Милосердие дам. Агония

Глава тридцать первая

Дунабай, ковен северных ведьм.

Смертельные бураны холода и снега рвали и сметали все вокруг, уничтожая на своем пути живых. Ветер с метелью выли, заглушая крики гибнувших от холода людей в ущелье. «Плавающие в тени», призраки, хихикали все громче, исчезая в ураганных порывах ветра. Горы качались под напором стихии льда и холода, угрожая нагнуться и раздавить тех, кто в долине не успел спастись. Маленькие домики уже смело буйными порывами, унося с собой тысячи жизней, и только один Дунабай продолжал стоять наперекор бушующим ветрам. Все ведьмы ковена отправились на холм к трем сестрам, чтобы совершить обряд перехода Мамад. Они надеялись, что ведьма больше не проснется, каждая из северных дев желала смерти Мамад, за умерщвлённого члена совета Северного ковена, Норис.

-Сейчас!- вопль старух раздался эхом в метели, отчего она становилась еще смертоносней, будто опьянела от свободы и готова показать свою мощь.

-Сейчас!- визг вновь повторился еще громче. Крышу Дунабая снесло и изнутри показалось бесконечное множество нитей. Они, будто шелк, уносились вместе с метелью вверх. Нити становились все толще и толще, пока, как змея, из дома не выползло полотно, на котором сидели Мойры. Они были в черном, увешанные с головы до ног золотыми нитями. Старухи грозно смеялись и стихия, будто, смеялась вместе с ними. Она слушалась их, льстила. Метель стала еще страшнее и теперь за завесой снежного бурана, скрывающего все изнутри, ничего не было видно. Полотно и бесконечные золотые нити продолжали ползти вверх, к небу. Мойры ткали и одновременно обрезали исчезающие веревки. Все их руки были в крови. Спицы Клото впивались ей в руки, и она пряла сквозь свои кисти, не чувствуя боли. Атропос по случайности отрезала пальцы на руках, а иногда разрезала собственную гнилую, старческую кожу. Лахесис, запутавшись в удушающих ее нитях, намотала себе на шею пряжу и, задыхаясь, хрипло смеялась.

-Они нашли нас- Клото с остервенением пряла ткань, вымазывая ее в свою кровь, с неприятным чмокающим звуком.

-Ведьма все рассказала- Атропос опять отрезала себе палец на левой руке, держащей нити.

-Мы покараем ее всей своей божественной силой- хрипела задыхавшаяся Лахесис.

Оставшимися двумя пальцами, Атропос принялась копаться в полотне. Как паук в своих сетях, она карабкалась с одного конца ткани на другой с невероятной скоростью. Ее лицо приобрело звериное выражение, как будто старуха пыталась унюхать след жертвы. Две ее сестры молчали и хмурились при каждом стоне Атропос, не находившей свою цель.

-Где же она?- кричала Атропос- Она должна быть где-то здесь.

Метель завизжала еще громче. Золотые нити и полотно, продолжая выползать из разрушенного ковена, уже стремились к горам. Толстые, сверкающие, они напоминали золотые реки, стекающие в город золота, Эльдорадо.

-Я нашла- с победным выражением лица, Атропос выдернула из ткани золотую нить и, еще раз принюхавшись, поползла к сестрам на четвереньках. Заняв свое место, старуха услышала Клото:

-Режь под самый корень, сестра - Лахесис захихикала. Ее лицо побагровело от недостатка кислорода.

-Не волнуйся- взяв ножницы, Атропос провела по своему языку, проверяя на остроту и, когда кончик языка упал на золотое полотно, забрызгивая кровью, она удовлетворенно кивнула остальным-Отрежу так, как надо!

Тем временем в перекрестке НОК, Мамад наблюдала как боги готовятся поразить Мойр всей своей божественной силой, не представляя, что сейчас ее жизнь будет зависеть от милости великого пантеона.

Боги встали вокруг, появившейся над ними сферой земли и казались такими расслабленными, но ведьма знала, что это только внешне. От богини льда несло ужасным холодом. Ее руки превратились в огромные толстые сосульки, а плащ образовался в воронкообразный буран и, подхватив свою хозяйку, поддерживал ее в воздухе.

Тьма богини ХельХейма, царства вечной ночи, сгущалась вокруг нее так плотно, что можно было видеть только ее сияющие белые глаза и белоснежную кожу.

Богини-близняшки заплетали друг другу косы и общались между собой телепатически, изредка поглядывая на облик Мамад: Ярко-зеленую с белыми лентами на спине, плавно переходящими в бедра.

Впервые в жизни ведьма увидела весь пантеон богов в боевом облачении. За спиной у бога крови вылезли огромные крылья с когтями на концах. Лицо удлинилось и покрылось шерстью. Клыки сверкали из пасти, откуда капал слюна. Он был похож на летучую мышь. Рядом с ним, бог ликанов переходил в форму зверя. В некоторых местах ткань его туники порвалась и он сорвал ее, оголяя свое тело. Глядя на неге, Мамад сразу вспомнился ее вампир. Его тело. Ведьма еле-слышно застонала, привлекая богов.

«Надо держать себя в узде, идиотка- ругала себя она- Если кто-то узнает, что я сравниваю тело бога с вампиром, я сгорю от стыда»

Божества мужского пола повернулись к ней, прочитав мысли Мамад и улыбнулись.

«Проклятие»- Мамад почувствовала, как краснеет.

За спиной у ведьмы появилась Курера, богиня равновесия и баланса, и лицо всей лиги стало серьезным. Пройдя вперед, она встала на свое место. Мамад мысленно поблагодарила ее за то, что спасла из неловкой ситуации.

Грозным, мистическим голосом, Курера произнесла:

-Ведьма, покажи ковен Дунабай.

Взлетев, Мамад подплыла к сфере Земли и тыкнула пальцем на северо-запад Канады, выше гор Маккензи.

-Здесь- сказала она не своим голосом и по взмаху руки Куреры, уплыла обратно.

-Что ж- Богиня разминала руки, кости хрустели так громко, что ведьме показалось, будто ее уши сломались.

Внезапно, каждое божество принялось накапливать свою силу. Указанное Мамад, место засветилось.

-Я чувствую их энергию- прошептала Геката, богиня магии. Ее толстые, рыжие косы разметались по плечам, словно их кто-то поднял, и зависали в воздухе. Глаза богини стали ее родного фиолетового цвета.