Милосердие дам. Агония

Глава тринадцатая

Мамад никогда еще не жалела о случившемся, когда убила вампира. Единственный, кто мог подарить ей любовь и надежду, чье сердце она раздавила в руках. Она не прекращала верить, что он вернется к жизни. Ведьма сидела возле Зохана и тихо всхлипывала, она бы отдала ему свое сердце без остатка, только пусть он откроет глаза. Казалось бы, бессердечная тварь по имени Мамад, но, сколько жалости и горя она испытывает сейчас. Дождь продолжал идти, молния сверкала, освещая границы ее дома, мгновенно ставшего пустым без вампира. Ведьма удивилась сама: За какой быстрый промежуток времени она успела влюбиться в него и все из-за того, что он признался ей в любви.

«Я лгала ему в надежде, что он отстанет, но Зохан продолжал добиваться ее признания, продолжал бороться с самой Мамад, с ее чувствами, которые она отвергала»

Вампир желал ее, он любил ее.

«Он любил тебя по-настоящему, идиотка»

Мамад встала, она еще не одевалась, поэтому ее босые ноги в луже крови немного замерзли. Она поразилась, что с вампиром становится слишком мягкой, но когда рядом кто-нибудь другой, ведьма включает свою вторую личность и существа даже не подозревают, кто скрывается под этой маской  лицемерия и жестокости.

«И лучше бы не знали»- подумала ведьма и прошла мимо кровати, к большому гардеробу, где висели ее платья. Открыв дверцу, она увидела, что на другой стороне лежала одежда Зохана, которую он еще не надевал. Слезы снова выступили непроизвольно, отчего Мамад стерла их локтем и, пытаясь игнорировать, взяла черное длинное платье в пол, без разрезов по бокам и на груди. Плотно закрытое, оно тянулось за ней шлейфом, длинные рукава закрывали белоснежную кожу рук, а воротник прикрывал ей шею и постепенно переходил в кружевной веер, сзади головы. Волосы Мамад заплела во французскую ракушку, чтобы они не цеплялись за веер. Подойдя к зеркалу, она критично себя осмотрела и поняла, что платье и прическа выдают ее с лихвой, но настроение у ведьмы было подстать платью, поэтому она его и надела. Черное кружево так элегантно смотрелось на ней и одновременно эротично, что ведьма подумала:

«Как бы на это отреагировал ее Зохан»

Мамад посмотрело на отражение вампира, что лежал в кровати. Он казался спящим, если бы не растекавшаяся лужа крови. В этот момент, она поняла что потеряла. Ее счастье было так близко. Мамад даже представила себе, как жили бы они, если бы не сделка с Патрицией, от которой пострадал не только вампир, но и ведьма. Когда-то он был убийцей, теперь стал любовником, и она случайно задумалась, каким бы он был мужем, если бы не все это.

«Он бы продолжал меня любить? Он хотел детей со мной?»

Все это стало неважным теперь, когда часы медленно стали  продолжать идти, когда наступила ночь и когда улыбка Зохана померкла навсегда.

«Теперь мне стали ясны те чувства, что испытывали другие бессмертные, когда влюблялись друг в друга, когда женились и заводили детей»

Раньше Мамад были чужды эти эмоции, а сейчас слезы проступают на щеках чуть ли не через каждую минуту, ее страх свершился- потерять близкого человека, но не сестер,а гораздо ближе. Любимого.

За разбитым окном раздался волчий вой, ведьма повернула голову на звук и вздрогнула. Уже взошла луна, а это значит, что шабаш начнется с минуты на минуту. Передав все свои обязанности на Катарину, Мамад надеялась, что у той хватит сил справиться с целым ковеном ведьм, а иначе придет она и всем не поздоровится. Надевая туфли на высоченной шпильке, ведьма еще раз взглянула на мертвое тело вампира грустным взглядом и создала портал к той, что может ей помочь, что подскажет, как быть дальше. Мамад взмахом руки сплела черную розу и положила на бездыханное тело вампира.

 «Покойся с миром»- прошептала она- «Я всегда буду рядом, мой любимый»

Ведьма поцеловала его в щечку и прошла в портал, что вел в Амазонию, как бессмертные существа называли ее «Зеленый Ад». Эту территорию населяли самые смертоносные животные, которых боялись существа, даже Мамад страшилась некоторых из них, например анаконд. Цариц болот, которых невозможно заметить, когда станет слишком поздно. Ведьма вспомнила, что Магде нравились анаконды, в башне заката, даже есть несколько сотен, что ползали по коридорам, но только не в тронном зале, где выпивали тогда Мамад и Севилья. Им запрещалось туда ползти. Хотя эти скользкие твари тоже душой полюбили чародейку, ведьме казалось, что они ждут удобного часа, чтобы просто ее сожрать. За зеленой растительностью, что растет в Амазонии, могут прятаться даже озверевшие бессмертные существа, которых жизнь здесь превратила в монстров,готовых сожрать все, что тут движется. Несомненно, знакомая, к которой направлялась Мамад, пользовалась здесь очень большой популярностью. Это была оракул, что могла заглядывать в будущее, правда, на не очень долгий срок. А точнее, лишь миг, но она успела запоминать все самое важное. Прорываясь сквозь зеленую листву, ведьма заметила уже притоптанную тропинку, значит, кто-то уже ходил к ней. Она помолилась про себя:

«О, Великая Геката, лишь бы это был не ликан»

Эта оракул имела странные виды на оборотней, что заглядывали к ней просто так, либо она сама заманивала их с помощью специальных курений с афродизиаком и, соблазняя их, потихоньку выкачивала силу. А потом просто скармливала своему питомцу, огромному кайману, чье прозвище Топи. Обглоданные черепа, она хранила у себя и, черт знает, что она с ними делала, но это все, наоборот, привлекало Мамад, когда оракул надеялась в обратном. Выйдя на равнинное, заболоченное место, ведьма прошла в старую хижину на пустующем, старом пирсе, обросшим камышами. Хижина была расположена на воде и выглядела так, словно не раз испытывала на себе сильные порывы ветра. Все это было из-за того, что оракул делала опыты со своими зельями, смешивая опасные и не опасные жидкости в несколько колб и потом в одну, в последствии чего все взрывалось. Войдя в дом, Мамад позвала свою старую знакомую и услышала неразборчивое ворчание. Оракул, что была наполовину феей, наполовину человеком, быстро старела, но не могла умереть из-за бессмертной половины. Ее гнилое сердце не раз останавливалось, но потом продолжало идти, словно ничего этого и не было. За эти тысячелетия, оракул успела состариться до неузнаваемости, но для себя готовила омолаживающие зелья и это помогало. Ведьма прозвала ее Каргой и теперь, это прозвище, словно прилипло к оракул. Настоящее ее имя было Гетта, оракул на полставки, а остальное время она просто готовила зелья своим заказчикам.