот восторженно-смешливый парень, каким она его знала, всё забрал с собой, ничего не оставил в этом, теперешнем Филине.

 

 

Она выполнила его требование, и он быстро и буднично обхлопал её со всех сторон, проверил карманы.

 

 

– Иди в гостиную.

 

 

Она послушалась. В зале горел камин, трещали поленья, пахло так, как бывает, когда огонь принимается за влажный мох. Калинин сидел в кресле по имени Барни в той же майке и спортивных штанах, в которых Даша видела его не далее как сегодня, а кажется очень давно. Он пил апельсиновый сок. За спиной, она знала, новый хакиб следил за каждым её движением.

 

 

– Зачем это… – заговорила Даша.

 

 

– Где амулет? – перебил Калинин, отставляя прозрачный бокал.

 

 

– У Данилы.

 

 

Девушка медленно приблизилась, но сесть без приглашения не осмелилась. Следила с опаской за малейшими переменами в его лице. Нельзя было не заметить, что выглядел он неважно – на серебристых висках блестела испарина, глаза налились краснотой, а губы он то и дело стискивал до взбухших желваков, как человек, который отчаянно борется со свирепой головной болью.

 

 

– Я могу помочь, – пробормотала Даша, с тоской понимая, что это последствие её грубого внушения.

 

 

Взгляд его потяжелел, и он вяло качнул головой, подразумевая, что она уже достаточно «помогла».

 



Stiva

Отредактировано: 07.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться