Милосердие дам. Агония

Глава восемнадцатая

Заснеженный пик. Дунабай, ковен северных ведьм.

Метель и холод служили барьером этого места, где обитали хранительницы измерений, рассудительные и мудрые ведьмы веков. На протяжении всего существования живых, они прятались от бессмертных существ, охотившихся за правдой. Будучи незащищенными ничем, кроме магии, ведьмы решили постичь умение владеть холодным оружием, потому как, не надеялись на свои силы. Поселившись в высоких горах, где бесконечно идут снега, они совершенствовали себя и прослыли самыми холодными бессмертными в сферах жизни. Ходили легенды, что Дунабай набирает учениц, молодых ведьм, неконтролирующих свои способности, но зная, что это за место и где оно находится, никто не решился до сих пор прийти сюда. Дорогу в ковен давно замело снегом, из земли торчали глыбы льда, в которых находились бессмертные твари, переступившие порог Дунабая. Многие пытались захватить это место, управлять им, но покорить яростную природу снега, метели, льда и холода могли только лучшие из лучших. Если же кто-то и находил это место, то оставался там навсегда. Опасаясь, что те, кто побывал в ковене, расскажут другим об этом месте, его жители не выпускали бессмертных и превращали их в лед. Именно такие легенды слышала Мамад, расчищающая себе дорогу вверх по горе к Дунабаю. Ведьма думала, что ей смогут помочь здесь и расскажут, где хранят тех, кого она ищет. Мало того, что она измучала себя долгими поисками вампира, так еще и ее сестра пропала. Чокнутая Пряха оставила после себя лишь свой клинок- расческу, валяющуюся в крови, а самой ее, будто след простыл. И во всем этом она винила Гленну, Королеву Зеркал и Отражений. Если бы не она, то Зохан сейчас был бы с ней. Мамад ему уже давно призналась бы в своих планах, и они вместе это как-нибудь преодолели. Но теперь возникла просто огромная проблема. Как быть с Зоханом, которого она уже убила и теперь он не может ее простить. Видимо Боги обозлились на нее, если она совершила убийство своего любимого. Единственное, что она могла сейчас сделать, это найти северных ведьм, чтобы они нашли вампира. Чародейка Гленна хорошо постаралась, когда прятала место, где находится ее Зохан и сестра. Великая Геката, что она сейчас может с ними сделать, знают только одни боги. Почему же этот осел взял ее за руку, тогда в особняке. Неужели ему претила мысль жить с ведьмой под одной крышей?

«Очнись, идиотка. Ты вырвала его сердце!»

Но это не повод резко обрывать их отношения. Почему он так жестоко с ней обошелся! Второй раз. Мамад готова была взорваться, пиная носом сапога снежные бугры. Он предал меня, но я продолжаю верить, что у нас все будет хорошо. Чтобы не он, то хотя бы я смогу склеить наши отношения, сохранить фундамент любви.

Чем выше она поднималась, тем сложней ей было идти. Острые, как бритва, снежинки разрезали кожу до крови, вмиг замерзавшей на морозе. Северные ведьмы испытывают ее, они думают, что Мамад не сможет пройти сквозь их завесу холода. Среди бессмертных существ проходил слух, что Дунабай содержит всезнающих, способных ответить на все вопросы. Лелея надежду, что именно они ей помогут, ведьма продолжала двигаться вперед, борясь с желанием упасть в глубокий снег. Вокруг нее бегали «Плавающие в тени», призраки Дунабая. Мертвые бессмертные существа оставались здесь навеки, прыгая по склонам горы, они никогда не останавливаются, потому что их сбивает сильный ветер. Метель проходила сквозь них и врезалась в кожу ведьмы, причиняя невыносимую боль. Призраки продолжали хохотать и прыгать вокруг нее, словно дикое племя вокруг костра. Они верили, Мамад скоро присоединится к ним. Будет прыгать по склонам горы, плавать в воздухе и бесконечно хохотать. Закутываясь посильнее в темный плащ, Мамад, уговаривала себя не плакать, ведь слезы снова вызовут воспоминания, а они приносят щемящую боль в сердце. К сожалению, у ведьмы не было счастливых впечатлений. Она смеялась, когда другие испытывали агонию. Она убивала ради забавы, ради мести, ради удовольствия. Она убивала, чтобы стать в глазах других существ наравне с богами, всемогущей царицей агонии и добилась своей цели.

«Все, что я делаю- Проговорила Мамад- Это приношу только боль и чувство потери.

Словно в кино, перед Мамад замелькали картинки прошлого:

Она вспомнила, как смертный юноша пытался научить ее красоте и любви. Он привел ее на поляну, но вместо красивых цветков, ведьма рассматривала только сгнившие лепестки. Тогда она преподала смертному жестокий урок, который свел его с ума и изуродовал.

Мамад вспомнила, как Зохан уничтожил ее коллекцию зеркал, и чуть не убила его.

«За все это время- Думала ведьма- Я испытывала только наполняющее меня удовлетворение от боли других»

Неужели она так и останется тем самым страхом, от которого гибнет все живое.

-Нет!- Завизжала Мамад. Метель подхватила ее визг и долго еще подвывала вместе с ведьмой.

Глаза девушки наполнились слезами. Упав на колени в снег, она прикрыла руками глаза и заплакала. Соленые слезы моментально застыли на ее щеках. Ведьма стыдилась вспомнить тот момент, когда, охваченный гневом, вампир взял ее тело. Все это происходило в полнолуние, и Мамад могла забеременеть от него, но точно знала, что ребенка не будет. Ведь она ничего не ела уже несколько веков, а питалась только агонией. Зохан был в ярости на нее, за то, что она использовала его в своих планах. Когда он вошел в нее, не думая о последствиях, в голове Мамад пронеслась мысль, что не так она хотела заняться любовью со своим вампиром. Огонь страсти мгновенно разгорелся в глазах ведьмы, но в глазах вампира горел совсем другой огонь. Это была чистая похоть мужчины, он желал ее просто заполучить, не задаваясь вопросом о том, что же будет дальше.

Рядом с ней вопила метель, норовя срезать ведьму с горы, как гриб.

-Сколько?-Спросила она себя- Сколько это будет продолжаться? Если это так и будет, то зачем я вообще искала этого кретина целых пять столетий? Великая Геката, помоги мне, ибо я молю тебя о милостыни. Не обрекай свою верную рабу на такую унизительную участь.