Милосердие дам. Агония

Глава двенадцатая

«Убей»

Голос, который услышала Мамад, казалось, звучал в ее ушах.

«Убей его»

Шепот доносился со всех сторон, он давил на нее. Ведьма проснулась вся в поту, ее обессиленное тело не слушалось, поэтому Мамад встала не сразу, а через несколько минут.

«Убей его»

Она удивилась, что была еще ночь, но вампир продолжал спать.

Вампир.

Ведьма не могла поверить, что они прошли это вместе. Вместе спали. В одной кровати. Мамад потянулась и застонала от боли в затекших мышцах. Зохан чуть шевельнулся и продолжил спать. Его расслабленная поза показалась ведьме такой сексуальной, что она еле сдержалась, чтобы не вонзить в него свои коготки. Внезапно он улыбнулся, и сердце Мамад пропустило удар. Так прекрасен, он ублажал ее своим телом, распалил страсть, которую потом и удовлетворил. Хитрый вампир в порыве страсти укусил ее. Она не знала, что это, но чувствовала что-то очень могущественное. Мамад заметила, что он так и не поцеловал ее в губы. Брезгует или Зохан действительно серьезно отнесся к ее просьбе без поцелуев. Она очертила кончиком когтя контур его губ. Как бы ей хотелось быть такой, какой ему надо.

«Тогда бы он не обошелся простым сексом за…-Мамад посмотрела на часы на стене- два с половиной часа»

Но у нее есть свое предназначение, которое она должна исполнить. То, что было между ними, это она не забудет никогда.

«Убей его»

Снова этот шепот раздался возле ее головы. Что значит «Убей его»? Она что, чертов киллер, чтобы убивать по приказу? Хотя иногда Мамад себя так и ощущала. Когда проливается чья-то кровь, ей кажется, что она будет литься, пока кто-то не прервет ее. Если над ведьмой и правда обретут рычаг давления, ей стоит задуматься о собственной безопасности, чем о безопасности своих близких. Тем более, они сами могут за себя постоять. Катарина, как истинная повелительница моды, засверкает от красоты, ослепляя своих врагов и пробьет им черепа высоким и острым каблуком, которые она любит точить, если надевает на какие-либо выходы в свет. Патриция, как истинная сумасшедшая, сведет с ума и обезглавит всех тех, кто встал на ее пути. Не смотря на то, как Мамад к ним относится, она любит своих сестер. Даже, когда они натворят что-то страшное, а ей потом разгребать.

«УБЕЙ ЕГО!»

Шепот, который ведьма слышала, раздался вновь, теперь громче и яснее. Мамад посмотрела на Зохана, но тот еще спал. Кто же мог сказать это? Разве что…

Внезапно, глаза ведьмы округлились

«Ты должна соблазнить его, а когда он перестанет видеть в тебе врага, ты убьешь его. Да, вынешь из его груди еще бьющееся сердце и раздавишь его»

Она вспомнила слова Патриции, когда они заключали сделку.

О, Господи, нет!

«Я соблазнила его»

Свет померк в глазах Мамад, возвышающаяся грудь вампира предстала перед ней. Как так возможно, ведь они провели только ночь вместе, но Зохан уже перестал видеть в ней врага. Каким-то образом, они прошли все два этапа в сделке. Остался последний и самый страшный. Мамад не могла убить вампира, который был влюблен в нее. Она подозревала, что и сама влюбилась, теперь же ведьма этого не отрицает. Ее глаза наполнились слезами. Убить родное существо, когда они так близки и счастливы. Со стороны Мамад это слишком жестоко.

«Но я должна или лишусь своей любимой вещи- котелка, что стоит в пещере»

Неужели, она и в правду будет выбирать между любовью и вещью, что принадлежала ей годами. Мамад выкупила его у старого торговца в лавке мелочей иного мира. Он блестел, взывая к ней, среди кучи другого хлама. Но ей не стоит забывать и о вампире, который будет любить ее вечно. Такие ночи, как эта могут длиться столько, сколько она или он захочет.

Мамад показалось, будто часы пробили двенадцатый час. Время, словно, остановилось.

«Убей его»

В этот раз шепот раздался повсюду. Затрещали доски и ветер обдал разгоряченную кожу Мамад холодом. Она и забыла, что своим криком выломала окно. Снова пошел дождь. Молния ударила в одно из деревьев, что росли в ее саду, и расколола его.

«Убей»

Кричали птицы в небесах, их черные тела сливались в одну кучу, образуя черную дымку.

«Убей»

Осколки поднялись в воздух и закружились в водовороте у окна. Покрывало,которым они укрывались, слетело с кровати и заговорило:

«Убей его!»

Закрыв уши рукой, Мамад пыталась не слушать их. Слезы застилали глаза, ее стоны срывались, эхом разносясь по комнате. Ветер бушевал, как и дождь, нещадно прижимая ведьму. Внезапно, ее рука против воли самой Мамад поднялась, ее когти заострились. Ведьма поняла, что не сможет ничего уже сделать. Сделка, есть сделка. Нерушимое слово Мамад не могло дать трещину, как и слово Патриции. Все вокруг вопило:

«Убей его, убей его, убей его»

Слова повторялись, как заклинание. Невидимые серые глаза следили за сестрой. Тело Мамад наполнилось энергией, зеленая дымка кружилась вокруг руки. Пальцы прижались к груди Зохана. Когти пробили кожу. Ей ничего не оставалось сделать, кроме как позвать его, сквозь слезы:

-Зохан, милый. Прошу проснись.

Он не слышал ее. Не мог слышать. Ветер уносил слова Мамад далеко за пределы особняка. Ведьма подняла другую руку в надежде остановить себя, но и эта рука камнем упала в низ. Ее тело не слушалось свою хозяйку, что привело ее в бешенство.

Глаза засияли изумрудным светом, волос взлетели вверх:

-Проснись, я сказала- Гневный рык Мамад снова не был услышан. Вампир только слегка поморщился от боли, его губы осветила улыбка, ведьма заревела вслух:

-Я сказала, проснись, дурачок. Ты себя погубишь- Она ощутила, что уже держит бьющийся орган в руке.

«Убей, убей, убей»