Миллиардер на мели

Часть 4

Милая картинка спит на моей кровати, обнимая подушку, а я все так же бессовестно разглядываю Алису. А-ли-са. Повторяю про себя ее имя, можно сказать смакую. И как такая миниатюрная девушка может держать оружие в руках или арестовывать кого-то? Да она же мухи не оби…

-Чего пялишься? – а как открыла рот то все, что было «до» перекрылось белым шумом. Честно признаться, я опешил и даже потерял дар речи на мгновение.

-Чего валяешься здесь, а не работаешь? – да не самая лучшая позиция – нападение. Она открыто удивляется, и даже открывает рот, то ли от удивления, то ли сказать что-то хотела, а я не дал.– Если бы меня машина переехала? – замолчал. Тупой. Столько лет, и ничего умного не придумал.

-Какая машина? Ты сейчас находишься дома. – и правда, какая машина дома? Ну же, думай!

-Я только что гулял на улице! – говорю, снимая темно-синюю футболку, и ловлю взгляд девушки-опера на себе. – Нравится? – демонстрирую свое тело, а это тело, женское, садится на кровати, свесив ноги, и осматривает более тщательно сверху вниз, от чего становится неудобно уже мне.

-Тело классное, жаль такому как ты досталось! – говорит, спрыгивая с кровати, и идет к двери.

-Какому «такому»? – вот теперь интересно становится.

-Не хотела это говорить – придурку в штанах. – после чего выходит, а я так и стою с футболкой в руках, забыв что хотел делать. Мда… заслужил. Точно, хотел лечь спать. Смотрю в сторону окна, уже вовсю рассвет, и на сон осталось часа два или может четыре…

Стоило только лечь и коснуться головой той самой подушки, которая впитала в себя запах этой пацанки, сразу провалился в сон. И даже во сне она была такая же грубая и одновременно милая. Такое разве может быть?

Мое персональное утро выдалось еще хуже, чем звонок отца. Я проснулся в обед, и глянув в телефон, понял что было плохой идеей выключить звук на нем пока сплю. Меня все потеряли. Особенно Артем. Что настораживает. Ладно, сначала душ, потом отец и уже потом все остальное.

В доме по прежнему находится много народу. Помимо обычной охраны, до сих пор в доме находятся опера. Моей опер(ши) нигде не видно. Перекинувшись парой фраз с мамой, позавтракал обедом, и пошел узнавать как дела у отца. Только вот пришлось самому ему рассказать - что у меня произошло и почему наш этаж в башне закрыт. Он над чем то задумался. Потом спросил, нужна ли помощь мне, я же отказался. Сам все исправлю. Я же Фаворский. Долго у родителей задерживаться не стал, все-таки у меня есть дела, и я сердечно надеялся, что моей оперши и след простыл после разговора нашего и меня полуголого, оказывается нет. Развалилась на шезлонге перед бассейном и потягивает из трубочки апельсиновый или какой-то там желтый напиток.

-Думал ты сбежала. – говорю ей а реакции в ответ ноль. Игнорить вздумала? Подхожу ближе, и замечаю что она в наушниках. А она отлично работает. Наклоняюсь к ней и выдернув наушник из уха, ору в то же отверстие тоже самое. Она же забавно пугается и проливает на свою белую майку сок. Упс.

-Майка безнадежно испорчена. Одолжить свою? – открыто издеваюсь над ней, она же в ответ, молча встает, и снимает белоснежную испорченную мокрым соком майку и остается в одном черном лифе. И меня черт подери, возбуждает этот стиль ее одежды не сочетаемый. Черный лиф и белая майка. Аррр. Марьяна бы ни за что так не оделась. Опять я вспомнил черта. Поморщился от своих воспоминаний и вернул взгляд на плоский живот, поднялся выше…

-У меня глаза тоже ничего, и они выше. – дерзкая Алиса. С таким именем ее язык не совместим.

-Слишком красивые. – ни капли не лгу. Ее глаза. Она же ухмыляется их закрывая.

-Какого они цвета? - почти тихо и ждет, что я не угадаю. А я их рассмотрел еще вчера, и они мне снились. Выдержав паузу, я вспомнил стихотворение Киплинга.

-«Карие глаза – песок,

Осень, волчья степь, охота,» - мой голос тихий и спокойный, ее лицо безмятежное, лишь уголок губы дергается в улыбке, она быстро возвращает спокойствие. Я подхожу ближе, настолько тихо, что она не замечает, и поднимаю руку, у ее лица, но не касаюсь.

-«Скачка, вся на волосок

От паденья и полета…» - костяшками пальцев касаюсь ее нежной кожи, хм, думал она колючая как кактус, в ту же секунду она дергается и цепляется мертвой хваткой за мою руку.

-Еще раз меня коснешься, я тебе руку сломаю. – говорит она слишком тихо, как будто не веря своим же словам.

-Ладно, я все понял. – убрал руку и направился ко временной парковке в родительском дворе. Притормозил, присвистывая.